In Linux we trust!

Спотыкаясь на карьерной лестнице (все части)

Собрал в одном месте все части (1-64) "Спотыкаясь на карьерной лестнице" этого автора. (Внимание! Нецензурная лексика)

Оглавление

Часть 1

Один человек попросил меня описать процесс принятия важных жизненных решений. Поэтому данная тема будет отражать мой путь от студента до руководящей должности в крупной компании по добыче природных ресурсов. Сразу предупреждаю, что я не считаю себя какой-то особенной, а мою карьеру успешной или показательной, ведь это просто работа за деньги с той или иной степенью ответственности.

Из моего опыта, я выявила, что бесполезно рассказывать людям как необходимо решать те или иные задачи, человек плохо воспринимает информацию и делает по-своему. Почему? Потому что каждому необходимо наступить на грабли и получить личный практический опыт. Давайте попробуем наступить заново на мои более менее значимые грабли. Для меня это будет опыт общения с аудиторией, а подписчики, возможно, увидят какие-то похожие ситуации в своей жизни.

После окончания школы мне удалось поступить на бюджет в технический университет. В то время, для поступления было необходимо прийти в университет на вступительное тестирование и набрать определенное количество баллов. Если бы меня спросили на какой факультет я хочу зачислиться, я бы не задумываясь, ответила: «Конечно, на строительный!». Но на строительном был проходной балл близок к максимальному, кроме того, очень много льготников. Я поняла, что шансы попасть на строительный у меня нулевые, и выбрала специальность с меньшей конкуренцией на горном факультете.

Несмотря на то, что в школьном аттестате было совсем немного четверок (остальные пятерки), к вступительному тестированию я готовилась тщательно около двух-трех недель. Довольно интересно, что со мной поступала на эту же специальность моя школьная подруга. Подруга была троечницей, которая постоянно списывала у меня на занятиях. Но по какой-то причине она считала, что готовиться для поступления в ВУЗ ей нет необходимости, потому как она итак умна не по годам. Единственное, чего она искренне хотела - это попасть со мной на вступительном тестировании за один стол, для того чтобы я решила ей тесты. Но нас распределили на разные даты. Позже я поняла, как мне повезло. Абитуриентов, которые общались на экзаменах просто удаляли из аудитории.

Дата моего тестирования была назначена на более ранний срок, и увидев, что я поступила на грант, она безапелляционно заявила:
– О, ну если даже ты поступила на грант, то я тем более поступлю!
Мне оставалось только удивляться такой уверенности и пытаться склонить ее к подготовке, но мои попытки подсунуть ей учебники терпели крах. Помню, как она прошла тестирование, и мы пошли пешочком от ВУЗа до ее дома. А дома нас ждал накрытый родителями стол в честь события «Юля поступила в университет». Я была шокирована праздником, так как результатов тестирования еще не было, но ничего говорить не стала. Да и что тут скажешь? Юля набрала 40% от максимального количества баллов. С такими низкими результатами еле-еле брали на коммерческое обучение, и то при наличии мест. Платное обучение в этой семье не рассматривалось по экономическим причинам.

Юлин провал лишний раз подтвердил мою мысль, что в любой ситуации надо стараться адекватно себя оценивать. Забавно, что Юле этот опыт никак не помог, она по сей день считает, что виноваты составители тестов, погодные условия, дворник, который в этот день мел не в ту сторону, несчастливая дата, но только ни сама Юля и ее низкий уровень подготовки.

Проучившись в университете два первых базовых года, я частенько слышала, как преподаватели нашего направления говорили об одной небольшой, но успешной фирме. Фирма занималась обслуживанием горнодобывающих предприятий, выполняла исследования и разрабатывала различную документацию. Заранее, перед наступлением срока производственной практики, я решила сходить к директору фирмы и попроситься к ним на лето.

Приблизившись к зданию я оробела. Мое сердце колотилось, а ладони потели. Немного постояв, и отдышавшись, я подумала, что бить они меня точно не станут, а значит ничего страшного. Ну пошлют, и ладно... это же просто слова! Мне посчастливилось поговорить с заместителем директора – женщиной лет 35. Заикаясь, я пыталась объяснить, что понимаю, студенты - это обуза, пообещала не отвлекать работников, и если мой бесплатный труд хоть как-то пригодится компании, то я буду только рада. Фраза про бесплатный труд ее улыбнула, и мне сказали «приходи летом, посмотрим».

Обещание сдержали, и летом я познакомилась со своим будущим коллективом. По еще детской наивности, при знакомстве я считала, что все люди по умолчанию добрые и честные. Поэтому самое первое впечатление о коллективе было очень и очень хорошим.

Меня прикрепили к лаборатории и позволили ездить с ребятами на контроль и отбор проб на предприятиях. Передвижная лаборатория для меня казалась машиной времени из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию». Какие-то приборы, трубки, жидкости в бутылках. Совершенно ничего не понятно! Мне несколько раз показывали и рассказывали, как делать тот или иной анализ, но в моей голове была такая каша вперемешку с волнением, что я только таращила глаза и кивала головой.

Еще хуже было искать контрольные точки на местности. Какая-то очень схематичная карта рудника с точками разбросанными на территории. Никаких координат. Как только мы заезжали на территорию рудника, я моментально переставала соображать где именно мы находимся.
– Ну вот смотри - объясняли мне парни – тут край отвала, а вооон там пожарная емкость. А вон там вдалеке должна быть дробильная установка, но мы ее не видим, потому что отвал загораживает. Если мы видим это, но не видим вон то, то значит мы вот тут! – тыкали они карандашом в лист.

«Блиин, какая я тупая... хоть бы не догадались!» - проносилось в моей голове. Парни показывали пальцем где необходимо отбирать пробы почв и я, радуясь, что хоть на что-то способна, принималась наполнять мешки и раскладывать бумажки с номерами.

Кроме почв, необходимо было отбирать пробы руды, отсевов, концентратов, забаланса, вскрыши и так далее. Это было тоже непросто, учитывая, что эти склады выглядят на первый взгляд совершенно одинаково – это просто серые огромные кучи камней! Иногда я замечала, что не всякий помощник, выделенный от рудника, ориентируется где у них забаланс, а где окисленная руда, или отсев с одной установки и отсев с другой установки. Да, мыть бутылки для воды в лаборатории и вытряхивать старые пробы из мешков было куда проще. Срок моей практики закончился, а я все ходила в лабораторию. Решила ходить, пока меня оттуда не выгонят. Когда не было работы, я читала книги по профилю, но очень мало понимала.

Потом мне стали давать рукописные отчеты старых спецов - геологов, гидрогеологов, почвенников, для набора на компьютере. Самим спецам было уже за 70, и к компьютеру они даже не приближались. Почерк походил на санскрит, а сам текст сплошная тарабарщина. Сначала я пыталась разобраться о чем идет речь, и искала определения этих слов в интернете. Но парни сказали, что разобраться в этом не реально, и лучше просто перепечатывать отыскивая в интернете только правильное написание терминов. За набор рукописей мне платили копеечки, но для меня это уже были собственно заработанные деньги.

Пока я на фирме числилась в роли помощника, то меня никто не принимал всерьез. Сотрудники поручали мне черную работу, гоняли в магазин за печеньками или на почту. Я понимала, что де-факто я девочка на побегушках, но в силу молодости меня это никак не задевало. Всеми силами я пыталась разобраться как составлять отчеты, как обрабатывать данные, как анализировать, но на чужих работах это сделать довольно сложно.

В университете я также пыталась сопоставить полученные знания с практической стороной на работе. Но как оказалось, в моей специальности, это совершенно разные вещи! Нам преподавали материал из параллельной вселенной. И ни капли знаний и навыков, за которые платят деньги.

К началу дипломирования заместитель директора предложила мне официальное трудоустройство. Я очень обрадовалась, что все мои труды оказались не напрасными. Так началась моя официальная настоящая трудовая деятельность, с совершенно иными задачами, и абсолютно другим отношением коллектива и начальства.

Часть 2

По традиции мне, как новому работнику, выделили самый старый компьютер. Пришел одмин и стал собирать по отделу шрот, чтобы создать мне рабочее место. Пока он выяснял которое говно мамонта древнее, в отделе начался спор у кого хуже мышь/клавиатура/монитор.
Люди, в жажде новой пахнущей пластиком техники, не стесняясь стали спорить:
– Пусть ей моя мышь достанется, у нее правая кнопка западает!
– Нет, лучше моя, у нее курсор трясется!

Чтобы не слышать этих споров и не показывать легкое огорчение теплотой приема, я поехала покупать себе новую мышь и клавиатуру. На старое оборудование было наплевать, но в моем присутствии можно было и не устраивать такой балаган. Не могу сказать, что мой коллектив был плох. Обычные люди со своими заморочками. К тому же на тот момент в людях я совершенно не разбиралась, но все же троих человек выделила в группу риска. Опасаться в первое время мне пришлось гиперактивной бапки-директора, мажора-юриста и тетки по имени Ираида.

Директором фирмы была бабуля - бывший партийный работник – активист. Она неплохо разбиралась в деятельности фирмы, была очень эмоциональна, импульсивна, категорична, и боготворила мужчин. Бапка воспринимала меня как мерзкое насекомое, которое поскорей надо прибить тапком. Она изначально была против моего трудоустройства, так как считала, что тян не нужны. Мне, как тян, оставалось покорно молчать, выполнять приказы и не путаться под ногами.

Юрист был агрессивным мажором по блату воткнутым в нашу компанию. Вел себя как хозяин фирмы, хотя к хозяйствованию никакого отношения не имел. В коллективе позиционировал себя барином, а всех остальных, соответственно, крепостными. Передо мной петушился оттопыривая ярлыки брендовой одежды, вращая ключами от дорогой машины, предлагая запить мой немой восторг водой перье, и так далее. Упорно ждал от меня огромных полных обожания очей как в японском аниме. Только мне не нравились низкорослые физически неразвитые мужчины, и по причине детской психологической травмы, я не переваривала эдаких мажоров и их дешевые понты. Таким образом, юриста я старалась обходить за километр, минимизируя случайные встречи.

Ираида отличалась своим неконтролируемым эмоциональным поведением. При малейшем возмущении впадала в состояние аффекта: орала дурниной, ебашила по столу кулачищем, швыряла документы и канцтовары. В состоянии припадка ее несло как локомотив с отказавшими тормозами. В эпицентре мог оказаться кто угодно от уборщицы до директора. После очередного эмоционального всплеска она обычно подолгу хлюпала носом за своим компом. В остальные относительно спокойные дни она полдня истерично смеялась, разговаривая по телефону. Да, Ираида была мощным раздражителем. Я обращалась с ней крайне осторожно, как с пороховой бочкой. Избегать ее никак не получалось – она сидела за соседним компом.

– Эй, стажер! Тебя к директору на ковер вызывают! – в дверях стоял юрист.
Так как я не была стажером, то сделала вид, что занята работой и не слышу его.
– Петрова, у тебя со слухом все в порядке? Или может быть тебя к ЛОРу записать?
– Со слухом? – удивленно хлопаю я глазами и улыбаюсь – Все хорошо, спасибо!
– К директору зайди!

Собрав остатки мужества я на ватных ногах пошла в кабинет директора. Постучала, вошла и получила слабый знак рукой подождать стоя. Директор с очень занятым видом минут пять копошилась в бумагах, потом откинулась в кресле и пару минут смотрела в окно, далее начала кому-то звонить, старательно делая вид, что не замечает моего присутствия. Не дозвонившись, она уставилась на меня своими бесцветными злыми глазками и произнесла:
– есть для тебя небольшая работа, возьми папку со стола.
– мукомольный завод? – удивленно спросила я.
– тебя что-то не устраивает? Тебе этот объект не нравится? – начинала еще больше злиться директор.
– Мне нравятся различные производства, спасибо что дали такой интересный объект! – дрожащим голосом пропищала я.
– Это тебе не экскурсия, разберешь их производственную цепочку, сделаешь документы. Все, я тебя не задерживаю.
– Спасибо, хорошо, я все сделаю! – проблеяла я пятясь к двери.

Объект мне был ровно настолько интересен, насколько может интересовать зерно горного инженера. Я абсолютно ничего не знала о мельницах, тем более о современном оборудовании. Но все крупные заказчики уже были поделены между спецами в моем отделе. И поскольку оплата была сдельной, свои предприятия никто отдавать не хотел. Директор конечно могла перекинуть чей-нибудь объект мне, но ей это было нужно меньше всего. В периоды когда работы было мало фирма набирала небольшие заказы по другим видам производств. К счастью, мельница уже как-то попадалась нашим ребятам и они дали мне образец документации. Я могла бы сделать по шаблону, но решила разобраться с обработкой зерна. Ехать на предприятие в полном неведении было как-то стыдно.

С мельницей я справилась, и понеслась череда предприятий: швейная фабрика, завод ЖБИ, локомотивное депо, свиноферма, птицефабрика, АЗС, асфальтобетонные заводы, изготовители стеклопакетов, столярные цеха, заводы металлоконструкций и еще куча производств малого бизнеса. За все это мне платили копейки. Но даже за эти копейки директор буравила меня своими злыми глазенками и называла «лишним ртом». Это очень неприятно, когда стараешься качественно сделать свою работу, когда рад даже мизерной оплате, слышать каждый раз публично при людях, что ты «лишний рот». Но директор была щедра на такие комплименты не только со мной, периодически по настроению доставалось всем теткам. И я к этому как-то привыкла.

Я человек общительный и в коллективе у меня сложились вполне нормальные отношения. Ребята помогали мне советом, когда что-то было непонятно. Я, в свою очередь, старалась помочь им с какой-то простой работой. Как-то, собираясь в магазин, я спросила ребят:
– Мужики, я в магазин иду. Вам ничего не надо? А то, что-то жрать хочется...
– Жраааать? – раздался за моей спиной голос юриста – Ты у нас жрешь как животное, дааа?
Меня бросило в жар от стыда, а лицо соперничало с помидором по цвету.
– Милая ты в хлеву родилась? Тебя на скотном дворе воспитали?

Я вжала голову в плечи, желая провалиться сквозь землю. Ребята давили улыбки, Ираида застыла с распахнутым от восторга ртом, а юрист все не унимался:
– Ты теперь работаешь в цивилизованном месте! Запомни главное правило: когда переступаешь порог офиса, все свои колхозные замашки оставляй снаружи.

Я шла по улице находясь в полной прострации, меня бросало то в жар, то в холод. Я нормально отношусь к критике, но публичная порка чрезвычайно сильно действует на психику. Наш юрист, конечно, был той еще гнидой, но в этот раз он был прав. Нет, я не родилась в хлеву и не воспитывалась на скотном дворе. Но то, что мой лексикон был загажен грубыми словами это факт. Ведь я была только из университета, и мой диплом еще пах свежей печатной краской. И молодежный сленг «жрать, бухать, мутить, отрываться» был мне совсем не чужд. Общаясь в студенческой среде, среди волн протеста воспитанию родителей, я как и подавляющее большинство сначала пыталась показать, что тоже являюсь взрослой бунтаркой. А позднее, эти слова настолько плотно укоренились, что я перестала различать их и смело использовала в неформальном общении.

Я поняла, что над речью надо работать. Но как же страшно было возвращаться в офис! От одной мысли мне становилось дурно. Купив в аптеке успокоительного и воды, я поплелась обратно. Коллеги меня встретили хитро щурясь, и отыскивая на моем лице следы слез. Ираида увидев меня что-то шепотом сказала в трубку и прервала разговор.
– Наш юрист просто Макаренко, да? – спросил меня Михаил.
– Да не знает она кто такой Макаренко! – хохотнул Женя – чего умными словами простого человека пугаешь?

Наверное, если бы я умела оперативно острить, я бы нашлась что ответить. Но такого дара за мной никогда не наблюдалось, поэтому я промолчала. Я молча пялилась в экран выделяя то один файл, то другой. От волнения и переживаний я не могла сообразить, что мне делать с очередным документом. Работа встала. Перед сном, ворочаясь в постели, я тысячи раз прокручивала эти разговоры, придумывала тысячи остроумных ответов. Но все мы сильны задним умом, пора было и передний ум развивать.

На следующий день коллектив продолжил смаковать мое позорище. На меня обрушился целый ворох шуток и подколов, касательно сельской местности и моего воспитания. Я достала принесенные из дома наушники, включила музыку, и поняла, что меня теперь затравят.

Часть 3

Устав от постоянных подколов коллектива про тупую блондинку и сельскую местность, я сделала очередную ошибку, задав ребятам наивный вопрос:
– Ребята, скажите, я Вас чем-то обидела?
– Тыыы? Нас обидела??? Почему? – вижу я удивленно приподнятые брови и улыбки.
– Тогда зачем все эти злые шутки про блондинку и село?
– Ой, ну ты еще истерику устрой! – скалились парни.
– Хоспаде.. – вздохнула Ираида закатив глаза – наберут по объявлению...

Нет, проблема была не в коллективе, проблема была именно во мне. Я была до черта наивной, глупой, и считала, что все люди по умолчанию добрые и хорошие. Но это были самые обычные люди из суровой реальности, а не из какой-то детской сказки. А мою проблему надо было как-то решать. Пришлось включать блондинистую голову и сильно думать.

«Почему ко мне такое отношение в коллективе? Откуда эти злые шутки?» - задала я себе вопрос.
Во-первых, в нашем отделе сдельная зарплата и она довольно высокая. Я же потенциальный им конкурент, который учится, и рано или поздно ухватит себе какой-нибудь жирный кусок пирога, а пирога много не бывает. Во-вторых, в офисе бывает просто скучно, а наблюдать как я периодически вспыхиваю и бегу плакать в туалет – это весело.

«Что будет, если я начну хамить в ответ?»
Это может породить новую волну шуток, либо привести к бойкотированию. Шутки еще полбеды, сражаться с мельницей просто глупо. А вот бойкот мне совершенно не нужен, так как я периодически сотрудничаю с этими людьми. Пока что, никто не может упрекнуть меня в хамстве и отказаться со мной работать.

«Важно ли для меня мнение коллектива обо мне?»
Нет, мнение этих людей для меня не имеет значения. Коллеги для меня только лишь источники информации и инструменты для сотрудничества. Важен только результат – их действия касающиеся моей работы. Чисто меркантильный интерес. Для меня важно только мнение руководства.

«Что меня больше всего расстраивает в этой ситуации?»
Меня злит и расстраивает моя чрезмерная эмоциональность. Ну почему я так остро на все это реагирую? Они ведь специально провоцируют меня на очередные туалетные рыдания, а я как послушный идиот иду и рыдаю.

«Что я имею в итоге?»
А в итоге я сижу, и вместо работы думаю о том, что надо было сказать это и то. Я иду на работу в шлеме и латах, еще не обидели, а я уже вся в тяжелой броне. Все это дерьмо просто мешает мне работать.

«Какой будет вывод?»
Забить! Забить нахрен на все эти фразы и шутки! Они меня совершенно не касаются, я не должна их слышать! Давно уже пора среди шелухи оскорблений слышать истинный вопрос, так сказать зрить в корень. Ни в коем случае не поддаваться на дешевые провокации, и действовать только с холодной головой.

Обнаружив, что косвенные шутки и намеки стали безрезультатны, ребята перешли в ближний бой:
– Можно профессиональный вопрос? – с елейной улыбкой подошел ко мне Михаил.
– Конечно – улыбнулась я, не отрываясь от монитора.
– Подскажи, сколько нужно блондинок, чтобы вкрутить лампочку?
– Э.. что? Извини я прослушала! – состряпала я виноватый вид.
– Сколько нужно блондинок, чтобы вкрутить лампочку?
– Ну? – спросила я Михаила.
– Что ну? Вопрос не ясен? Сколько нужно таких как ты, чтобы вкрутить лампочку?
– Миша, задавай вопрос по работе, или не трать мое время.
– Ой, кто-то у нас тут без настроения сидит!

Но вскоре подошла и моя очередь обратиться к Михаилу:
– Миша, дай пожалуйста документы по NNN-энерджи, которые они принесли вчера.
– Прости, что?
– Я прошу у тебя документы NNN-энерджи.
– Громче, Петрова, я что-то тебя не слыыышууу!
– Чтож, извини.
«Как предсказуемо и примитивно» подумала я, открывая на компе образец внутреннего письма. «Ведущему инженеру... Егорову М.С. .. Прошу предоставить...». Письмо ушло секретарю.

Под конец дня пришла заместитель директора.
– Что это еще за переписка? – спросила она размахивая моим письмом.
– Внутренняя переписка – ответила я.
– Вы сидите в одном кабинете, и не можете договориться?
– Я подходила, но Михаил был очень занят. Поэтому я решила, что всем будет проще если я напишу письмо. Нас так на менеджменте учили, что внутренняя переписка это очень удобно, и порядок и контроль. Извините меня, если это было неприемлемо.
– Почему же неприемлемо? Порядок нам нужен! Егоров, ответишь на письмо, и мне на стол отчет о проделанной работе положи, а то может ты перегружен у нас.

Заместитель директора ушла и в отделе воцарилась тишина. Мое сердце колотилось. Одно дело со злости решиться написать служебку, другое - пожинать плоды.
– Оо, ребят, а у нас крыса завелась в кабинете! – промычал Михаил.
– Ой, завали ебло Миша, ты сам виноват! – неожиданно сказал Женя.
– А что? Я тоже задолбалась тебя по 50 раз просить! Строишь из себя! – вскипела Ираида.
– Вы чо ребят? Что такое говорите! – таращил глаза Михаил.
– Ты лучше заткнись, Миша, у тебя ведь реально зимой снега не выпросишь, это всех уже достало – раздалось от ребят с другого конца кабинета.

Вот так совершенно случайно, я обнаружила что любовь публики - переменчивая штука. И что будет очень полезно понаблюдать за коллективом. Надо отметить, что после того как я перестала реагировать на провокации, шуточек значительно убавилось. Конечно, меня никто не любил, но я и не жаждала. Я с головой ушла в работу, сделала себе автоматические шаблоны на заполнение документов для различных производств, и моя производительность увеличилась.

Как-то мне распределили одно небольшое предприятие для которого надо было сделать стандартный пакет документов. Как обычно я позвонила ответственному лицу:
– Здравствуйте! Это фирма N, у нас с Вами договор на разработку документов, подскажите на чье имя адресовать запрос исходных данных?
– Чтооо?!!! – взревела женщина на том конце – Да как Вы задолбали, черт Вас дери! Мы с Вами работаем уже несколько лет! Нам делать нехер что ли каждый раз данные собирать?
– Так у Вас по договору обязательства, предоставить исходные данные.
– Девушка, вы вообще слышите, что я Вам говорю?! Что Вы мне лепите про договор?! Мы зачем Вам деньги платим?? Чтобы мы сами себе данные собирали и делали документы? Мы уже все тысячу раз Вам давали, возьмите у себя из архива.
– Вы меня извините, я с Вами работаю впервые, и никаких данных у меня нет...
– Да это Ваши проблемы!!!!! Понаберут хрен знает кого! Где Ираида?? Она в прошлый раз все сделала молча, идиотских вопросов не задавала. Возьмите у нее материал! – проорала тетка и бросила трубку.

«Ничего себе, у Ираиды клиенты такие же бешенные, как она сама!» - пронеслось в моей голове. Я решила поступить так, как говорит Заказчик и взять исходники у Ираиды. Очередной «удар шваброй» не заставил себя долго ждать, меня вызвали на ковер:
– Что же ты нас так подводишь? – с укоризной смотрела на меня замдиректора.
– Простите... - я автоматически уставилась в пол.
– Звонит заказчик и орет мне благим матом, что документы сделаны вообще не на их предприятие. Как это понимать?
– Я просила у нее исходники, она разоралась, сказала, что уже предоставляли, и надо взять их у Ираиды. Я сделала по исходникам Ираиды. Это моя ошибка, я признаю.
– Еще раз накосячишь – оштрафуем! Иди быстро переделывай!

Сижу, переделываю документы, обдумываю, что теперь как бы не орал заказчик, я буду засылать им официальные запросы при любой ситуации. Не знаю, специально или случайно Ираида мне дала какие-то устаревшие данные, но в этой ситуации я действительно виновата сама. И тут мои мысли прерывает вой ворвавшейся в кабинет Ираиды:
– Твааааааааарь! – орет Ираида как раненый бегемот – Сука! Я тебе все припомню! Я тебе устрою твааарь!! Я тебе покажу!
Далее мой органайзер с ручками летит в стену, бумаги со стола взмывают в потолок, а раненый бегемот, трясясь от ярости, вылетает из кабинета обратно.

– Омг, что это только что было? – спрашиваю я у парней.
– А ты думай в следующий раз, что говоришь!
– Да я вообще не поняла, что произошло!
– Ну, а кто начальству сказал, что Ираида старые данные подсунула?
– Я сказала, что сделала по исходникам Ираиды, она мне сама их сбросила. А какие они старые, новые, левые.. я не знаю!
– Теперь ты перед Ираидой виновата, надо извиниться.
– Типа: «Извини Ираида, за то что ты мне подсунула старые данные, а я за это получила выговор?». Да насрать мне на нее, по ней психушка плачет!

Конечно, Ираиде все передали и про «насрать» и про «психушку», и эта скучная рядовая история получила интересное и поучительное продолжение. Проходит полгода и вызывают меня уже к директору. Захожу сидят директор, замдиректора и юрист:
– Что же с тобой такое! Ты нас подведешь под монастырь! - причитает директор.
– Это наш постоянный клиент! А ты второй раз уже нас подставляешь! – добавляет замдиректора.
– Мы хотели тебя уволить, но решили ограничиться штрафом в размере одной зарплаты – смакует юрист мой ступор.

Я не понимаю, что происходит и о чем идет речь, но опять смотрю в пол. В душе страх борется с чувством вины, лицо то краснеет, то бледнеет, руки трясутся.
– Простите меня, оштрафуйте, я виновата.
– Второй раз звонит предприятие и орет нам матом, что ты сделала им не тот пакет документов. Ты сделала для четвертой категории, а у них вторая! – поясняет заместитель директора.
– Надоело церемониться, уволить к чертовой матери! – психует директор.
Я судорожно пытаюсь вспомнить, что там было с категорией, но прошло полгода и была масса других предприятий. Я ничего не помню! Мне ужасно стыдно, что я накосячила, и не помню этого заказчика. Меня отчитывали 20 минут. Помню, что под конец я уже устала слушать это все и умоляла меня скорей оштрафовать.

Когда я вышла из кабинета, то сразу же кинулась к себе искать данные по этому предприятию и свою ошибку. И каково было мое удивление, что в их документах стояла четвертая категория! То есть никакой моей ошибки не было изначально. С документами я отправилась к директору. Но карательная комиссия уже разошлась, а директор, забрав документы, выставила меня из кабинета. Было поздно искать справедливости, свои пиZдюли я уже получила.

Помню, что после такой дикой несправедливости у меня отчаянно бомбило. Я даже позвонила этой сумасшедшей тетке с предприятия, чтобы выяснить отношения. Но, к счастью, так до нее и не дозвонилась. Меня не оштрафовали. А чуть позже я узнала откуда растут ноги. Сумасшедшая тетка позвонила Ираиде проконсультироваться, а Ираида в свою очередь рассказала, что документация мной была составлена неправильно, и что срочно надо все переделывать. У тетеньки от таких новостей сорвало башню и она наехала на наше руководство.

Меня же эта история на всю жизнь научила при малейшем наезде задавать вопрос: «В чем конкретно моя вина?», не реагировать на обвинения общего характера и сразу обращаться к документам. Помнить годами, что там было у заказчиков в документах, я абсолютно не обязана. Работа – это не школа, а бумаги – не таблица умножения.

Часть 4

Прошел год со дня моего официального трудоустройства. Работа уже вошла в стабильный режим, хотя к добычным производствам меня так и не подпускали. У меня было множество предприятий различного направления, которые я щелкала как семечки, благодаря частичной автоматизации своих расчетов. Зарплата была сдельной, сколько наработаешь – все твое. В офисе разрешали сидеть круглосуточно. Поэтому многие оставались работать на ночь.

Достигнув определенного объема работ в месяц, я заметила, что моя зарплата никак не поднимается выше тысячи долларов. (Нет, нам конечно платили не в долларах, но указываю доллар, так как по нему удобно ориентироваться). Когда выдавалась заработная плата, то в квитанции было видно сколько платят за каждое предприятие. Ну и по аналогии можно было прикинуть по заказам будущую зарплату. Заранее при распределении работ оплата не озвучивалась. Распределение всегда происходило публично на ежемесячных собраниях. Сначала отчитывались по загрузке, потом нам отдавали заказы, типа все честно и прозрачно. Ну не будешь ведь спрашивать при всех, а сколько стоит лакокрасочный цех?

Вроде сам знаешь, что лакокрасочный цех стоит, например 400 баксов, именно так заплатили за прошлый цех. А потом получаешь зарплату и видишь, что за лакокраску всего 150 баксов! Конечно, идешь разбираться и тебе говорят: «А в чем дело? Это же по аналогии. Там только название сменить!». Ну или что-то в этом духе. И не важно, что там и оборудование и краски другие, и невозможно там сделать по аналогии. Так что, чем больше работаешь, тем дешевле твой труд, и никого не волнует, что ты ночами сидишь. Такая ситуация была у всех спецов в нашем отделе, у меня была планка как у молодой 1000 баксов, у других теток 2000 баксов, у парней не выше 3000. То есть, если взять одну и ту же работу, то парню заплатят в 1,5 раза больше чем тетке. Все в отделе роптали, но открыто возмущаться и менять ситуацию никто не хотел. Вроде как платят хорошо, спасибо и на этом.

Мне совсем не улыбалось делать лошадиные объемы работ в 3 раза дешевле. Грузили-то меня нормально, был план по выпуску документов, и договорные сроки. И я решила сходить и переговорить с заместителем директора:
– у меня тут жизненная ситуация непростая – начала я, сделав максимально жалобный вид.
– а что случилось?
– да родители взяли кредит, и теперь не могут его погасить, отец без работы остался. Плюс брату учебу в университете надо оплачивать, ну и на проживание ему отправлять. Он в другом городе учится.
– ты хочешь взять у нас займ?
– нет, займ не прошу. Но мне теперь необходимо планировать свои финансы. То есть знать заранее сколько я получу за ту или иную работу, потому как кредит надо гасить вовремя. Ну разумеется, если мне будет недостаточно заработной платы, я буду искать подработку на вечер где-то. Выбора у меня нет.
– Хорошо, я могу тебе озвучивать сумму заработной платы при распределении. Ну не при всех конечно – задумчиво ответила замдиректора.
– Вы знаете, у меня же много маленьких объектов... я уже начинаю путаться в сроках. Можно ли мне получать техническое задание на каждый объект со сроками и суммой?
– Да, наверное, так будет даже проще.

Конечно, никаких кредитов не существовало, это была хорошо продуманная ложь. Кроме того, для разговора я выбрала последний рабочий день заместителя директора перед отпуском. В последний день хочется быстрей закончить дела, и не думать о работе, а голова уже отдыхает. Подойди я с разговором в обычный день, то наверняка услышала бы: «Я подумаю, и завтра скажу», а давать время подумать было совсем не в моих интересах. При получении задания, я всегда могла отказаться от дешевой работы под предлогом, что я не успеваю ее сделать. Выдача заданий весьма положительно отразилась на моих доходах, в то время как все остальные в отделе получали в прежнем режиме.

А потом мне дали наконец-то работу по руднику! Рудник был не очень большой и находился в самой дальней жопе, какую только можно представить. Директор постаралась выделить самый «шикарный» объект, куда надо было ехать почти двое суток. К тому же жить на руднике было негде, гостиниц не было вообще, а вахтовый поселок давно разросся и превратился в обычный. Конечно, можно было договориться с заказчиком о жилье, нашли бы вариант. Но зачем это делать, когда можно жить в палатке или спать в машине?

Водитель пытался что-то бубнить нашей директорше про условия, но в ответ были сплошные аргументные аргументы: «Ничего! Не развалится! Тоже мне нашлась принцесса! Не хочет пусть увольняется! Да я в ее годы вагоны разгружала попеременно вынося раненых с поле боя, и все это с военно-полевым рюкзаком за спиной, набитым провизией на целый год!». Я понимала безнадежность этой затеи, и не возмущалась. А водитель был расстроен, что ему целую неделю "не посцать нормально и не взбзднуть от души".

В течение года я наблюдала своих коллег и выяснила следующие особенности.
Женя с Мишей были приятелями и постоянно находились в соперничестве. Если у одного было что-то, то второму позарез нужно было тоже самое. Миша был ловеласом, эдакий поручик Ржевский, с блядскими глазами и полным отсутствием каких-либо моральных ценностей. Наличие семьи никак не мешало Мише рассказывать в подробностях, как он в командировках отрывается с работницами промышленности. Озвучивались имена и фамилии девчонок, тут же в соц.сетях отыскивались фото, и рассказ приобретал еще больше красок. Кто как ломался, кто что умеет... После очередной командировки Миша собирал аншлаги среди мужской части коллектива.

Тетки обычно морщились, но больше всего от рассказов страдала Ираида. Сначала повествования Ираида горестно вздыхала, потом начинала вслух жалеть Мишину жену, а потом уже переходила в стадию ярости, называя истории полнейшим паскудством, а самого Мишу бессовестным человеком. Но стоило только Мише ласково одарить Ираиду порочным взглядом, пару раз взмахнуть длинными ресницами, и наш влюбленный бегемот готов был распластаться ниц.

Миша был ярким альфачом. Красноречивый и наглый, с широким кругозором и жизнью полной приключений. Голова у Михаила функционировала отлично, с работой справлялся на ура, но допроситься помощи по работе у него было просто не реально. Ему же самому часто помогала Ираида ведясь на ласковый взгляд и простые комплименты.

Женя на фоне Миши внешне был очень бледноват. Женщины на него не западали, что имело свой положительный эффект. У Жени периодически накапливались деньги то на машину получше, то на мотоцикл. К тому же руки росли из нужного места. Его машина блестела, салон был в идеальном состоянии, ничего никогда не стучало и не звенело. Мишкино старое дырявое корыто нервно курило в сторонке. В работе Женя ничуть не уступал, и частенько зарабатывал под верхнюю планку зарплаты. Высокий заработок совершенно не мешал Женьке быть жадным до одурения.

О его жадности я могла бы написать книгу. Меня очень веселило, как у сотрудников бомбило от того, что имея собственную стоявшую на рабочей стоянке машину, Женя все время просил его подвезти, чтобы не жечь свой бензин. У руководства рвало пуканы от того, что он постоянно таскал им выписки для оплаты своего мобильного, т.к. он звонил по рабочим вопросам. Офисные тетки тряслись от того, что Женя в промышленных масштабах поглощает офисный сахар и чай, не выделяя на эти нужды ни копейки. А когда общественные запасы заканчивались, то Женя открывал замок на своей тумбочке и начинал сжирать предварительно напизженные ништяки.

Но самый захватывающий аттракцион фантастической жадности наблюдался на корпоративах, где Женя успевал сожрать все самое дорогое (ветчину, сыр, оливки и т.д.) либо в процессе сервировки стола, либо сразу после старта. Тут я уже начинала ржать до слез, рассматривая лица коллег, которые дослушивали нудно-бесконечный директорский тост и понимали, что еще немного и занюхивать придется хлебом.

На Мише и Жене я иногда отрабатывала упражнения из книжек по психологии. Сначала я пользовалась прямыми приемами. Например, восхищалась какой Миша ловелас, наблюдая как у Жени портится настроение, или наоборот хваля Женькину машину, смотрела как Миша начинает нервничать. Обратные приемы работали с тем же успехом:

– Ой, Жень ты же такой молодец, что тебе стоит уговорить Свету из лаборатории поскорей пробы обработать? Она как увидит тебя, сразу тает!
– Чееээ??? От кого она там тает!! – бугуртил альфач -Миша.

– Миша ты так классно придумал в коридоре с вешалкой, я бы и не догадалась! Вот что значит мужчина!
– Чо, он там придумал? У него же руки из задницы, это я ему подсказал! – бомбил Женя.

– О, Жень, держи, я тебе шоколадку купила, твоя любимая! Увидела ее в магазине и решила тебя угостить.
– С чего это ему шоколадку?! А нам?! – возмущались тетки.

С Ираидой я не экспериментировала, это было опасно. Ее поведение зависело от того, в какое полушарие ебнет моча. Одно общение с ней уже было испытанием. Зато пройти любой стресс-тест для меня теперь легче легкого.

Часть 5

Полтора года с момента моего официального трудоустройства. Наша передвижная лаборатория потихонечку ползет, преодолевая огромное расстояние до предприятия по добыче полиметаллических руд. Добрая часть пути уже утонула в разговорах с водителем о разнообразных вещах и событиях, не касающихся работы. И тут я чувствую, как меняется направление нашего общения:
– А ты неплохая девчонка, с тобой интересно разговаривать! – произносит водитель.

«Комплимент? Ему от меня что-то нужно. Но что именно?» - проскальзывает у меня мысль.

– Спасибо, с тобой тоже легко общаться! – отвечаю я, добавив смущения.
– Зря наши над тобой смеются...

«Ага, вот и провокация. Интересно, он стукачек или просто немного сплетник?»

– Смех продлевает жизнь – улыбаюсь я, стараясь скрыть свое внимание.
– А тебе разве не обидно от этого? – развивает тему водитель.
– Почему мне должно быть обидно? – я все также улыбаюсь.
– Ну ведь они тебя оскорбляют, называют тупой блондинкой.
– Я ведь блондинка, и бывает иногда туплю, так что они не так уж и неправы – добавляю я робости.
– Да неее, ты же не тупая! Нельзя им верить и считать себя глупой! – ободряет меня водитель.
– Спасибо, я постараюсь.
– А еще они тебя называют селом или колхозницей, но ты ведь не из деревни?
– Я из города, но разве село и колхоз это оскорбительно?
– А разве нет?
– Для меня нет. Знаешь ли, я уважаю физический труд, а в деревне его очень много, и к тому же в стесненных условиях. Вот взять городской пример - нашего дворника Петра Иваныча. С шести утра он начинает уборку территории. Необходимость его работы очевидна, его труд полезен, и результат этого труда мы можем оценивать каждый день. Несмотря на дожди и снега, Петр Иваныч пашет как швейцарские часы при довольно невысокой зарплате. Большинство офисных работников не могут похвастаться таким полезным и эффективным трудом. Так что, сидя в чистеньком офисе, я не вижу повода гордиться, и искренне считать, что я выше людей, которые трудятся физически.

Водитель задумался, и некоторое время мы ехали молча, каждый размышляя о своем.
– А ты знаешь, что наш юрист на тебя жаловаться ходил директору?
– Нет, я не знаю ничего об этом. И на что же он жаловался?
– Ну он... он сказал директору, что ты ему показывала на компьютере порнографические ролики! Очень возмущался, как это ты посмела ему такое показать.

«Какие еще ролики? Что за бредятина?» Я была шокирована, но постаралась поскорей подавить волну возмущения. «Неужели наш водитель заряженный юристом стукачок? Слишком мощная и опасная провокация для праздного любопытства. И слышу я это именно сейчас, вдали от офиса...».

– Какие такие ролики? Это те, в которых он сам снимался? – решила я пошутить.
– Чтооо? – водитель выпучил глаза и поднял брови.

«Верит, что я действительно показывала ролики» - отметила я.

– Да нашла случайно в интернете... Решила показать ему, чтобы удалил.
– Он чо реально снимался в порнухе???
– Ну я уж не спрашивала, как так вышло!
– А там была девка с ним или...?
– А ты присмотрись к нему и все поймешь! – загадочно улыбнулась я.

Пока водитель переваривал информацию о порно, я старалась вспомнить какие у него с юристом взаимоотношения. В памяти всплывали сцены как юрист хвастается новым автомобилем, как небрежно кидает ключи водителю, чтобы тот отвез машину на мойку, а «мылся» он почти ежедневно. Отношения хозяина и слуги. Возможно он приплачивает водителю, но это вовсе не обязательно.

– Эх, повезло нашей фирме с тобой! – наступила моя очередь делать комплименты.
– Да ладно, всегда можно найти другого – скромничает водитель.
– Зря ты так думаешь! Ты ведь работаешь уже несколько лет, тебе доверили такое дорогое имущество как передвижная лаборатория, ты умеешь выполнять измерения, и заменяешь им еще одного инженера. Кроме того, следишь за состоянием машины, она вовремя ремонтируется, никаких простоев и срывов. Ты не пьешь, и аккуратно водишь. Ты постоянно ездишь в командировки, хотя мог бы это время проводить дома с маленькими детьми.
– Мне за все это доплачивают.
– Это понятно, но найти такого универсального работника довольно непросто. Многих не устроит график, когда дома почти не бываешь. Многие не захотят возиться с лабораторией. Плюс, ты уже очень хорошо ориентируешься на объектах, потому как бывал там много раз.
– Ну да, наверное..
– А представь, что будет, если ты вдруг решишь уволиться? У нас к чертям полетит весь график контроля! Никто из парней-инженеров не согласится бросить свою работу, чтобы водить лабораторию, т.к. это ударит по заработку. А найти адекватного и ответственного водителя, и обучить его премудростям конечно можно, но сколько времени на это потребуется?
– Ты прям меня захвалила!
– Это не похвала, это просто факты. Представь, если уволится наш юрист, что будет?
– Не знаю, наверное ничего!
– В том то и дело! Никому из нас неизвестно, что он делает. Вот ты прямо сейчас работаешь, кроме того, несешь ответственность не только за лабораторию, но и за мою безопасность как пассажира. А чем сейчас занят юрист ты знаешь?
– Не знаю, наверное как всегда выебывается.
– А почему он выебывается? У него какое-то особенное положение? Он же просто служащий.
– Да урод он... вон я себе когда купил пассата, такой радостный приехал на работу. Думал с ребятами обмыть. А юрист вышел и весь праздник обосрал. Сказал, что пассат мой утопленник, и что битый-перебитый. Конечно, я же не мажор, у меня нет родственников миллионеров, я не могу купить машину с салона. Я даже расстроился, ну потом забил конечно.
– Да, это, конечно, очень некрасиво...
– Тю, это еще ерунда! Он заставлял меня обслуживать рабочий транспорт только в сервисе у его знакомых. Ну я съездил пару раз, вижу, что цены пиздец и все время наебать пытаются. Ну и не стал туда ездить. Так юрист пошел к директору и стал говорить, что я деньги ворую, ставлю старые запчасти как новые, и несуществующие поломки ремонтирую.
– Ну, а ты, что же?
– Да чо, послал их всех нахер и заявление написал! Ну потом они что-то там проверяли, извинились, уговорили остаться. Даже немного зарплаты добавили.
– Вот видишь, я же говорила, что ты для них важен! А тебе не хотелось ему ебальник набить?
– Руки конкретно чесались. Может при других обстоятельствах набил. Но тут работу терять не хотел, хорошее место. Да и юрист - мажор, хрен знает какие там родственники у него.
– А сейчас как Вы с юристом общаетесь?
– В рабочем порядке общаемся.

«Ага, в рабочем порядке, например о порнухе» - возникла у меня мысль. Водитель у нас действительно был парнем добросовестным. Он добросовестно выполнял свою работу, внимательно следил за машиной, правильно проводил измерения, аккуратно обращался с приборами, всегда помогал инженерам с наблюдениями. И точно также добросовестно он закладывал мне всех наших сотрудников и их грехи, взамен получая психологическую поддержку. Кроме того, я всегда имела возможность косвенно «передавать» через него различную информацию своему коллективу и начальству. Вскоре, я начала потихоньку передавать инфу, что на этой фирме меня не особенно ценят, и я начинаю искать другую работу.

Что касается самого рудника, то летом мне пришлось спать в машине, а водитель спал в палатке. Зимой мне удалось договориться с тетенькой на руднике, и она мне предоставила ночлег за небольшую плату, а водителю разрешили спать у сторожей и мыться в котельной. Наблюдения и измерения на руднике ничем не отличались от других объектов. По возвращению, о порнушных роликах никто мне не сказал и слова, ни директор, ни юрист, эта тема более не всплывала.

Заканчивался уже второй год моей официальной работы. Нашему директору почему-то пришло в голову вызвать по отдельности Мишу и Женю, и сообщить, что она собирается покидать директорское кресло и хотела бы передать управление в надежные руки. Мише было сказано, что он харизматичен, и лучше него не найти, а Женя узнал, что он экономный и хозяйственный и, вообще, первый кандидат. Таким образом, она фактически предложила им сойтись в конно-копейной сшибке, чтобы посмотреть кто же из них удержится в седле.

Поскольку ребята были приятелями, то вначале вообразили, что они смогут договориться по-мужски и найти компромисс. Только какие могут быть компромиссы, когда кресло одно, а жопы две? Постепенно рабочая атмосфера накалялась, уже не было никаких «добрых утр» и веселых мужских шуток, парни стали злыми и нервными. Злословить за спиной конкурента стало нормой, жалобы друг на друга руководству приняли регулярный характер, дошло и до подстав по работе.

Как-то вечером в пятницу, уже после рабочего дня, директор прогуливалась по коридору и зашла в наш кабинет. В кабинете в этот раз была только я.
– Как тут у дела у коллектива? – начала усыплять мою бдительность директор.
– Работаем – улыбнулась я.
– Все нормально у тебя? – ее ласковость прям подкупала.
– Да, все хорошо!
– А я вот не пойму, какая кошка пробежала между Женей и Мишей?
– А с ними что-то не так? – прищурилась я, изображая мыслительный процесс.
– Да, вот, что-то ссорятся в последнее время. Ты не знаешь, что случилось?
– Нет, у меня столько работы, что я не замечаю отношений в коллективе! – сделала я виноватую улыбку.
– А тут уже мнения разделились, бухгалтерия вот за Женю, а люди в отделе за Мишу...
– У людей просто мало работы, раз остается время на социальные волнения. Вы их нагрузите посильней, чтобы они не занимались подобными вещами.

Директор смерила меня презрительным взглядом и ушла. «Нашла, блять, осведомителя!» - подумала я, провожая ее не менее «добрым» взглядом. Позднее водитель мне сказал, что я отныне на фирме считаюсь «девочкой себе на уме».

Осознав, что социальный эксперимент не позволяет выявить достойного кандидата, директор и вовсе раздумала уходить с поста, объявив ребятам, что все отменяется и они могут заново подружиться. Ее самодурство не прошло даром, и было отмечено вышестоящими людьми, как начало маразма.

Часть 6

После такой красочной борьбы за директорское кресло Миша и Женя поняли, что оба проиграли. Директор развела их как котят, узнав много чего интересного об «обратной стороне луны» каждого из кандидатов. И если Женя с его прагматичностью прикидывал калькуляцию ущерба нанесенного заработку, то у Миши была задета честь.

– Я хочу уйти и открыть свою фирму! – сказал мне Миша как-то вечером.
– Ааа.. – только и добавила я.
– Я не могу работать с таким директором! Прикинь, я десять лет отработал тут, здоровье все нахрен угробил в этих командировках. Она считает это нормальным, вот так кидать меня?

«Испортил отношения с коллегами, сжег мосты, показал, что в погоне за властью любой сотрудник для тебя – ничто, и ты подставишь его легко, как пить дать. А теперь, тебе некомфортно находиться в коллективе при прежнем статусе» - подумала я, но ответила иначе:

– Миша, я знаю, что это неприятно. Завтра-послезавтра она вновь предложит тебе стать директором или заместителем, или еще кем-нибудь, а после опять передумает.
– В том то и дело! Я же не студент какой-нибудь. Решено, ухожу! И знаешь, что?
– Что?
– Я решил взять тебя с собой! - гордо озвучил Миша, оказывая мне величайшую милость.
– И зачем тебе такой глупый и бесполезный работник как я? – улыбнулась я превратив его одолжение в просьбу.
– Да ну ты что! Ты же умница! Я долго думал кто из наших способен вместе со мной поднять новую фирму. И пришел к выводу, что только ты! У тебя живой ум, и везде такой «немецкий» порядок! И еще, ты ответственный человек! - Миша включил очарование на максимум и усиленно хлопал своими длинными ресницами.

«Ох, какой же ты ссыкун, Миша! Очкуешь пойти к директору один, группу поддержки тебе подавай! А через две недели ты скажешь, что знать меня не знаешь. Конечно, предложить такое нашим сотрудникам тебе стыдно, и поэтому ты выбрал именно меня».

– Спасибо! – изобразила я смущение – Но я боюсь, что подведу тебя! Я еще ничего не умею, тебе лучше взять кого-то более опытного.
– Я испытываю чувство вины перед директором за то, что ухожу! – Михаил сменил тему и тяжело вздохнул.
– Почему?
– Она приняла меня зеленым студентом, всему научила. А вместо благодарности я стану ее конкурентом.
– А ты считаешь, что за 10 лет в компании ты не отработал свой моральный долг? Посчитай сколько денег ты им принес.
– Это так, но мне все равно тяжело на душе.
– Раз ты такой совестливый, то оставайся тут до пенсии!
– Ну нет, я уже решил. Ты заберешь мою медную компанию? Это хороший объект, там хорошие деньги, да и сам заказчик адекватный.
– Хорошо, возьму с удовольствием, спасибо!

У нас была такая практика обмена объектами, или передачи объектов друг-другу, если основной исполнитель не успевает. От Мишиной откровенности я смягчилась, стала изучать документы медной компании и начала работать с Заказчиком. А через месяц узнала, что Миша перед своим уходом официально передал этот объект Жене. Все мои труды пошли прахом. «Ох, и дура, ты Петрова! Ничему тебя жизнь не учит!» - подумала я. Да, это была моя очередная ошибка, я начала работать с объектом самовольно, не поставив в известность руководство, которое распределяло работы. А Миша... он просто оставался самим собой.

Мишин уход в собственный бизнес директор приняла как личное оскорбление. Ведь он был ее любимчиком. Целыми днями она бродила среди работников и стонала:
– Предатель! Он мне был как сын! Подлец! Каков подлец! Я же всему его научила! Пригрела змею на груди!
Она могла часами стоять у кого-нибудь над душой, изливая свое горе и полностью блокируя человеку возможность работать. Стенания периодически сменялись приступами ярости:
– Раздавлю! – кричала она – Мразь! Раздавлю! Он у меня землю будет жрать!

Я смотрела на ее истерику и думала о том, как она жестоко объебалась со своей «мужской» теорией. Делая основные ставки на парней, она совсем позабыла, что у мужчин бывают амбиции. И когда парням переваливает за тридцатник, то многим надоедает работать «на дядю» и это совершенно нормально. Теперь она ревет белугой, и обзывает предателем человека, который работал на нее более десяти лет.

Причитая о Мише, директор забросила свою работу и упустила несколько важных договоров. Наступило сезонное затишье по заказам. Объем работ сильно сократился и ее шальную голову посетила очередная гениальная идея, что пора бы увеличить штат в нашем отделе. Да, Мишу надо было срочно заменить свежим мясом. Вскоре у нас в коллективе прибавилось еще четверо молодых ребят. Назревало очередное собрание по распределению работ. А на каждом таком собрании мы регулярно слушали байки о том, как наша фирма работает в убыток. Это собрание не было исключением.

– Итак, в нашем коллективе появились новые замечательные ребята! – вещала директор словно мы на пионерском собрании.
– Щас обосрусь от умиления – прошептал кто-то из наших за моей спиной.
– Я надеюсь, что Вы хорошо их примите и всему обучите как старшие товарищи!
– Она издевается что ли? –раздался шопот уже с другой стороны.

– Поскольку работы сейчас мало, а мальчикам надо учиться, я решила перераспределить объекты. Два объекта Ираиды отойдут Станиславу!
– Что?? – взревела Ираида – у меня всего три объекта!
– Ничего, ты уже состоявшийся специалист, а ему учиться надо, вникать! Поэтому передашь ему объекты и все объяснишь! Три объекта ребятам отдаст Николай Иванович, ему тяжело столько ездить!
Николай Иванович только крякнул с досады.

– Еще два объекта отдаст Ольга Васильевна, так как у нее их четыре. И Петрова отдаст свой объект новенькому Володе и все ему разжует.
– У меня всего один рудник! – возмутилась я.
– Ты не справляешься с ним!
– И в чем это выражается? Какие ко мне претензии по руднику?
– Мало ли что у них там произойдет на руднике! Случись, что серьезное, а ты не знаешь, что делать! – злобно зыркнула на меня директор.
– А Володя знает? Тогда чему я могу его научить? – начала я спорить.
– Замолчи! – крикнула мне директор – Ему семью кормить надо!! А ты все равно в декрет уйдешь!

«В какой, сука, декрет? Я даже замуж не собираюсь!» - пронеслось в моей горящей голове. Мне казалось, что от злости у меня звенело в ушах. Я смотрела на почти плачущую Ираиду, которой оставили только один объект из трех, это означало, что она заработает в три раза меньше. У Николая Ивановича был похоронный вид, так как его ограбили и записали в немощные старики. Руки Ольги Васильевны были поднесены к лицу, а глаза смотрели в никуда. Все эти люди работали на фирме с самого ее открытия, то есть уже более 16 лет.

– Еще мы решили на фирме открыть новое направление по анализу водопотребления. Кто хочет этим заняться? – спрашивала директор обводя бесцветными глазами аудиторию.
– Я хочу! – произнесла я и подняла руку, прекрасно зная, что никто из наших не полезет в новое направление.
– Ну раз так, то водопотреблением займется Александр! – ответила директор даже на меня не посмотрев.

Кое-кто из коллектива давил улыбки. «Полный игнор! Просто, без вариантов..» - подумала я.

– Как Вы знаете фирма работает в убыток! – продолжала директор.
– ооо, началось в колхозе утро – опять раздался шепот коллег за моей спиной.
– У нас куда-то уходят деньги!

Я услышала позади чье-то хихикание и обернулась.

– Петрова! Тебе смешно? – директор буравила меня глазами.
– Нет, мне совсем не смешно! – криво улыбнусь я.
– Сколько ты измерений делаешь в одной контрольной точке?
– Я делаю как положено по инструкции, а в инструкции написано 6 измерений.
– Вот! – показала директор на меня пальцем – Вот куда уходят деньги! Она делает, видите ли, как положено 6 измерений, а мы разоряемся на реагентах!
– А я-то думаю, откуда у нас такие дикие расходы! – подхватила заместитель директора.
– Да! Смотри, какая честная! Она не может сделать одно измерение, а пять приблизительных дописать. А мы покупай реагенты!

Для меня это уже был перебор. И я, среди этого театра абсурда, потеряла и терпение и самообладание.

– Надо же! Поймали расхитителя социалистической собственности! – ответила я, передразнивая выпученный взгляд директора – Только есть один интересный момент! Прибор-анализатор куплен два года назад, а реагенты мы до сих пор используем те, что в комплекте шли. Идите проверьте, они в заводской упаковке изготовителя прибора. Мы даже половины не израсходовали! И уж тем более ни разу их не закупали!
– Мы это все проверим! – попыталась меня остановить заместитель директора.

– Вы каждый раз говорите, что фирма работает в убыток! – меня от гнева уже несло как корабль на скалы – Вы понимаете, что говорите это инженерам, которые рассчитывают себестоимость добычи руды? Мы передаем Заказчику с отчетами акты выполненных работ и счета. Думаете мы не в состоянии вычесть пару-тройку цифр из суммы договора, чтобы определить рентабельность нашей работы?
– Да за идиотов нас держат! – подала голос Ираида.
– Мда, все это дурно пахнет – поддержал нас Николай Иванович – Миша правильно сделал, что ушел.

Народ стал заводиться и руководство быстро свернуло собрание. Все разошлись бугуртить по своим кабинетам. И только новые мальчики сиротливо стояли в коридоре, опасаясь заходить в наш отдел. Николай Иванович похлопал меня по плечу и сказал:
– Эх, тебя бы в профсоюз!
– В профсоюз? – слабо улыбнулась я – Наверное меня теперь выгонят с работы.
– Не выгонят! – подмигнул мне Николай Иванович – Вот увидишь!

Часть 7

Немного успокоившись после собрания, я пошла к заместителю директора поговорить о своем уходе по собственному желанию. Заместитель директора сидела, уронив голову на руки, и о чем-то сосредоточенно думая.

– Проходи, какой у тебя вопрос? – подняла она голову.
– Вы знаете, после этого собрания, я решила, что я тут не нужна, и хочу уйти.
– Да ты не торопись! Сейчас пройдет сезон и мы наберем заказов заново. Будет у тебя работа, не переживай!
– Я ведь работаю у Вас уже два года. А чем я занимаюсь? Делаю типовые документы для предприятий...
– Тебя оплата не устраивает?
– Я работаю не по своей специальности! Я теряю тут время и свою квалификацию. За два года я почти ничему не научилась. Был один рудник, но и тот забрали!
– И чего же ты хочешь?
– Я ничего у Вас не прошу, я хочу уйти в другую фирму, где я нужна как специалист. А тут я не вижу для себя перспектив, извините.

– Что ж, если у тебя такое великое желание работать по специальности, то у меня есть мысли всерьез заняться проектированием. Лицензия у нас оформлена, и в год пару проектов проходит под нашей печатью, но исполнители не мы. Вот следующий проект будет твой. Ну что скажешь?
– Я не смогу разработать целый проект одна. Я видела эти проекты, у меня даже их куча в сканированном варианте, я на предприятиях брала почитать. Но разделы по технологии работ должен выполнять опытный специалист, а не я!
– Значит этого опытного специалиста тебе придется найти на стороне, ну я по своим каналам тоже поищу. Ну так что? Возьмешься?
– Да! Конечно, да! – радостно закивала я головой.

Близился профессиональный праздник и наш чрезмерно активный директор решила поздравить государственных служащих. Была у нас такая традиция, поздравлять чиновников с которыми мы непосредственно взаимодействуем, так как наши отчеты потом сдавались им на контроль.
Нагруженная коньяками, конфетами и колбасами, с весельем и задором директор завалила в кабинет начальника отдела контроля аккурат во время прокурорской проверки. Это было просто пиздец как не вовремя! В результате, начальник отдела контроля приобрел бледный вид, прокурорские приобрели коньяки, конфеты и колбасы, а наш директор приобрела нового работника. Эти новым работником оказалась племянница бледного начальника отдела.

Феерично обменяв коньяк на «саженец», директор вернулась опечаленной. «Саженцами» мы называли всех, кого к нам заталкивали по блату.
– Подсунули мне шпиона сволочи! – психовала наша бабуля.
Мы с нетерпением стали ожидать когда же к нам придет шпион, всем было интересно на него посмотреть.
– Ну где же шпион? У меня уже цветы завяли! – вздыхал Сашка.

И вот наступил тот великий день, когда у нас появилась Эля! Я помню, как к нам привели высокую худую девчонку с волосами цвета воронова крыла. Она была одета в интересные джинсы с штанинами разных цветов.
– Знакомьтесь ребята, это Элина, наш новый специалист! – оповестила нас директор.
– Это здесь, я буду сидеть? – с недовольным лицом протянула девчонка.
– Да, это наш отдел, все тебе тут очень рады! – строго посмотрела на нас директор.
– Чо так много народу? Может есть другой кабинет получше?
– К сожалению, пока нет, но мы об этом подумаем! А пока, вот твое новое рабочее место, новый стол и компьютер, располагайся! – щебетала бабуля.

Эля села за свой рабочий стол, а мы все невольно ее рассматривали и молчали.
– Чо, уставились?! Работайте давайте! Будете мне мешать я все дядьке расскажу! Понятно?

В начале мы немного переживали, что придется очень сильно фильтровать разговоры, чтобы лишняя информация не попала к чиновникам. Но волнения оказались напрасны. Элина не понимала о чем идет речь, и соответственно, ничего не могла слить своему дяде. Для нее мы говорили на иностранном языке. Ей передали часть моих малых предприятий. Я показала как заполнять простейший документ, отдала кое-какие свои наработки и отправила ее в свободное плавание.

Методы ее работы кардинально отличались от общепринятых, и периодически мы надрывались от хохота слыша ее телефонные переговоры с заказчиком:
– Быстро мне документы дали! Я чо, думаете, ждать буду? Щас в прокуратуру на вас заявление напишу, понятно??
– ...
– Что значит откуда такие цифры? Из экселя цифры!
– ...!!
– Ошибки? Всмыыысле ошибки?! Чо лезете, если ничо не понимаете! Специалистов нормальных наймите, которые умеют считать, понятно?!

Видимо после успешного внедрения Элины, среди чиновников прошла инфа о нашем не совсем адекватном директоре. Вскоре бабулю вызвал уже сам начальник управления и доступным языком объяснил ей, что наша фирма очень интересная и хорошо подошла бы его родственникам. А если мы вдруг окажемся против, то ни один отчет с нашей печатью у них контроля не пройдет. Директор сильно напугалась и сдалась без боя, согласившись отдать фирму каким-то посторонним людям.

Когда о попытке рейдерского захвата узнали учредители, то бабулю тут же отстранили от управления. Я не буду в подробностях описывать как руководство выкручивалось из цепких чиновничьих лапок. Эти тонкости мне до конца неизвестны. Забегая вперед, скажу только, что была открыта вторая фирма куда были переброшены активы, а первую фирму с «родственниками» постепенно спустили на тормозах. Чиновники увидели, что этот бизнес не приносит огромного дохода и потеряли к нему интерес.
Две фирмы существовали параллельно более 2-х лет. Кресло руководителя в новой фирме заняла наша заместитель директора, обладающая короткой фамилией Мейер. А заместителем директора стал Женя. Старую фирму возглавил номинальный руководитель.

Мейер предстояло много работы. Название фирмы было новое и заказчикам незнакомо, нервы коллектива были расшатаны, плюс в наследство досталась Эля, которая только портила репутацию своим диким общением с клиентами. Документация, которую разрабатывала Элина была ужасна. Во-первых они писала текст с чудовищными грамматическими ошибками, во-вторых, довольно примитивные расчеты зачастую были абсолютно не верны. Ее заказчики скандалили и больше никогда к нам не возвращались, но саму Элю это совершенно не парило. А вот для Мейер это была проблема, так как она была не только новым директором, но и входила в состав учредителей. Эту проблему надо было решать немедленно, поэтому в кабинет директора был приглашен свежеиспеченный зам.

– Женя, ты ведь наверняка знаком с работами Элины – осторожно начала Мейер.
– Наслышан, наслышан...
– Так вот, как ты сам понимаешь, нам не обойтись без выходного контроля.
– Не проблема, кого за ней закрепить?
– Ее работу будешь проверять ты!
– Я?! Почему я?
– Ты же теперь руководитель! Тебе и отвечать за качество работ.
– Но она же ни черта не соображает! Она же нахальная и тупая как полено!
– А вот это теперь твоя проблема. Научишь ты ее работать, или будешь делать за нее, меня не особенно интересует. Мне важен результат! Избавиться сейчас мы от нее не можем. Но я тебе обещаю, при первой же возможности мы ее уволим.

Примерно в таком виде нам вечером пересказал это совещание Женя. Решение нового директора о нормоконтроле документации Элины было для него как ледяное ведро на голову. И Женя которые ожидал от новой должности одних только ништяков, пришел искать сочувствия в отделе. Он уже в сотый раз пересказывал свою беседу, и никак не мог смириться с этим. Да, в отличие от шальной бабули, Мейер была коммерсантом.

– Элина, когда закончишь работу, принеси мне ее на выходной контроль. Это распоряжение директора!
– Тебе надо, придешь и заберешь! – огрызалась Эля.

Читая Элины работы Женя плакал кровавыми слезами от количества грамматических ошибок. А расчеты вовсе никуда не годились. Сначала Женя принялся было черкать все красной пастой как учитель в школе. Но Эля тоже была не промах, она выбрасывала его исправления в урну, печатала заново документы и снова отдавала на проверку. Жене пришлось эволюционировать и проверять документы в электронном виде, так хотя бы у него оставалась проверенная копия.

– Элина, зайди ко мне в кабинет надо переговорить по замечаниям!
– Тебе надо ты и подходи, а я гулять туда-сюда не собираюсь, понятно?
– Хорошо, открой пожалуйста в своей сетевой папке документ. Я тут пометил, где неправильно.
– И чо?
– Надо исправить, взять справочники, найти правильные коэффициенты и пересчитать!
– Тебе надо ты и пересчитывай! А меня все устраивает!
– То есть ты отказываешься работать, так?
– Чивоо? Слышь ты, таракан! Ты должен исправлять за меня документы! Вот и исправляй молча! Это твоя работа! Вот и ройся в своих справочниках, понятно? А будешь меня доставать, я на тебя дядьке пожалуюсь!

Мне было искренне жаль Женьку, такого чуда как Элина он не заслужил. В работе Эля не делала особых успехов, но эта девочка была очень внимательной, и быстро уловила Женькины особенности. Как только он очередной раз заглядывал к нам в кабинет, Эля тут же выдавала:
– Чо пришел наш чай пиздить? Ты нам еще пачку сахара должен, слышь таракан!

При виде Элины Женю уже просто трясло, ее работы он давно уже переделывал самостоятельно, лишь бы только не контактировать. В наш отдел практически не заходил. Черт знает, чем бы это закончилось, но Женю спасло чудо.
– А знаешь какая сегодня новость дня? – загадочно улыбался Сашка за утренним чаем.
– И какая же? – спросила я.
– Дядька Эли ласты склеил!
– Что?! Он что.. умер? – мне стало как-то жутковато.
– Ага, умер! Сыграл в ящик, двинул кони, как тебе больше нравится?
– И от чего?
– Инфаркт. Стало плохо на рабочем месте. До больницы не довезли. Послезавтра похороны. Кстати мы все приглашены. Ты идешь?
– Это же как бы не праздник... Я не знаю. Если руководство скажет идти, то я пойду.

Прошло уже столько лет, а я до сих пор помню какие неземные яства были на этих шикарных поминках. Красная рыба, мраморная говядина, картофельное пюре в шариках, запеченное в сухарях и много чего еще. Как ни кощунственно это звучит, но умеют наши чиновники уходить в мир иной красиво! Хотя я не могу пожаловаться на Элиного дядьку, это был очень грамотный мужик, настоящий профессионал.

После таких событий всем было очень интересно как изменится поведение Элины. Через неделю после похорон она вышла на работу, и ее уже очень ждал замдиректора. Буквально через полчаса после прихода Эли, в дверях появился Женя с пустой коробкой из под бумаги. Он торжественно подошел к столу, и стал складывать ее вещи в коробку. Эля сидела и молча смотрела на него снизу вверх. Закончив с вещами, Женя пошел с коробкой на выход и выбросил ее в коридор:
– Уебывай отсюда! – сказал он Эле каким-то диким животным голосом.
– Ты мне еще за это ответишь! – прошипела Эля.
– Уебывай быстро, иначе я тебе сейчас зубы выбью!

Эля совершенно не торопясь, встала, взяла свою сумку и курточку, и медленно с достоинством покинула помещение. Коробка с ее вещами осталась валяться в коридоре.

Часть 8

Мейер сдержала свое обещание, и вскоре у меня появился договор на разработку проекта. Сумма договора была небольшой, т.к. мы были новички на рынке и пролезть могли только с помощью демпинга. Но этот проект, даже с учетом бросовой цены, стоил в несколько раз больше, чем обычный договор нашей фирмы на обслуживание недропользователя.

Необходимо было запроектировать породный отвал на угольной шахте (для тех кто не в теме: уголь залегает пластами, и при добыче нет-нет, а приходится отрабатывать бесполезные вмещающие породы, которые являются отходом и складируются в специально отведенный отвал). Я чувствовала волнение и громадную ответственность за дело, которое мне поручили. Мой собственный заработок на тот момент вообще не имел значения, так как приоритетом было не завалить проект, и не опозорить фирму. Мне же оказана такая честь! Разработать самый настоящий проект, по которому будут работать люди! А это не какие-то там отчеты для чиновников составлять.

Вооружившись планшетом с подколотой бумагой как настоящий проектант, я поехала на шахту. Оформив пропуск, я поднялась в приемную АБК, мое сердце колотилось от волнения.
– Добрый день! Я с фирмы... - начала я мямлить секретарю.
– А! Сейчас, сейчас... - перебила меня секретарь, и начала рыться у себя на столе – Вот эти бумаги надо отправить по вот этому адресу.
– Эээ.. что? Простите, какие бумаги?
– Ну ты же почтовый курьер?
– Нет... я не почтовый курьер. Я с проектной организации, и мне нужен старший маркшейдер Павел Анатольевич.
– А, извиняюсь! Павел Анатольевич вообще в курсе, что Вы пришли?
– Конечно, я с ним предварительно созвонилась, мы договорились о встрече в три часа.
– Хорошо, секунду! – секретарь набрала внутренний номер – Павел Анатольевич? К вам с проектной организации, да... да... Вам на третий этаж, кабинет 307.

Я пошла на поиски 307 кабинета, любуясь широченной парадной лестницей АБК, высокими потолками, мраморной плиткой. Меня немного грузили тяжелые мысли из-за того, что секретарь приняла меня за почтового курьера. Да, мой вид совсем не внушал доверия: маленький рост, худенькая фигурка, джинсики, красная курточка, рюкзачок... курьер, студент, доставка пиццы. Все это совершенно нормальные занятия, но только в руках у меня была не пицца, а договор на сумму более миллиона рублей. А вот и 307 кабинет.

– Здравствуйте Павел Анатольевич! Я с проектной фирмы, по поводу договора на породный отвал.
– А, да, да проходите. Чем я могу Вам помочь? – ответил мне высокий пожилой человек худощавого телосложения и флегматичной наружности.
– У нас заключен договор, но к нему нет технического задания, и, соответственно, не совсем понятно, что именно хочет видеть Заказчик.
– Аа, да это все инспектора написали нам предписаний. У нас есть отвал, но первый ярус почти отсыпан – сказал он, разворачивая ситуационный план шахты – так вот, нам нужен второй ярус.
– Понятно, тогда необходимо определить срок складирования пород на отвале. До какого года будет осуществляться добыча на шахте?
– Нууу года три еще шахта точно проработает! – с уверенностью ответил гл.маркшейдер.
– Всего три года? – удивилась я – А потом ликвидация?
– Нет, через три года я ухожу на пенсию, а остальные года меня не интересуют.
– Э.. но я же не могу сделать проект на три года! Обычно такие проекты делают на 20-25 лет.
– Ну так сделайте на 20 лет, кто же против?
– Хорошо, но мне нужны ежегодные объемы пород в течение этих 20 лет, то есть утвержденный календарный план по добыче.
– Ну на три года я дам Вам цифры.
– А какие же объемы мне брать на остальные года?
– А, да мне все равно, мне главное до пенсии дотянуть, а после хоть все провались.
– Но я же должна разработать проект в соответствии с планами, необходимо чтобы объемы совпадали. Иначе мы просто не пройдем экспертизу!
– Эх, ну вот вам два шкафа с документами, ищите что Вам необходимо. – вздохнул Павел Анатольевич.
– Эти документы можно будет взять под расписку?
– Нет, на вынос не могу дать, и копира тоже нет. Вот бумага, можете переписать необходимое.

Павел Анатольевич оставил меня с двумя шкафами забитыми папками и свалил, чтобы я не доставала его дурацкими вопросами. Оставшееся время я провозилась, фотографируя различные документы. В конце рабочего старший маркшейдер вернулся, подписал мой пропуск и вежливо вытурил из кабинета. «Ну и фиг с ним! Напишу официальный запрос директору шахты!» - подумала я.

Параллельно с попытками получить хоть какую-то официальную информацию с шахты, я искала исполнителей основной части проекта. Я видела подобные проекты и знала из каких разделов они состоят, но разработку основных решений на себя взять не могла, т.к. такую работу должен выполнять опытный человек. Совместно с Мейер мы нашли двух потенциальных проектировщиков старой закалки. Дедуля под 70 лет из одного крупного проектного института, и бабуля чуть моложе из другого института специализирующегося на горной промышленности.
Вспоминая особенности работы с нашей бапкой-директором, я решила обратиться к деду-проектировщику. Собрав с трудом полученную информацию с шахты, и тщательно изучив состав документации, я отправилась в проектный институт на деловой разговор.

– Нам нужна Ваша помощь! - обратилась я к деду – наша фирма заключила договор на проект, и нам подсказали обратиться к Вам для разработки технологической части.
– Хм, хорошо. Но вы знаете, что это довольно трудоемко и небыстро – начал дед набивать цену.
– Мне известен объем работ, это не первый наш проект. – соврала я.
– Тогда обратитесь к людям с которыми работали ранее, зачем Вам я? – надулся дед.
– Дело в том, что мы работали с институтом официально, а сейчас мы не можем себе этого позволить, и поэтому обращаемся напрямую к Вам – начала я выкручиваться.
– Хорошо, оставьте документы, мне надо их изучить, а стоимость я определю по сборнику цен на проектные работы.
– У нас есть коммерческое предложение от института на основании сборника цен. – я опять соврала. - Но сумма слишком высока, так как учитывается работа института и ответственность. Бюджет нашего договора не позволяет работать с институтом, поэтому я прошу Вас отработать с нами неофициально, как частное лицо.
– Какие же у меня будут гарантии?
– Мы сделаем предоплату. И далее, оплатим работу по факту выполнения.
– Эх, ладно, но если бы не мое финансовое положение... Я ведь работал с самим Соколовым! – дед многозначительно поднял указательный палец – Вот был человек! А теперь, с кем приходится работать? С какой-то, простите меня, шушарой!
– Скажите, у нас какие-то неправильные деньги? Они отличаются от обычных? Или наше предложение поработать оскорбляет Вас? - я начала злиться.
– Ой, а что Вы сразу разобиделись? Я же сказал, что согласен.

После такого делового разговора у меня совсем нешуточно бомбило. Мне стоило после «шушары» сразу же уйти, но я струсила. Ну как я скажу Мейер, что не смогла договориться со специалистом? Как, в таком случае, мне можно доверить серьезную работу, если я элементарного не могу? Дед зарядил мне драконовскую цену за пару разделов, и наотрез отказался торговаться, аргументируя что «мы с Вами не на базаре». Мне пришлось согласиться на 80% суммы от общего фонда оплаты труда. С горем пополам мы договорились с ним, что я отдам только 40% в качестве предоплаты. Дед в институте получал копейки и драл с этого проекта бабки как в последний раз. Шахта также ухудшала мое положение, совершенно игнорируя мои официальные запросы.

Через пару недель я пришла принимать у деда работу. Он с гордым видом вручил мне один графический лист на формате А3 с проектным планом отвала, и второй лист А4 с таблицей.
– Это все? А где же разделы? – смотрела я на два жалких листа стоимостью почти в полмиллиона рублей.
– А это что по Вашему? – презрительно спросил дед.
– Ну... это проектное положение отвала, и календарный план. Но ведь еще должно быть обоснование проектных параметров, описание технологии складирования, расчет устойчивости...
– Да что Вы мне такое говорите! Вот я Вам выдал раздел по технологии! Вы что совсем ничего не соображаете?
– Извините, но это не совсем то, что нам нужно. Давайте я Вам покажу, какие разделы нам необходимы – сказала я, открывая рабочий ноутбук.
– Ну, ладно – скорчил недовольную мину дед – сбросьте мне этот проект для примера, я сделаю как Вы хотите.

Еще через две недели я получила точную копию текста из чужого проекта, где было изменено только название предприятия. Дед уверял меня, что он все сделал добросовестно и качественно, трудился днями и ночами. Все бы ничего, но технология из постороннего проекта совершенно не подходила к нашей шахте. Спорить с ним было бесполезно. Но с великим трудом мне удалось договориться, что окончательная оплата работы будет только после одобрения проекта Заказчиком.

Конечно, показывать Заказчику такую чушь было категорически нельзя. И чтобы таки заставить вредного деда работать, я принялась за составление замечаний к проекту. Оформив замечания в виде факсовой копии от Заказчика, путем нехитрой подделки документов, я вновь отправилась к деду.
– Ты смотри какие умники! – цыкал дед – Это кто там такой правильный сидит на этой шахте? А где указан исполнитель письма?
– Не знаю, но замечания официальные. Нам необходимо их устранить. Как только Заказчик одобрит проект мы сразу же оплатим.

Дед забрал у меня факсовые листы, а через две недели я узнала, что он ушел на больничный на неопределенный срок. Может быть дед был мудаком, может я его достала и довела беднягу до больницы. Но одно было ясно как день, я не смогла найти с ним общий язык – я не справилась. Миссия с дедом была провалена и я профукала 40% оплаты. У меня оставалась бабуля проектировщик из горного, и с ней я не должна была облажаться.

К матерой проектировщице я поперлась отнюдь не деловой колбасой, а человеком с глазами полными мольбы и отчаяния.
– О, заказчик пожаловал! – дружелюбно встретила меня Анна Васильевна – Чаю?
– Да, если можно... давайте я сама налью, чтоб Вас не отвлекать – посмотрела я на нее глазами кота из «Шрека».
– В чем вопрос?
– Проект породного отвала для шахты, второй ярус. Есть кое-какие наработки. Толком нет бюджета, нет сроков, и тех.задания тоже нет. Есть только геморрой! – вздохнула я.
– Аа, шахта Северная – улыбнулась Анна Васильевна – мы для них разрабатывали проект на отработку пласта не так давно. Какие сроки?
– 15 дней.. максимум 20.
– Давайте так, 20 дней и предоплата 50%. Устроит?
– Да, но мне нужны полные разделы с обоснованием. И как быть с объемами пород? Шахта так ничего и не предоставила.
– Все эти данные у меня есть, не переживайте. Какой объем требуется для проекта мне известен. Так что все сделаем как положено!

На Анну Васильевну у меня ушел весь остальной бюджет по оплате. Для предоплаты мне пришлось временно использовать свои «матрасные капиталы». Матерая проектировщица не подвела, но драть зад на британский флаг в этом проекте тоже не стремилась. Информации было по минимуму. Экспертиза заколебала меня замечаниями, и мне пришлось допиливать проект самостоятельно. С этого договора в финансовом плане я ничего не заработала, но полученный первый опыт был бесценным.

Часть 9

С Анной Васильевной я отработала в тандеме более года. По уровню профессионализма и опыта ее можно было назвать мастодонтом (в хорошем смысле этого слова). Какой бы запутанной не была наша задача, проектные решения в голове Анны Васильевны рождались мгновенно, и они всегда были самые оптимальные. Но в нашем сотрудничестве была и обратная сторона медали.

Во-первых, Анна Васильевна никогда не работала напрямую с Заказчиком и не выезжала на объекты. Я являлась ее ногами, руками, ушами и глазами. Все обследования, переговоры с Заказчиком, сбор исходных данных, экспертиза и конечный выпуск проекта висели на мне.

Во-вторых, как я уже говорила, Анна Васильевна выдавала проектные решения очень кратко, буквально 8-10 листов текста и пару-тройку чертежей. Никаких дополнительных пояснений, обоснований и ссылок на нормативные документы. Именно так проектировали в советское время, когда надо было выполнить «пятилетку – досрочно». На сегодняшний день, с нашим чрезмерно раздутым уровнем бюрократии, согласовать проект в таком сжатом объеме невозможно. В самом деле, не могут же 90% наших чиновников остаться без дела? Так что проектные решения мне приходилось «допиливать», а это означало, что к 8-10 листам текста надо было прибавить еще сотню с описаниями и обоснованиями решений, плюс охрана труда, экология, мероприятия ГО и ЧС и так далее. Также надо было дорабатывать и графические материалы.

В-третьих, Анна Васильевна, презирала современные нормативные документы и шпарила мне по советским ГОСТам и сборникам 60-70-х годов прошлого века. Современная горнодобывающая техника также считалась вражеской, поэтому наличие у Заказчика катов, хитачи, коматсу, либхеров и терексов Анну Васильевну совершенно не ебло. Как Вы понимаете, переписывать проект с бересты на современный лад приходилось мне.

В-четвертых, Анна Васильевна терпеть не могла переделок проектных решений. Так что, если я вдруг налажала со сбором исходников или Заказчик немного передумал, то это уж была моя «половая проблема».

И в-пятых, самый существенный недостаток такого союза, с учетом уже перечисленных особенностей, заключался в финансовом вопросе. Анна Васильевна жрала бюджет как старый «Москвич» масло. После демпинга средств на разработку проекта было совсем немного, и поэтому ей уходило 80% от фонда оплаты труда, а мне оставалось всего 20%. За опыт приходилось хорошо платить. И если Анна Васильевна неспешно делала свою работу за 10 дней, то я тратила на этот проект 2 месяца. Конечно, сроки разработки проектов накладывались друг на друга, так как несколько договоров шло параллельно, поэтому я работала в среднем по 15 часов в сутки без выходных.

Я приезжала с работы в 2 часа ночи и падала спать, зачастую не раздевшись, но к 9 часам утра следующего дня уже была в офисе свежая как огурец и с боевым настроением. Никакого досуга, никакой личной жизни, телевизора, книг... только 2 режима: сон и работа. Я впитывала опыт Анны Васильевны как губка. Низкая оплата труда меня не сильно огорчала, главной моей задачей было – научиться. Тонны прочитанных нормативных документов, справочников и книг, постоянное общение с Заказчиком развивали мою речь. Деловая переписка и обоснование проектных решений постепенно шлифовали мое письмо.

Вероятно, Вам придет в голову вопрос: «Почему же я не нашла более подходящего исполнителя, чем Анна Васильевна?». Проектировщиков в нашем направлении (собственно, как и в любом другом) укрупненно можно было разделить на три категории:

Первая категория - это мелкие «конторы-однодневки» и индивидуальные предприниматели. Роняют цену на тендере ниже плинтуса и забирают проект за копейки. Далее лепят проект из говна и палок, потому что на нормальных специалистов нет денег. Да и зачем заморачиваться, когда можно переписать старый проект или взять с другого предприятия да поменять название? За хорошую мзду проходят экспертизу, благо там всегда есть нужные люди. Актируются у Заказчика, там ведь тоже подмазано. PROFIT!!! Качество и репутация их не интересуют, главное быстро срубить бабла. Когда Заказчик подходит к реализации проектных решений, то, конечно, хватается за голову и начинаются корректировки. Скупой платит дважды.

Вторая категория - это экономически активные фирмы. Еще молодые выходцы из крупных проектных институтов, дети той мощной советской профессуры запроектировавшей и построившей промышленность СССР, «научные бизнесмены», которым удалось купить в 90-х за копейки оборудование для изысканий и исследований. Как правило, это фирмы с небольшим штатом «универсальных» проектировщиков возрастом до 50-ти лет. Очень гибкие, делают проекты хорошо и быстро, дорожат репутацией, принимают участие в ценовом сговоре перед тендером, вкладывают деньги в развитие бизнеса.

К третьей категории относились крупные проектные институты, которые выжили после развала СССР. Медленно, но верно разрабатывают документацию на крупные объекты. Обладают большим штатом низкооплачиваемых проектировщиков. В одном проекте принимают участие overдохуя исполнителей, что делает сотрудничество с ними тяжелым и неповоротливым. Стоимость проектов запредельная, но все средства оседают в карманах владельцев и управленцев, частенько тусующихся в Европе. Главное достоинство - это «база» в виде проектов предприятий советской промышленности, пылящихся в огромных архивах, и многолетний опыт хранящийся в головах специалистов преклонного возраста.

Искать исполнителей среди первой категории было бесполезно. Для второй категории мы были прямыми конкурентами, и сотрудничать с ними было либо невозможно, либо опасно. Поэтому мне оставался относительно безопасный и весьма работоспособный вариант сотрудничать с Анной Васильевной, терпеть ее «особенности» и перенимать бесценный опыт. Конечно, я пробовала работать и с другими старичками, но это был всегда обмен шила на мыло.

Но разработать проект - это только половина вопроса, главное этот проект было согласовать! Ибо без согласования проект документом не является. Экспертизу проектов мы проходили в различных уполномоченных органах. Материальным обеспечением согласования занималась Мейер, а практическая сторона вопроса была на мне. У чиновников существует одно незыблемое правило: «главное не подставить свою жопу», поэтому несмотря на «материальную компенсацию рисков» замечания к проектной документации надо было обязательно устранять.

В значительной части экспертных отделов чиновничьего аппарата работали более-менее грамотные специалисты, поэтому замечания были краткие и разумные. Но существовали и исключения. Одним из ярчайших «исключений» были органы экологической экспертизы. То ли эта наука была слишком молода, то ли она поднимала противоречивые вопросы борьбы экономики и охраны природы, но «зеленые» существовали в какой-то параллельной вселенной.

Тот факт, что промышленное предприятие наносит урон нашей матушке-природе был не только аксиомой, но и прекрасным поводом для ебли моих мозгов. Экологические «иксперты», как заправские «начальники шлагбаумов», любили вызвать меня на ковер и отчитать как первоклассницу, или того хуже, нагадившую на ковер кошку.

– Почему Вы пишете, что металлургический комбинат оказывает негативное влияние на атмосферу? – строго глядя поверх очков, вопрошает меня госпожа-иксперт.
– Вы видели небо над металлургическим комбинатом? Оно разноцветное. У комбината за год выбрасывается несколько тысяч тонн загрязняющих веществ, неужели это полезно?
– Значит, надо закрывать это предприятие! – уверенно отрезает иксперт.
– Закрыть комбинат и оставить весь город без работы? – я начинаю смотреть на нее, как на душевнобольную.
– Да, деятельность комбината вредит окружающей среде! – фанатично таращит глаза тетка.
– Как бы объяснить... предприятие функционирует не для того, чтобы загрязнять атмосферу, но к моему великому сожалению, это влияние пока невозможно исключить! – делаю я максимально сочувствующий вид нашему общему горю.

– В любом случае, так писать нельзя! Мы не можем взять на себя такую ответственность и согласиться с тем, что комбинат негативно влияет на атмосферу! Это все надо переписать так, чтобы влияние подразумевалось, но не было указано напрямую.
– Хорошо, я переделаю текст.
– Вы должны мне принести исправленный проект завтра к 9 утра!
– Конечно... принесу – устало говорю я, глядя на часы, показывающие 17:45.

Наша встреча по проекту уже не первая, но и далеко не последняя. Любой другой экспертный отдел выдает перечень замечаний, но только не экология! Экологический иксперт сделав «замечание №1», тут же бросает проект и вызывает проектировщика для исправления, и только после исправления следует «замечание №2». К концу согласования мой мозг напоминает швейцарский сыр, эксперт с видом пиздецки глубокого одолжения вручает мне положительное заключение, и важно отмечает:
– Ну вот, теперь совсем другое дело!
– Спасибо! - скромно улыбаюсь я.

О да! Мир спасен от влияния страшного металлургического комбината, люди обнимаются и плачут, не веря своему счастью! Сам металлургический комбинат облегченно вздыхает, «экология» дала добро, согласовав проект о переносе рудного склада на 150 м южнее! Теперь-то встанем с колен и заживем как белые люди!

Отработав с экологической экспертизой несколько проектов, и войдя в доверие, я стала постепенно склонять их к написанию оптового перечня замечаний. Каждый раз являться по первому требованию и переделывать проект было сущим издевательством. Иксперты, которые ни разу не выезжали на производство, хуярили мне вопросы, от которых мне хотелось плакать и смеяться одновременно.

– У нас 53 вопроса по проекту! Надо чтобы завтра к 9 утра были готовы ответы! Иначе будет отрицательное заключение!
– Сейчас пять часов вечера, мне нужен хотя бы один рабочий день! – вздыхаю я.
– Нет! Завтра к 9 утра чтобы уже были ответы письменно! Иначе отрицательное!

– Хм... вопрос: «Почему уклон заезда составляет 80 процентов?» - читаю я вслух.
– Да, нам непонятно, как это уклон в процентах! - таращат глаза иксперты.
– Это не проценты, а промилле!
– Промилле?
– Да промилле, тысячная доля числа, десятая часть процента! – улыбаюсь я.
– Нам это непонятно! Это крутой уклон или нет?
– А почему Вас вообще интересует уклон заезда? Какое это отношение имеет к окружающей среде?
– Ну, а вдруг на предприятие забредет животное и переломает ноги при таком уклоне!
– Вы это сейчас серьезно говорите? – хмурюсь я, еще надеясь на шутку.
– Конечно! Это же серьезный вопрос!

– Хорошо... еще замечание: «заменить буровзрывные работы на менее опасные», это, вообще, как понимать?
– Взрывы надо убрать, это опасно и неприемлемо!
– Это месторождение разрабатывают буровзрывным способом уже десятки лет, это же известняк!
– Значит, надо дополнительно обосновать, что иначе нельзя! Привести ссылку на нормативный документ.

– Хорошо, еще вопрос: «Предоставить справку об отсутствии влияния деятельности предприятия на бурозубку». Какой орган мне даст такую справку?
– Не знаем, но нам эта справка нужна!
– Может мне взять расписку у бурозубки, что у нее все нормально? – пытаюсь я пошутить.
– Нам все равно, нужно чтобы эта справка была!

– Следующий вопрос: «Глина на предприятие доставляется автосамосвалами КамАЗ, а чем она вывозится?». Простите, куда вывозится? – искренне недоумеваю я.
– Ну если глина завозится, значит она потом куда-то вывозится!
– Если она вывозится куда-то, зачем ее тогда завозить?
– Ну мы не знаем, это же ваш проект!
– В моем проекте подробно описана технология производства цемента, и указано что глина это один из сырьевых компонентов.
– И что? Там же не указано куда она потом вывозится!

– Она никуда не вывозится! Это сырье для производства цемента! Из нее частично состоит цемент!!!!
– Вот Вы сами говорите частично, а куда вывозится остальная часть?
– Хорошо, вот Вы пьете чай с сахаром! Сахар кладете чайной ложкой так?
– Ну?
– А чем Вы потом из чая этот сахар выкладываете?
– В смысле?
– Да в прямом! Кладете сахар ложкой, а чем выкладываете?
– Зачем его выкладывать? Он же растворился!
– Ну вот так и глина, растворилась при производстве цемента! Вы понимаете, что такое сырье?
– Нет, это непонятно, необходимо подробно расписать куда уходит глина.

– Знаете, что? А выдавайте мне отрицательное заключение со всеми этими вопросами! – я потеряла терпение.
– То есть, отрицательное? – удивленно смотрит иксперт.
– Ну Вы же всегда мне говорите, будет отрицательное заключение. Вот и выдавайте мне его официально, со всеми этими вопросами за подписью начальника и с регистрацией в журнале. Напишите, что Вы не знаете, что такое промилле, и куда девается глина, и как бурозубка переломает ноги, давайте!
– Зачем же так? Можно нормально отработать!
– Нет, я больше не могу нормально! Есть прекрасная бюрократическая процедура выдачи отрицательной экспертизы с замечаниями. Выдавайте мне их как положено!
– Ну как хотите... – состряпала иксперт кислую мину.

Часть 10

Прошло примерно полтора года с момента заключения первого договора на разработку проекта. Я уже делала самостоятельно типовые работы, а к Анне Васильевне обращалась лишь, когда попадалось что-то новое. Но все равно получалось у меня чертовски медленно. Один в поле не воин.

Однажды, меня занесло на рудник, и на стене в маркшейдерском отделе я увидела потрясающе красивый цветной генеральный план.
– Какой красивый план! Вам делали проект иностранцы?
– Нет, это все наш Сашка! - улыбнулся мне добродушный пожилой дядечка.
– Ничего себе! В первый раз вижу такой шедевр!
– Тут все-все нанесено, это вообще трехмерная модель рудника. А сейчас я его притащу! Он сам все расскажет и покажет!

Дядька поспешно убежал, и вскоре вернулся с молодым парнем в очках. Парень очень сильно стеснялся, и был красный как вареный рак. Я отметила внешнее сходство между ними.
– Вот, Александр! Это из проектной организации пришли, покажи им модель!
– Да, пожалуйста, покажите! Очень интересно!
– Он сам делал съемку и наносил объекты, тут даже подземные коммуникации нанесены!
– Владимир Иванович! Ну хватит рекламировать! – окончательно смутился Александр.

Пока Саша крутил трехмерную модель рудника на экране, я уже представляла себе, как показываю нашим Заказчикам примеры проектов с такой качественной графикой. Владимир Иванович и Александр вышли меня проводить.
– Ну что? Возьмете нашего Сашку к себе подработать? – подмигнул Владимир Иванович.
– Ну хватит уже! – покраснел Александр.
– А что? Это очень хорошая мысль! Я как раз ищу человека для выполнения графики. Может посотрудничаете с нами?
– Да я... вообще-то я не умею проектировать, и никогда этим не занимался.
– Я Вам все объясню! Может с Вашего рудника начнем? Он Вам хорошо знаком, и я думаю, что Вы быстро разберетесь! По оплате, обещаю, останетесь довольны!
– Если надо, можешь брать наш прибор для съемки! – добавил Владимир Иванович.
– Ну что, попробуем?
– Хорошо – неуверенно ответил Саша.

Саша примерно месяц провозился с графикой, но зато действительно разобрался с задачей и понял суть проекта. Конечно, он смотрел на проект глазами производственника, а это несколько иной угол зрения, но все это было делом времени. Я видела, что парень старался, что ему действительно было интересно. И это было не простое исполнение задачи, а процесс. Он размышлял, звонил, спрашивал, советовался, прочитал все методички и книги, которые я ему выслала. Одним словом, Сашка был нужный человек.

После того, как я получила и просмотрела его работу, мы встретились в кафе недалеко от нашего офиса.
– Это оплата за проект – произнесла я, положив перед ним конверт, – тут полторы тысячи долларов.
– Это очень много! – немного испуганно посмотрел на меня Саша.
– Это нормально, бывают проекты хорошие по оплате, а бывают плохие. Легкие проекты компенсируют возню со сложными – улыбнулась я.
– Но я не сделал работы на эту сумму! Это моя трехмесячная зарплата!
– У каждого дела своя цена, Саша. У тебя была готова съемка, ты сделал графику, посчитал объемы, сделал технологию, это совсем небольшие деньги за такую работу. И я надеюсь, что в следующем проекте ты со мной?
– Конечно.. – покраснел Саша косясь на конверт.

– Отлично, вот задание и кое-какой материал по новому проекту. И мне нужно, чтобы ты в этот раз съездил со мной на объект. Это можно устроить?
– Да, если что, я отпрошусь.
– Как ты смотришь на то, чтобы перейти к нам на постоянную основу? Только сразу предупреждаю, работы много, график ненормированный, иногда приходится пахать до глубокой ночи.
– Мне нужно пару месяцев чтобы уйти с рудника.
– Я уже говорила с Мейер о тебе. Скоро я вас познакомлю. Есть кое-какие моменты, которые ты должен знать о ней. Мейер коммерсант, она хорошо разбирается в людях и умеет ими эффективно управлять.
– Это же хорошо для директора?

– Да, безусловно, но, когда речь пойдет о деньгах не таращи глаза, и не вздумай говорить, что это много! Ты пока не представляешь наших объемов работ, а они на самом деле немалые. Ляпнешь, что оплата высока или работа легкая и Мейер будет резать нам бюджет.
– Да, это мне понятно.
– Еще не говори ей, что ты берешь прибор на руднике бесплатно. Скажи, что арендуешь.
– Но это же не честно! – возразил Сашка.
– Не честно – это жать бабло на покупку «лейки», и при этом трепать Заказчикам, что мы делаем съемку. Цены у нас низкие, а съемки будет много, и мы не сможем тебе оплатить ее как положено. Так что «аренда» будет некой компенсацией. Да и люди на руднике несут риски за прибор, их надо будет как-то благодарить.
– Да, я понял, я не подведу!

И мы стали работать вдвоем. Первое время Саша ходил за мной хвостом. Мы вместе ездили на объекты, вместе обсуждали проектные решения, вместе обедали, вместе сидели ночами. Мы все время были вместе! В коллективе над нами смеялись и отпускали сальные шуточки.
– Зачем ты занимаешься этой херней? – спрашивала меня Ираида.
– Мне это интересно! – улыбалась я.
– Делать нечего... сидеть ночами с какой-то ерундой! Да еще поди платят мало?
– Мне хватает.
– Зато она завела себе ручную собачку! – смеялся наш заместитель директора Женя.
– Да, точно! Ходит за ней везде, в рот заглядывает, реально собачка! – хохотала Ираида.

Подобные разговоры меня не обижали, даже наоборот смешили. На счет Саши мои коллеги ошибались, он не был собачкой, он был курочкой, несущей золотые яйца. Саша постепенно должен был заменить мне Анну Васильевну, поэтому он углубленно изучал технологию ведения горных работ. А я сосредоточилась на наших Заказчиках и нашей продукции – проектах.

Пока мы ездили по предприятиям, я собирала проекты конкурентов и тщательно их изучала. Одновременно с этим, я опрашивала производственников насколько им удобно работать с проектами, что непонятно, а что они хотели бы добавить. Разложив перед собой множество проектов разных фирм, я увидела, что в каждом из них есть свои достоинства. У кого-то очень хорошо структурировано описание предприятия, открыл – и сразу все ясно. У одних грамотно представлена геологическая характеристика и хорошо составлены таблицы, у других качественный раздел по технике безопасности, у третьих отлично оформлен календарный план, у четвертых классные рабочие схемы и так далее. Я решила, что в наши проекты должно войти все самое лучшее, проекты должны быть удобны и понятны Заказчикам. Другими словами, я решила «давить качеством».

Поскольку, я была человеком-оркестром, то мне пришлось изучать законодательство в области недропользования, промышленной безопасности, строительства, охраны окружающей среды, промсанитарии и т.д. Все это мне было очень интересно, мне нравилось находить противоречия в требованиях нормативной документации, и искать всяческие «дырки» и «лазейки» в законодательстве для недропользователей. На этом зародился мой бесплатный консалтинг наших Заказчиков, которые «попали в беду». Мой телефон звонил все чаще, я узнавала все больше косяков и где-то помогала простым советом, для кого-то составляла письмо, а кому-то предлагала разработать соответствующий проект и решить все их проблемы. Я была тем человеком, который всегда отвечает на звонок и перезванивает, если обещал.

Наша работа строилась следующим образом: приходил Заказчик со своим вопросом, мы беседовали, потом я изучала документы, составляла техническое задание (ТЗ) на разработку проекта и коммерческое предложение со сметой. Большинство Заказчиков подписывали договор, другие уходили с моим ТЗ искать счастье среди контор-однодневок.

В каждом проекте у нас был выделен фонд оплаты труда, который делился на всех исполнителей. Размер фонда оплаты труда определялся еще на этапе коммерческого предложения и обязательно согласовывался с Мейер. В проектах принимали участие постоянные сотрудники – это я и Саша, и привлеченные со стороны – сметчики, специалисты по промбезопасности, гидрогеологи и др. Саша всегда видел разделение оплаты по спецам и между нами, я считала, что это честно и снимает лишние подозрения. Постоянного оклада не было ни у меня, ни у Сашки, мы получали оплату только за проекты.

Поток наших Заказчиков увеличивался, количество проектов росло, фирма стала богатеть, Мейер все чаще хвалила меня и Сашку на летучках. Мы стали хорошо зарабатывать. Сашка купил себе недорогую машину, а я стала ездить в отпуск за границу. В коллективе уже никто над нами не смеялся, насмешки сменились завистью и заискиванием, многим хотелось принять участие в проектах.

Мы проработали вместе с Саней чуть больше года и поняли, что вдвоем уже не справляемся. Тогда в нашей команде появился третий человек – Юра. Он был настоящим нердом, прям как Леонард Хофстедер из популярного сериала. Асоциальный парень, который очень ценил личное пространство и до ужаса любил всякие программы и расчеты. Юра не общался с заказчиками и не ездил на объекты, но от него этого и не требовалось. Юра точно также видел разделение фонда оплаты труда, хотя иногда мне казалось, что его вообще не интересуют деньги. Но он был частью нашей команды, а в команде все должно быть прозрачно.

Мое общение с Мейер стало похоже на дружеское. Мы частенько обедали вместе и беседовали на разные темы.
– Как ты смотришь на то, чтобы создать проектный отдел? – спросила меня Мейер.
– В чем конкретно это будет заключаться?
– Ты будешь начальником проектного отдела, и Вы с парнями будете сидеть в отдельном кабинете.
– Это очень кстати, к нам слишком часто ходят Заказчики. Только у нас нет отдельного кабинета...
– Будет. Мы переедем в новый офис, более просторный и удобный. Я думаю расширить лабораторию и набрать еще людей.
– Чтож, это радостная новость, хотя будет суета с переездом.
– Но есть один нюанс! – криво улыбнулась Мейер.
– Какой же?
– В твой отдел я посажу Володю Храпунова.
– Ооо, ну за что мне такой «подарок»?

Владимир Храпунов был человеком непростым. Работал он на фирме довольно давно, и по причине скупости Мейер получил производственную травму. Наше начальство когда-то зажало деньги на каски, на производстве тоже решили наплевать на ТБ, и Храпунов сильно ударился головой. Лечение и восстановление полностью оплачивала фирма. Володя привык, что фирма его содержит и работал чисто символически. Сам себя он считал кем-то вроде супергероя или черепашки ниндзя, поэтому всегда ходил в «боевой готовности»: камуфляж, берцы, балаклава, разнообразное снаряжение (тросы, карабины, фонарики), и конечно же оружие, благо, не огнестрельное. Осенью и весной у Храпунова случались приступы агрессии.

– Извини, что я подсовываю тебе Володю, но я уже не в силах его терпеть!
– А мне то, что прикажешь с ним делать?
– Может ты найдешь к нему подход, а? Он на прошлой неделе мне чуть ногой дверь не вышиб, у меня два часа глаз дергался.
– Ты не пробовала его куда-нибудь сплавить?
– Да уж он не такой идиот, чтобы уходить с тепличных условий.

Часть 11

После переезда в новый офис нам выделили большой кабинет рядом с начальством. Наш офис был устроен так, что основная часть работников сидела ближе ко входу в открытом пространстве «open spaсe», а далее шел длинный коридор отдельных кабинетов со стеклянными раздвижными дверями. Кабинет Мейер был самый последний, и когда она заходила в офис, то сначала проходила open space, а потом череду всех кабинетов наблюдая, чем там занимается коллектив. Всю эту ебуче-кипучую деятельность также видел Заказчик, приходящий к нам или к Мейер, так и было задумано. Я заказала на прозрачной пленке фотографии месторождений, и мы приклеили их на двери, чтобы слегка прикрыть нашу наготу.

Храпунова к нам перевели позднее, когда мы уже немного обустроились на новом месте. Ребят я не предупредила о пополнении, потому что долго размышляла как это лучше преподнести, а потом и вовсе дела закрутили. Поэтому появление Храпунова было внезапным. Он толкнул дверь своей коробкой с вещами, сделал пару шагов и обвел глазами кабинет.
– Красиво, блять, устроились! – довольно хмыкнул Володя – куда прикажете пришвартовываться, госпожа начальник?
– Выбирай, где тебе будет комфортно. У нас демократия! – ответила я максимально ласково, как мама - И у нас нет начальников и подчиненных, мы команда!

Я перевела взгляд на парней, у нерда-Юры в глазах явно читался страх, у Сашки недоумение, у самого Храпунова легкое замешательство. Храпунов выбрал место рядом с Юрой. Нерд начал потихоньку сползать под стол. Храпунов тут же заметил это трусливое поведение и сделал ему знак пальцами означающий «я слежу за тобой». «Начался детский сад» - подумала я, и чтобы скрасить неловкое молчание сказала:
– Ребят, давайте, быстро помогите Володе принести его стол и тумбочку!
– Не надо, я сам! – рявкнул Храпунов.
– Володя, мы же команда, пусть ребята немного тебе помогут. – я опять перешла на ласковый тон.
– Ладно! – буркнул Храпунов и вышел из кабинета.

– Мужики, чего сидите? Давайте, быстро дуйте за столом!
– Саня поможет... - начал блеять Юра.
– Так, давай, тоже иди помоги. Он же твой сосед!
– А зачем нам Храпунов? – спросил Сашка.
– Я вижу в нем потенциал! – соврала я.

Я не хотела рассказывать ребятам, что меня прогнула Мейер. Кроме того, это сейчас они чужие люди, но вскоре привыкнут друг к другу и начнут общаться более доверительно, и конечно все расскажут Володе. Я сидела за столом, крутила в руках карандаш и размышляла какая Мейер хитрая. Она прекрасно знала, что мне бывает трудно общаться с Заказчиками в силу своего молодого возраста и женского пола, знала, что мне неудобно представляться Заказчику кем попало, знала, что я хотела бы возглавить отдел. И она не просто посадила мне в отдел Храпунова, он стал частью проектной группы, а это означало то, что теперь он получает зарплату из нашего фонда по проектам. Мейер сбросила с себя это финансовое бремя. И главное, все так по-дружески, легко и просто, что я при разговоре даже и не подумала о том, что Храпунов теперь на нашем содержании. Радостные новости о повышении и новом офисе усыпили мою бдительность.

«Хотела быть руководителем, вот тебе и задачка» - проскочила у меня мысль. У меня было два варианта: либо я заставляю Володю работать, либо просто начисляю ему деньги из фонда, и каким-то образом объясняю ребятам почему мы все его содержим. Первый вариант мне нравился больше, чем второй. Храпунова надо было срочно интегрировать в нашу среду и увязывать в процессе, пока он не успел расслабиться.

– Парни, завтра все вчетвером едем на месторождение! – объявила я, когда ребята притащили Володино имущество.
– Даже я? – недовольно спросил Юра.
– Конечно! Мужчины лучше ориентируются на местности и более внимательны, чем женщины. Глупо с этим спорить, не так ли? Поэтому мы все едем на обследование.
– А я даже еще компьютер не собрал! – подал голос Храпунов.
– А тебе он там и не понадобится! – улыбнулась я – Возьмите с собой еды, работы много, пообедать в столовой не успеем. Форма одежды полевая.

Пока мы бродили по руднику я наблюдала за ребятами. Юра, который видел месторождение только на картинке, с любопытством разглядывал инфраструктуру. Храпунову этот объект был знаком, и он, чувствуя себя хозяином, начал проводить нам экскурсию. Заметив, что Юра слушает его с открытым ртом, Храпунов обрадовался свободным ушам и принялся таскать его по всему месторождению и рассказывать про все склады и отвалы, показывать скважины, и в конце концов уволок его пешком на смотровую площадку.
– По-моему, Юрец сегодня пешком пройдет больше, чем за всю свою жизнь! – заржал Саня.
– А Володя довольно хорошо знает месторождение, видимо осматривал, а не просто приезжал пробы отбирать с одной кучи.

Вечером мы решили поужинать под открытым небом и возвращаться домой. Володя достал большую зеленую сумку и вынул целый комплект посуды для отдыха на природе. Поставил паяльную лампу под казанчик и принялся чистить картошку.
– Давай я тебе помогу! – сказал Юра.
– Да ладно, сиди уже, а то чуть не сдох на отвалах! – по-доброму подколол его Храпунов.

Общий язык был найден, но этого было мало. Володю можно отправлять в командировки, но это недостаточно для нормальной заработной платы. Новое направление деятельности его конечно встряхнуло, и он в первое время справлялся, но потом энтузиазм пропал, и он начал затягивать сроки. Выдашь ему работу на неделю, будет мусолить месяц, выдашь на месяц, еле уложится в три месяца. Поскольку он позиционировал себя суперменом, я попробовала режим дедлайна.
– Володя, блин... такой пиздец! – закатила я глаза. – Надо за 2 дня сделать раздел!
– Еппа-мама, да как так-то?!!
– Ну вот так! Заказчик с данными тянул, а теперь ему вынь и положи! Сделаешь?! Только ты можешь сделать это за 2 дня!
– Ладно... куда деваться..
– За срочность я накину тебе оплату, не переживай! – подмигнула я.

Какое-то время «дедлайн» давал плоды и Храпунов в очередной раз «спасал мир», но и это ему надоело. Пока он мучился с заданием я заметила, что он готов сделать что угодно, но только не свою работу. То он лез в расчеты Юры, то что-то искал для Сашки. И мы стали работать в режиме «Вовка-помоги», подсовывая ему различные небольшие задачи. Но постоянно нянькать Храпунова было невозможно, я уже сломала голову, как его мотивировать. И тут мне помог случай.

– О, черт, опять приедет Привалихин, будь он неладен! – вздохнула я.
– Оо, фак! Я, пожалуй, свалю с офиса, надо для плоттера бумаги купить – начал косить Саня.
– Ты предатель!
– А кто такой этот Привалихин? – спросил Храпунов.
– Это мой «любимый» клиент. У него на фабрике есть шламоотстойник в аварийном состоянии. Заключать договор на проект реконструкции они не хотят, ибо дорого. Поэтому заказывают всякую хрень, то канаву им сделать, то выемку засыпать... копеечные проекты.
– Это ОФ№2 что ли? – прищурился Храпунов.
– Да, ты угадал. Ну так вот, каждый раз он приезжает и нудит мне часами, что шламоотстойник и канава - это единый объект, и в проекте надо рассмотреть реконструкцию, или что шламоотстойник и выемка - это единое целое.
– Хитрожопый сукин сын!
– Да, в этот раз они заказали проект на переукладку трассы оборотного водовода, и сейчас он опять будет мне сношать мозг по поводу реконструкции.

Привалихин вскоре появился и завел свою старую песнь. Видя безразличие на моем лице, он поискал взглядом неравнодушных к его горю людей и наткнулся на Храпунова.
– Вот, Вы нас тоже поймите, мы же хотим аварии избежать, а то ведь что будет! Вот можно же водовод отремонтировать, и дамбочку нашу усилить заодно? Водовод и дамба - это же единое целое!
– Да, ваш шламоотстойник уже такое решето! Щас я Вам все расскажу!! - воодушевился Володя.

И Володя стал в красках рассказывать Привалихину о его раздолбанной фабрике и шламоостойнике. Где-то через полчаса Привалихин догадался какую совершил ошибку, потому что как раз в этот момент Храпунов распалился от переживаний и уже отчаянно жестикулировал перед его лицом, пучил глаза, и громогласно вещал о нашей развалившейся промышленности. Заказчик начал пятиться к двери, но Володя проворно блокировал ему выход и активно продолжал доносить серьезность проблемы. Вклиниться в монолог Храпунова было все равно, что броситься под локомотив, его невозможно было сбить с намеченного пути. Через час мне показалось, что Привалихин готов заплакать как младенец.

– Вы понимаете, я сам!!! Сам залез в Ваш шламоотстойник! – горланил Храпунов – Я поймал у Вас там рыбу!!! Там рыбаки сидят, видели?!
– Да,да – безнадежно кивал Привалихин.
– Я взял эту рыбу!!! – выпучил глаза Храпунов – и вспорол ей брюхо!!!! Вот этим самым тесаком!!! – для убедительности Вова достал свой мясницкий тесак, и показал, как он потрошил рыбу.
– И ч-ч-что? – промямлил испуганный Привалихин.
– А там у рыбы внутри шлам!! Ваш этот черный шлам! А ее рыбаки ловят!!! И продают потом людям!!!
– Д-да, это плохо-плохо!

Глядя на лицо Привалихина молящее о помощи, я закашлялась, чтобы не заржать вслух. Володя отвлекся, и Заказчик, использовав момент, прорвал окружение и пулей вылетел из кабинета.
– Ну вот, ушел! А только говорить начали! – досадно махнул Володя рукой.

С тех пор Храпунов стал менеджером по согласованию. Он с удовольствием ездил в экспертизу и «решал вопросы», и особенно любил выезды с комиссией. Комиссию чиновников он мог катать весь рабочий день по руднику в лютый мороз или таскать пешком по жаре, одновременно выебывая им напрочь мозги левой информацией. Некоторые чиновники подписывали ему акты и вовсе без выезда, и я их могу понять.

– Знаешь, а я бы хотел только вопросы решать! – сказал мне как-то Храпунов.
– То есть, ты не хочешь проектировать?
– Нет, не хочу... мучаюсь сижу! Может я буду только ездить?
– Можно, но ты потеряешь в оплате.
– Я согласен! Мне хватит! Я лучше буду общаться с людьми, мне нравится!
– Хорошо, договорились. И еще у тебя через неделю отпуск.

Часть 12

Время шло, отдел работал, шестеренки вращались. Мы стали выходить на крупных недропользователей и более серьезные проекты. С новым офисом в нашу компанию пришли и другие перемены. Сначала я узнала, что Мейер путем махинаций с прибылью выкупила доли у учредителей и стала полноправной хозяйкой компании. Она стала единственным владельцем еще до нашего переезда, именно с этим и было связано расширение фирмы. У нас стали появляться новые работники. Все, кто имел связи с бывшими учредителями были уволены.

– Ты общаешься с Михаилом? – как-то спросила меня Мейер за бизнес-ланчем.
– Да, но не часто. – ответила я.
– Что тебе о нем известно?
– То же, что и всем. После ухода работал инспектором, ездил по объектам. Но из-за распиздяйства его попросили. Открыл вроде как свою фирму, но дела идут не очень.
– Меня напрягает то, что он лезет в проектирование! – нахмурилась Мейер.
– А, я даже не переживаю об этом!
– Почему?
– Да ты что, забыла кто такой Миша? Вспомни, как на новогодний корпоратив мы съездили в горы!

В то время, когда Миша у нас еще работал, у фирмы была традиция перед новым годом выезжать в лес в загородный отель. Все сотрудники брали семьи, детей обязательно, и устраивали детский новый год с дедом Морозом и Снегурочкой. Миша был тогда ответственный за аренду автобуса. Места в доме отдыха были заказаны, предоплата внесена, люди с маленькими детьми и кучей багажа собрались утром в офисе и стали ожидать автобуса. А автобус все никак не ехал, а мобильный Миши был отключен. Прождав более 3-х часов люди поняли, что никакого автобуса не будет. Пока искали новый автобус, вроде как перезвонили с отеля и сказали, что раз мы не приехали к заселению, то нашу бронь они сняли и заселили номера. Сотрудники с детьми доехали на такси в городской парк, немного поводили там хороводы и злющие разъехались по домам. Вот и весь праздник. После выходных Миша как всегда нарисовался с довольным ебалом, сказал, что в последний момент он передумал и свалил с мужиками на охоту. А автобус? Ну, а что это разве проблема нанять другой автобус?

– Да, Миша редкостный мудак! – злобно сказала Мейер.
– А вспомни, сколько раз он опаздывал на деловые встречи? Все собрались, ждут, а у Миши свои дела! Ему даже в падлу позвонить! Неужели ты думаешь, что с таким отношением к людям, его фирма будет иметь успех?
– Не знаю, у Миши хорошо работает голова. Он ведь может нанять персонал.
– Ага, а чем платить?
– Он предлагал тебе работу? – тревожно спросила Мейер.
– Предлагал пойти к нему ГИПом, но разумеется, я отказалась.
– Почему?
– Мне доверяет множество наших Заказчиков, и я не хочу связываться с шарашкиной конторой.

– А что ты скажешь об этом? – Мейер положила передо мной том проекта.
– Хм, интересно... - ответила я, пролистывая проект.
– Интересно??? Это же твоя работа! – возмутилась Мейер.
– Ну как моя... текст мой, форма наша... но исполнитель тут не я! Это плагиат.
– Откуда у него наши проекты?
– Мог на предприятии взять, но я думаю это из экспертизы утечка.
– Из экспертизы? С чего ты взяла?
– Ну ты уже стала забывать какие методы у Миши... - я криво улыбнулась.
– Он что?? С кем-то там спит? – у Мейер на лице явно проступило отвращение.
– Ходят слухи...
– Вот же сукин сын!
– Да, забей! Стырил он форму и текст. Ну и что? Каждая работа уникальна. Никто не будет так фанатично выполнять графику как Саша, и расчеты как Юра! А для консалтинга знаний нет!
– Не всем нужно качество, кому-то просто нужна бумажка!
– Как правило, такой Заказчик идет в контору-однодневку, к которым сейчас можно отнести и Мишу. Это все равно не наша целевая аудитория.

Интересно, мне показалось, что интерес Мейер к деятельности Михаила отдает личными нотками? Она почти дернулась, когда я напомнила о его «методах», и почему-то сразу заговорила о сексе, хотя я вообще-то имела в виду Мишино очарование, мощно действующие на женщин. Впрочем, это не мое дело...

В дверях кабинета показалась голова заместителя директора.
– Можно? – спросил Женя.
– Чего спрашиваешь? Входи конечно!
– Элина устроилась в недра в отдел контроля экспертом! Мне пизда! – произнес Женя с глазами побитой собаки.
– Аххахаха! – не удержалась я – Прости!
– Нихуя не смешно, между прочим!
– Ну, а что? Вполне ожидаемо. У нее такая же фамилия как у дядьки. Взяли по старой памяти. Теперь пока догадаются, что с яблоньки упала картоха!
– У них на рассмотрении лежит мой отчет по месторождению золота.
– А от меня-то тебе чего нужно?
– Ну ты же единственная, кто общался с Элиной более-менее нормально!
– И что? – подняла я брови.
– Сходи вместо меня к ней, а?
– Есть у американцев такая поговорка «Относись ко всем людям одинаково хорошо. Неизвестно кто окажется в числе 12-ти присяжных».
– Это значит, что ты сходишь?
– Нет, это значит, что иногда эмоции нам дорого обходятся!
– Ну будь человеком! Выручи! – взмолился Женя.

– Я могу попросить съездить к ней Володю Храпунова – предложила я.
– Не надо! – ответил Храпунов – Я не удержусь и ебач ей раскрошу! Не доводи до греха!
– Вот видишь, Женя! Не срослось! – развела я руками.
– Я уже сказал им, что это твой отчет. Она будет тебе звонить. – тихо произнес Женя глядя в пол.
– Ну ты ваще молодец! Я понятия не имею, что написано в твоем отчете!
– Не губи! Ты же знаешь Титова с этого предприятия?
– Нет, не помню.
– А, это такой буйный дедок, орет что все вокруг ворье и коррупционеры! – пояснил Храпунов.
– Ладно, если у меня получится согласовать твой отчет, то ты, Женя, мне ответишь откровенно на пару вопросов, ок?
– А какие вопросы? – насторожился Женя.
– А над вопросами я еще подумаю... Но они будут точно не о венерических болезнях, обещаю!
– Договорились! – кивнул Женя и удалился под бешенный гогот Храпунова.

Новость о том, что Элина устроилась в отдел контроля, напрягала практически весь наш коллектив, в том числе и хозяйку. Когда Мейер заходила к новому начальнику отдела контроля с очередным конвертом, Элина сидела с презрительной улыбкой и даже с ней не поздоровалась. Вскоре Женька поймал меня в коридоре протянул телефонную трубку и беззвучно показал мимикой, что звонит Элина.

– Добрый день! – максимально непринужденно сказала я.
– Петрова? Ну здравствуй, здравствуй! – тон Элины не предвещал ничего хорошего.
– Чем могу помочь?
– Ваша конторка «Рога и копыта» еще не загнулась?
– Простите, я Вас не поняла! Представьтесь пожалуйста, кто Вы и с какой организации звоните.
– Отчет по месторождению золота, это твоя работа?
– Секунду, я уточню... - я сделала паузу - Да, этот отчет выполняла наша фирма. По нему готовы замечания?
– Чтобы через час ты была у меня, иначе я его отклоню с рассмотрения!
– Боюсь, что я ничем не могу Вам помочь! Поступайте, как считаете нужным.
– Всмыысле? Ты чо не придешь?
– Извините, я не вижу смысла в личной встрече. Есть прекрасная бюрократическая процедура отправки отчета на доработку по замечаниям, она определена инструкцией Вашего управления. Давайте просто ей следовать! – холодно ответила я.

Элина оборвала звонок. Женя отключил параллельную трубку и принял позу «рука-лицо».
– Бля, Петрова! Ну я же просииил!
– Женя, ты слышал, как она говорила? Ты полагаешь, что я побегу к ней как собачонка? Ты за кого меня принимаешь?
– Теперь всем отчеты отклонят! Мы попадем на штрафы.
– Чтобы отклонить надо официально выставить замечания, а для этого необходимо хоть что-то соображать. Судя по разговору, мозгов у Эли с момента увольнения не прибавилось. Вот и посмотрим, что она напишет!
– Сама не напишет, так коллеги ей помогут!
– Раз помогут, два помогут, а потом выгонят ее к чертовой матери. Ты же сам ей помогал. Забыл какая она благодарная?
– Ну почему именно на моем отчете? Есть и другие отчеты нашей фирмы!
– А чем это ты лучше других наших исполнителей, Женя? Ты же замдиректора, а не какой-то левый Вася! Ты ответственность несешь за коллектив!

Несмотря на высокую должность Жени, никто его как руководителя в коллективе не воспринимал. Основной причиной такого отношения, конечно, был сам Женя и его жизненная позиция. Есть такая поговорка: «знал бы где упасть, соломки бы подстелил», и она относилась к Жене чуть более чем полностью. Женя настолько боялся риска, настолько боялся упасть, что был готов постелить не только соломку, но и коллег, друзей и даже родную мамку.

Практически сразу после назначения Женя перераспределил предприятия и забрал себе самые «шоколадные» договора, бросив ребятам то, что осталось. Если сотрудник обращался к нему за советом или помощью, то всегда слышал в ответ фразу: «А что мне за это будет?». Чтобы добиться помощи, Женю надо было уговаривать и кланяться в ножки полдня. Даже Мейер перестала к нему обращаться и о чем-то просить.

Второй причиной, по которой Женю игнорировали, была стычка с Элиной. Эля была первым серьезным испытанием Жени как руководителя, и он эту битву проиграл. Он сразу же пришел жаловаться в наш отдел приняв роль потерпевшего, позволил Эле открыто хамить, делал за нее работу. Кто же после этого будет всерьез подчиняться такому трусливому управленцу? Эля зарубила его репутацию на корню.

Вскоре, после звонка Эли, опять прибежал Женя с трубкой и сказал, что теперь звонит начальник отдела контроля.
– Наш специалист передала мне, что Вы отказываетесь от сотрудничества! – голос начальника отдела звучал более адекватно.
– Ни в коем случае! – ответила я сахарным тоном.
– Почему же Вы отказываетесь приехать?
– Вы меня простите, но я не совсем поняла в чем проблема. Я задала вопрос есть ли замечания и не получила ответа...
– Элина наш новый сотрудник, ей не все понятно, и она просто хотела побеседовать и задать вопросы.

«Ага, нихера не понимает! А Петрова должна метнуться по приказу и устроить бестолочи ликбез!».

– Ах, вот оно что! Но, понимаете, я правда не могу ей помочь! – с великим сожалением в голосе ответила я.
– По какой причине?
– Дело в том, что я не являюсь исполнителем отчета, поэтому не смогу правильно ответить на вопросы. Это же большая ответственность, а я могу Вас подвести! Этот отчет разрабатывало само предприятие, а именно господин Титов из производственного отдела, а мы лишь ставили свою печать. Вы с ним знакомы?
– Не припоминаю.
– Это чрезвычайно эмоциональный человек! Очень активный! Постоянно кричит, что все вокруг ворье и коррупционеры! Вот как-то в СЭС ему что-то не понравилось, и он стал инициатором прокурорской проверки, представляете? Буквально забросал прокуратуру жалобами!

«Чо ты пиздишь!!» – полушепотом полумимикой сказал мне Женя.
«Заткнись!» - сказала я ему беззвучно и махнула рукой.

– Я конечно могу попросить господина Титова приехать к Вам и ответить на вопросы, но он очень неприятный человек. А я Вас подвести ни в коем случае не хочу! Так что я в замешательстве...
– Может Вы сами разберетесь с отчетом и подъедите?
– Я бы с радостью, но отчеты, это совсем не моя специализация. Мне нужен как минимум месяц, чтобы с ним разобраться.
– Тогда пришлите одного из Ваших специалистов! – не сдавался начальник отдела.
– К сожалению, ребята загружены, и я никому это сейчас не смогу поручить, предприятие довольно большое! Да Вы выдавайте замечания официально, я их перешлю Титову, и пусть он сам корректирует свою работу.

Начальник отдела тяжело вздохнул, пробормотал что-то непонятное и попрощался.
– Петрова, ну как ты можешь так нагло врать? – развел руками Женя.
– А что? Тебя мама только правду учила говорить?
– А если он позвонит в СЭС и проверит?
– Да никуда он не позвонит! Как ты себе это представляешь? Какая именно СЭС и в каком году неизвестно. Да и не то положение у него, чтобы названивать с такими вопросами.

Часть 13

Мы с Женей сидели в кофейне около офиса.
– Ну, я жду твоих интимных вопросов Петрова!
– До меня дошли слухи что... - сделала я паузу, разглаживая салфетку – Что нас ждут кадровые перестановки.
– Да, но я не особо в теме – уклончиво ответил Женя.
– Я слышала, что ты более не будешь замом... Это так?
– Тебе Мейер сказала?
– Нет, это не Мейер. Да и не важно кто сказал. Это правда?
– Да правда, и я об этом совершенно не жалею!
– А что так? Должность не оправдала ожиданий?
– У меня оклад сраных 10 тысяч рублей! Представляешь? Сраных 10 тысяч!
– Маловато...
– У нашего офис-менеджера 12 штук, а у замдиректора 10! Ты считаешь это нормально?
– Ну, а что Мейер говорит?
– Она говорит, что я хорошо получаю за отчеты, поэтому больше оклад поставить не может. Типа мне итак норм! – Женя развел руками.
– И как же ты работаешь?
– Да никак! Я вообще решил не напрягаться, раскидаю работу, переговорю иногда с заказчиком. Да и все! Следить за нашими, кто там что наделал, мне нафиг не нужно. А ты хочешь на мое место?
– Нет конечно, я просто не люблю сюрпризов.

На самом деле я готовилась к разговору с Мейер. Я была начальником проектного отдела, но у меня не было оклада. Мы всем отделом получали деньги с фонда в рамках какого-то конкретного проекта. Я была начальником отдела, ГИПом и исполнителем одновременно. С проекта мне шла оплата за выполнение разделов и небольшая часть за ГИПа. А начальник отдела был бесплатным. В начале меня это особо и не парило, так как отдел маленький и Заказчиков было не так уж много. Но со временем поток клиентов вырос, Мейер постоянно просила меня помочь сделать то тех.задание, то коммерческое, и в конце концов перебросила на меня эти вопросы полностью. Административная работа стала жрать у меня много времени, а я стала перекидывать часть своих проектных задач на парней, так как мы не успевали по срокам. Работа разумеется перекидывалась вместе с оплатой, и получалось что зарплата у парней стала выше моей, а я, теряя в оплате, все чаще оставалась в офисе ночами, чтобы доделать проект.

Когда я попыталась все это объяснить Мейер, то услышала в ответ знакомую фразу:
– Я считаю, что ты довольно хорошо зарабатываешь на проектах.
– В том то и дело, я получаю только за проекты, а остальная моя деятельность никак не оплачивается.
– Ну и какая же это деятельность?
– За последний месяц приходило 6 предприятий. На изучение документов и составление коммерческих у меня ушло по 2 рабочих дня минимум. Ни один из Заказчиков не заключил с нами договор. Получается я отработала с ними 12 дней, и ничего не заработала.

– Ну так выдели себе сумму с фонда оплаты труда из проектов! – предложила Мейер.
– То есть я должна сказать ребятам: «Ребят! Я слишком много времени трачу на привлечение клиентов, потому решила откусить от ваших зарплат себе по кусочку!». Клиенты, которые уходят никакого отношения не имеют к нашему фонду, фонд у нас определен по каждому проекту, и не скажу, что он огромный.
– Ну хорошо, я могу поставить тебе оклад, но тогда сдельную зарплату за проекты ты получать не будешь! - отрезала Мейер.
– То есть я не буду проектировать?
– Нет, проектировать ты будешь как раньше, но у тебя будет стабильный оклад вместо сдельщины.
– И какой размер оклада?
– Ну скажем 1000 долларов, я считаю, что это нормально.
– Так у меня на сдельщине выходит 2500!
– Ну вот видишь, я же говорю, нормально получаешь!
– Так я работаю по 15 часов в день, без выходных и праздников! Пересчитай это на обычный 8-часовой день!
– Я считаю, этот разговор бессмысленным. Если у тебя больше нет вопросов, я тебя не задерживаю!

Я сидела за столом и смотрела сквозь экран монитора. Я хотела, чтобы между специалистами оплата проектов была честной и прозрачной. Чтобы никто не чувствовал себя обманутым, чтобы люди чувствовали легкую конкуренцию между собой и были в тонусе. И это прекрасно работало! Что же теперь получается, что я сама себя обманула? Я теперь бесплатный руководитель с кучей ответственности... Получается надо было с самого начала закрыто распределять деньги и тянуть одеяло бюджета на себя? Но это же неправильно!

И я оставила все так, как есть. Я уже давно «болела» нашей компанией, слаженная работа и доброе имя нашей фирмы были для меня чем-то священным. Я заметила, что у специалистов не из моего отдела возникают затруднения со сбором материала на предприятиях, и разработала шаблон опросника. Опросный лист шел приложением к каждому договору, и Заказчик заполнял его сразу, таким образом, наши работники не тратили свое время на запросы и переписку. Я постоянно покупала за свои деньги специализированную литературу в наш отдел, таскала материалы с выставок, чтобы работники были в курсе новейших достижений. Каждый год я обновляла буклеты нашей компании, пополняя их новыми услугами и опытом работ. Словом, какой только хренью я не занималась и мне это нравилось!

Вы наверняка встречали людей, которые приносят на работу какие-то вещи из дома, или что-то покупают за свои деньги. Про таких еще говорят: «Все люди, как люди, с работы добро тащат домой, а ты наоборот!». Я была именно таким человеком!

Неприятный разговор с Мейер меня напряг, и я ехала на очередное предприятие молча.
– Ты сегодня не в духе, да? – спросил меня водитель.
– Нет, все нормально, просто устала.
– А хочешь прикол? – водитель пытался меня развеселить.
– Давай прикол!
– Бухгалтерия объявила тебе бойкот!
– А я смотрю у людей дохуя свободного времени – злобно огрызнулась я.
– Да не обращая внимания, это просто курятник!
– Да я не понимаю, как при 20 специалистах, которые непосредственно выполняют работу, за которую нам платят деньги Заказчики, можно содержать целых 5 бухгалтеров! Какого хрена они делают?
– Чай пьют!
– Их давно пора заменить одним толковым человеком.

Вероятно, Мейер была такого же мнения, потому как бухгалтеров действительно уволили, оставив только одну женщину на первичке. Роль главного бухгалтера и человека, который начисляет и выдает зарплату, всегда исполняла Мейер. Но теперь на эту должность был нанят новый человек, здоровенная тетенька с короткой фамилией Кох.

– Бесит меня эта сука! – жаловалась мне Ираида.
– А что случилось?
– Нет, ну ты прикинь! Мне надо уезжать на рудник на несколько дней! Я иду к Кох чтобы получить командировочные, а она говорит: «тебе срочно?». Нет, сука, мне через месяц!
– И что выдала?
– Я к ней за командировочными подходила ТРИ раза! ТРИ, сука, раза! На четвертый я разоралась у Мейер в кабинете, и эта пизда Кох наконец-то мне их выдала!
– Эээ.. мда. Ну я пока ничего не могу сказать. Мы еще не подходили.

Но Кох не заставила нас долго ждать.
– Слушай, у меня проблема! – сказал мне водитель.
– Какая?
– Ну помнишь я ездил с Сашкой на съемку? Ты сказала, что мне оплата за помощь десять тысяч?
– Ну да, конечно!
– Так вот Кох выдавала мне зарплату, а там в квитке за этот выезд не десять, а шесть!
– То есть как шесть? А ты подходил спрашивал, где еще четыре?
– Да нее, ладно, хер с ними...
– Как это хер с ними?!! Это же твои деньги! Сходи и спроси!
– Нет, я не пойду! Пусть подавится! – грустно ответил водитель, глядя в пол.
– Нет! Нет! Так не пойдет! Я сама к ней схожу и разберусь!

Кох невинно хлопала глазами и изображала измученный вид. Якобы людей много, якобы разобраться трудно. Конечно доплатит, в следующим месяце... обязательно... Но, через месяц ситуация повторилась уже с другим спецом.
– Слушай, а мне срезали 20 штук за цинковое! – удивленно сказал Сашка.
– Что?!!
– Ну да! Вот Кох выдала квиток по зарплате.
– Блять! Так иди сходи к ней!
– Нет – смущенно сказал Сашка – я не пойду!
– То есть как ты не пойдешь? Саша! Это твои 20 штук!
– Я не могу... Да ладно...
– Твою мать!!!

Часть 14

Мейер заключила небольшой договор с крупнейшей компанией, принадлежавшей иностранцам. Несколько месторождений нашей страны находились у них в долгосрочной аренде. Я поехала в головной офис, чтобы отвезти подписанные договора, и посмотреть, как у них все устроено.

Огромное административное здание в мраморе и стеклах встретило меня строгостью и холодом. Я почувствовала себя крайне неуютно в своих джинсиках и короткой курточке. В нашей фирме не было особого дресс-кода, так как в любой момент ты мог сорваться и поехать на объект. И даже если мы ездили к Заказчикам, то, как правило, совмещали это с осмотром производства, по этой причине костюмов мы не носили.

В этом же огромном здании из стекла и камней все ходили при полном параде в костюмах и галстуках, благоухая парфюмом, блестя надраенными ботинками и лицами. Мне показалось, что все сотрудники улыбаются сами себе, от того что их прет работать в такой крупной компании. Я добралась до приемной и поняла, что я почему-то жутко нервничаю. Постучала в дверь и приоткрыла ее:
– Добрый день! Фирма NN. Разрешите передать договора... - проблеяла я каким-то жалким голосом.

«Блин, да что со мной творится?» - подумала я.

Секретарь медленно повернулась в высоком кожаном кресле, смерила меня надменным взглядом и не здороваясь произнесла:
– Ждите в коридоре!

Я закрыла дверь и, испытывая чувство смущения, стала ждать. Прошло 20 минут, но ко мне никто не торопился. Тогда я вновь постучала и открыла дверь.
– Примите, пожалуйста, договора! – сказала я более твердо и вошла в кабинет.
– Вам же сказали, ждите в коридоре! – секретарь посмотрела на меня как на говно.
– Прошло уже 20 минут, извините, дольше не могу! Примите, пожалуйста, договора, либо подскажите каким образом мне их направить?
– Ладно, давайте сюда. Фирма NN... - она опять одарила взглядом полным презрения – В следующий раз, направьте бумаги почтой! И не надо сюда ходить!
– Хорошо! Я учту! – сказала я как можно уверенней, пытаясь сохранить «остатки лица».

Зашкаливающий снобизм секретарши обжег меня как удар кнутом. Я понимала, что эта девушка непрофессионал. Персонал должен вышколено улыбаться, а не вести себя подобным образом. Я испытывала чувство обиды, стыда и злости на себя за то, что вот так растерялась. Я была не права, в больших компаниях есть свои правила, и, если ты хочешь сэкономить свое время, необходимо их соблюдать. Это касалось и формы одежды.

Невозможно пойти в торговый центр, купить одежду и аксессуары и выйти оттуда в облике делового человека. Я прекрасно это понимала, и поэтому на вторую встречу ограничилась тем, что надела костюм, который у меня был, взяла сумку с ноутбуком, заколола волосы и напялила очки вместо линз. Встречу мне назначил главный инженер подразделения, которое заключило с нами договор, поэтому я опять попала в ту злополучную приемную.
– Добрый день! У меня встреча с Михаилом Петровичем в одиннадцать. – спокойным голосом сказала я секретарю.

Девушка откинулась в кресле насмешливо осмотрела мой костюм и сумку, и сделала вид, что она справилась со своей улыбкой. На ее столе стояла золотистая табличка с именем «Жанна». Кто бы сомневался! Кабинет Жанны был промежуточным между кабинетом главного инженера и кабинетом директора подразделения.
– Михаил Петрович занят! Ждите в коридоре!
– Я, конечно, подожду, но сейчас без пяти одиннадцать. И если Вы меня не пригласите, я позвоню Михаилу Петровичу на мобильный. – предупредила я Жанну.
– По какому вопросу?
– Я с фирмы NN и у нас заключен договор на проект.

Михаил Петрович оказался матерым производственником. Он был одет в костюм, но без галстука, рукава рубашки закатаны до локтей. Дежурный пиджак висел на спинке стула и, видимо, не первый день, так как на нем были видны заломы от спины. Михаил Петрович смотрел на меня хитро прищурившись.
– Тут мне на обогатительной фабрике сказали, что Вам удалось протащить проект с отработкой глины на площадке для отвала. И все это без оформления разрешения на добычу!
– Да, верно. Был у нас такой проект.
– И как же Вы это сделали?
– Заложили на отведенной территории под отвал снятие почвенного слоя и потенциально плодородных пород, которые как раз были представлены суглинком. А суглинок использовали для переслойки ярусов. отвала.
– И что? Согласовали Вам такое?
– Конечно! Природоохранное мероприятие ведь!
– Ай, хитро! – потер руки Михаил Петрович – Но, а у нас вот какая задача!

Михаил Петрович развернул план и ткнул в него пальцем.
– Вот тут! Значит, так получилось, что нашим орлам далеко было возить породу на отвал. Плечо было большим. И они навалили породы аккурат за нашими ж/д путями.
– Так. И чего теперь нужно сделать?
– Ну породы-то там уже много, начни ее отгружать да перевозить на отвал, так орлы еще ж/д пути разберут! Мы хотим такой проект, чтобы прям тут был отвал!
– А есть ли съемка насыпи?
– Момент! – Михаил Петрович нажал кнопку – Жанна, соедини с главным маркшейдером!

Вскоре раздался звонок телефонного аппарата.
– Михал Петрович, искали? Это Фролов! – раздалось по громкой связи.
– Кто?! Фролов, ты? Ты мне не нужен! Ложная тревога! – сбросил звонок Михаил Петрович и опять нажал кнопку – Жанна зайди!

Раздался робкий стук в дверь.
– Войди!!! – неожиданно громко рявкнул Михаил Петрович.
– М-можно? – запинаясь пропищала Жанна.
– Я тебе с кем сказал меня соединить? Че молчишь?!!! Отвечай!
– С главным... - чуть слышно пикнула Жанна.
– Чиивооо? Быстро отвечай с кем?!
– С главным..эээ..
– Ну-ну? С кем с главным?!! Опять слово плохое, да? С маркшейдером! Марк-шей-де-ром! А ты мне с кем соединила?
– Я.. я..
– Фролов у нас кто?
– Ну он.. главный..
– Дай подскажу, он главный энергетик! Господи Жанна, какая ты тупая! Если тебе дать швабру, ты, наверное, обратным концом будешь в ведро тыкать, ей-богу! Уйди на хрен, с глаз долой!

Эта ситуация меня позабавила, и я даже обрадовалась, что в такой большой и серьезной компании, такой родной и близкий сердцу бардак. Кроме того, Михаил Петрович в общении был прост, и это было приятно. Он потыкал своими толстыми короткими пальцами в маленькие кнопки нокии и вскоре нам принесли распечатку съемки.
– Ну как? Получится у нас тут отвал?
– Честно говоря, не получится. Места мало, смотрите, тут граница земельного отвода недалеко. Но можно попробовать иначе...
– Как иначе?
– Я смотрю, у Вас тут указано, что этот участок подтоплен.
– Ну да, там небольшое болото.
– Давайте сделаем проект на мероприятие по укреплению насыпи под ж/д путями.
– И в чем оно будет заключаться?
– Сделаете планировку поверхности породы, чтоб было не выше насыпи под ж/д, и откос с более пологим уклоном. Можно потом перекрыть грунтом и за пару-тройку лет это все зарастет травой. Ну как?
– И что пропустят такое?
– Да, это же мероприятие! В разы лучше, чем отвал, и согласуют быстрей. На отвал надо еще кучу бумажек оформить, а на мероприятие несколько лабораторных анализов пород и все.
– Так это получается, что нам почти ничего делать не надо! Ай, хитро! – потер руки Михаил Петрович.
– В нашем деле главное правильно преподнести информацию. Правильно назвать проект.

– И где Ваше руководство кадры находит? Нам бы таких головастых!
– Спасибо! – улыбнулась я.
– А Вы с Петровым Сергеем Степановичем не родственники?
– Да, это мой дед.
– Ого! – обрадовался Михаил Петрович – Вы дочка младшего или старшего сына?
– Младшего.
– А родители тут?
– Нет, они уехали из страны несколько лет назад.
– А стало быть, это твоя проектная фирма?

«Откат что ли хочет?» - промелькнула у меня мысль.

– Нет, я просто наемный работник.
– Я работал у Сергей Степаныча! Эх, какой был человек! Порядочный до мозга костей!
– Спасибо! – я опять улыбнулась.
– Говорили, что... - Михаил Петрович запнулся – что он умирал в нищете?
– Да, это так! – немного помедлив ответила я.
– Просите! Наверное, это было некорректно с моей стороны!
– Все в порядке! Я предпочитаю называть вещи своими именами. Именно в нищете. Нам даже не на что было купить ему инвалидное кресло, спасибо управление помогло.
– Да, честные руководители никогда не были нужны этой стране! Неблагодарное это дело! – вздохнул Михаил Петрович и посмотрел в окно куда-то вдаль.
– Это был закат девяностых. Всем было трудно! – спокойно ответила я.

Часть 15

Нашему отделу исполнился год. После неудачного разговора об окладе, Мейер заметила, что мой энтузиазм поугас, и стала ко мне еще более дружна. Мы стали все чаще вместе обедать и говорить на отвлеченные темы. На летучках нас захваливали. Нашему отделу была подарена кофемашина.

Как-то Мейер мне подсунула резюме на изучение, а потом мы провели с кандидатом собеседование.
– Ну и как тебе этот Максим? – спросила Мейер.
– Классический продавец! Харизматичен, хорошо подвешен язык, немного назойлив.
– То есть, он тебе не понравился?
– А причем тут понравился или не понравился? Он же не проектировщик!
– А я считаю, что нам такой человек нужен!
– Зачем? Что он будет делать?
– Он разбирается в новых технологиях, я считаю это будет полезно для наших проектов!
– Ты обратила внимание, где он работал? То одно продавал, то другое. Нигде дольше года не задерживался. Ему нужна не наша фирма, а наши клиенты, чтобы им впаривать свое барахло! Неужели ты не видишь? Тем более он никогда не проектировал!
– Ну это ты зря! Они ведь тоже проектируют, когда оборудование подбирают для предприятия. – не сдавалась Мейер.
– Да, инженера у них есть, но Максим-то продавец! У него в речи сплошное step-by-step!
– По-моему, ты просто боишься конкуренции! – Мейер стала смеяться.
– Похоже, что я трясусь за «высокооплачиваемую» должность начальника отдела? – я начала злиться.
– Ага, злишься! Значит Максима мы берем и точка!
– Бери, но у меня нет для него работы.
– Ну значит, он научится! Вы же научились! Не надо себя считать особенными!

Спорить с Мейер было бесполезно, она была очарована этим продавцом нанотехнологий. Парень и правда был харизматичен, и даже весьма недурен собой, но меня сразу стало раздражать его желание подстраивать под себя обстановку и окружающих. Уже на собеседовании он передвигал канцтовары на столе Мейер, ходил по кабинету размахивая руками, трогал статуэтки, крутил флаг. В общем не парился и чувствовал себя как дома.

Как только трудовой договор был подписан, он каким-то невероятным способом, задурил Мейер башку и за счет компании улетел на неделю в Германию на выставку. Мы все ожидали, что он вернется и расскажет о выставке, но выудить у него какую-либо информацию было невозможно. За то малое время пока Максим находился в офисе, он уже успел рассказать в каких странах он отдыхал, как поглощал экзотические блюда, пил старые вина, курил сигары, танцевал девочек. Потом он поехал на две недели на какое-то непонятное обучение, опять же за счет фирмы. Мне было на руку его отсутствие, лишь бы работать не мешал, а вот парни начали задавать вопросы:
– Какого хера этот Макс тусит в Германии, а я торчу в офисе? - возмущался Храпунов.
– Да, чувак еще ни копейки фирме не принес, а уже загорает! – поддакивал Сашка.
– Да, мы тоже хотим на такие курсы! – вякал Юра.
– Это не мой выбор! Это решение Мейер! – пыталась я отмазаться от ребят.

Пока Максим болтался в Германии, к нам пришел Заказчик и предложил сделать проект на свалку бытовых отходов находящуюся в маленьком городке.
– Но это совсем не наша специфика! – возражала Мейер.
– Так у нас теперь есть человек специально обученный, не так ли? – кинула я ей вызов.
– Этот проект совсем не для него!
– Почему? Он же как раз был на выставке по новым достижениям в области переработки отходов в конфеты? Представь, сколько у нас таких свалок! Сейчас как наклепаем кучу типовых проектов. Это же золотое дно! – мечтательно закатила я глаза.
– Ты так считаешь? – задумалась Мейер.
– Это, конечно, от Максима зависит... но тут столько возможностей! Новейшие линии сортировки, брикетирования и переработки! Побочные производства пластиковых изделий! К тому же Максим вообще не горняк, так что иного варианта пока нет.

Жадность Мейер перевесила, Максима не было рядом, и она согласилась. Когда Макс вернулся весь пахнущий парфюмом из дьюти фри, и узнал какая работа его ждет, он меня воистину возненавидел. Его нельзя было назвать трусом, поэтому от проекта он не отказался и поехал на обследование объекта вместе с нашим водителем. Водитель потом пересказал мне весь тот ушат дерьма, что вылил на меня Макс за время поездки, и скажу, что говна там было не меньше, чем на свалке. Макс изучил задачу с полигоном, что-то там погуглил и отправился к Мейер:
– Я тут одну крутую технологию нарыл по бытовым отходам!
– Прекрасно!
– Да, это очень круто и перспективно! В общем мне надо слетать на стажировку в США!
– Обязательно полетишь! – ответила Мейер – Но сначала ты должен заработать свой первый миллион! (прим. авт. – это означало, что сумма прибыли по договорам должна составить не менее 1 млн).
– эээ... рублей?
– Ну, раз в США доллары, значит долларов! – ответила Мейер смеясь.

Макс занимался своим отдельным проектом и вскоре, я почувствовала, что он сменил тактику. В нашем кабинете все чаще звучали шутки про женщин, потом про блондинок, потом про подкаблучников. Вечерами в офисе стало появляться пивко, и, когда я заставила Мейер запретить распитие алкоголя, то это привело к мужским посиделкам в баре. Юра-нерд, который жил с мамой видел в Максиме старшего брата. Сашке, которого постоянно пилила жена, наверное, было приятно общество активного холостяка. Храпунов в бар не ходил, потому что был «зашитый». У нас сплотилась настоящая мужская компания.

Я заметила, что парни помогают Максу с проектом на полигон. Ну, а как иначе? Друг ведь! Сашка выполнял графику, Юра какие-то расчеты, Храпунов доставал какие-то справки. Никакой оплаты за свой труд ребята не видели. Это же просто помощь другу, а не работа. Макс медленно, но верно настраивал парней против меня. Его главным козырем было то, что мужик не должен подчиняться бабе ни в коем случае. Это противоестественно, и вообще, позор на весь мужской род.

Я смотрела на парней и думала о том, как же люди быстро привыкают к хорошему. Они уже забыли, как я притащила их в эту фирму, как мы вместе учились и разбирались с проектами, как я каждый месяц выколачиваю их зарплаты у Кох, как я вступаю в длительные дискуссии в переписке с Заказчиками, лишь бы только минимизировать замечания и переделки. А теперь, я слышу обидные пошлые шутки и критику на любые мои действия. Мои сотрудники вместо благодарности стали попросту срать мне на голову.

Но Максу этого было мало. Подпорченная атмосфера в отделе его не удовлетворила. Он начал ходить к Мейер и капать на мозги, что у нас в отделе сплошь распиздяйство и давно пора приучать работников к дисциплине.

Действительно, у нас не было дисциплины в отделе в классическом ее понимании. Мы приходили в интервале между 10-11 часами дня и сидели до полуночи. Сашка уходил в 9 часов, под матерный поток слов жены из телефона. Мы часто приходили в офис в субботу, воскресенье, на праздниках, и даже находясь в отпуске. Разве могла я при таком режиме работ, требовать приходить к 9 утра? Я никогда не стояла у исполнителей над душой и не контролировала каждый их шаг. Я выдавала задание, мы определяли вместе сроки исполнения и контрольный день. Контрольный день нужен был мне для того, чтобы узнать успевает ли специалист, и если не успевает, то заранее сообщить Заказчику о продлении сроков. Сашка хронически не мог рассчитать нужный ему срок, и его «три дня» надо было умножать на пять.

Ребята могли целый день сидеть на развлекательных ресурсах, я не заглядывала в их мониторы. У проектировщиков есть муза, и когда муза уходит, то работать невозможно. Да и объем работ порой выматывал капитально. Юра и Володя Храпунов частенько играли в контр-страйк. Все были взрослыми людьми, работавшими в одной упряжке, и прекрасно осознавали, что надо сдать работу вовремя. Стоять за спиной с дубиной не требовалось.

Макс убеждал Мейер, что надо работать более эффективно, и что он знает, как это сделать. Он посещал семинары именитых управленцев и там его научили, как выбивать из ленивцев все дерьмо. Вся эта жажда власти совпала у меня с приступом дикой усталости, и я засобиралась в отпуск. Макса я оставила в качестве своего заместителя.

Буквально за три дня до отпуска, мне позвонил Михаил Петрович и попросил приехать.
– Тут у нас есть одна проблема...
– Что случилось?
– Утечка мазута на территорию площадки, надо почистить как-нибудь подешевле.
– Инспектор в курсе?
– Да, вот предписание готовят, ну что сделаете нам проект на мероприятие? Только нам самый простой и дешевый способ нужен! И без лишнего шума.
– А куда разлилось? На почву?
– Нет, там техноген.
– Хорошо, мы посоветуемся с нефтяниками. Мейер вышлет коммерческое.
– Только нам без лишней огласки, может как-то получится написать, что это технологический пролив.
– Обещать не буду, но я подумаю.

Через неделю мне стали в почту приходить письма от Сашки и Храпунова. Ребята писали, что Макс активно меня подсиживает и наводит в отделе свои порядки. Заставляет приходить к 9 утра, и в конце рабочего дня составлять отчеты о выполненной работе, которые относит Мейер. На письма ребят я решила не отвечать. Еще через две недели Саша написал, что Максим собирается ехать к Михаилу Петровичу, чтобы предложить купить какую-то импортную установку для очистки грунта от нефтепродуктов.

Я разозлилась и стала искать номер Михаила Петровича в мобильном, нужно было срочно предупредить его. Но мой палец завис над зеленой кнопкой... я вспомнила резкий характер Михаила Петровича, его замечательный жаргон, его зычный голос... и подумала, что он матерый волчара, который не нуждается в предупреждениях. Я отключила телефон и вышла изо всех мессенджеров.

Как меня ни жгло любопытство, но телефон я включила только утром в первый рабочий день после отпуска. Ранее я включить не могла, чтобы тем, кто меня искал не пришла смс, что я в сети. Я увидела несколько звонков от Михаила Петровича, множество звонков от Мейер, Саша и Храпунов меня тоже искали. Я ехала в офис, а мое любопытство бежало на 100м впереди. Мало ли.. а вдруг я там уже и не работаю!

Первое, что я увидела на лицах своих коллег было смущение. Максима не было в офисе, и ребята принялись наперебой рассказывать мне новости. Сначала они рассказали, как Максим отрабатывал на них свои управленческие навыки. Пытался заставить носить рубашки с бейджами и приходить к 9 утра. Был далеко послан, и поэтому побежал к Мейер за поддержкой. Мейер отменила рубашки, но приказала подчиняться Максу. Ребятам пришлось приходить к 9 утра. После появились отчеты о выполненной работе с 9:00 до 18:00, которые сдавались Мейер. Потом возникли утренние планы на рабочий день, которые тоже сдавались Мейер. Если утренний план не совпадал с вечерним отчетом, то ребята писали объяснительную.
– Максим - это фашист проклятый! – возмущался Храпунов.
С нашего сервера были удалены все фильмы и музыка, за что ему отдельное спасибо сказал весь коллектив. Никакого контр-страйка и развлекательных ресурсов, Макс постоянно контролировал работу.

Кульминацией событий была поездка к Заказчику. Максим с Михаилом Петровичем не был знаком, и о щедрости большой компании имел ложные представления. Поэтому, когда он принялся впаривать свою установку, то узнал о себе много нового. Пытаясь убедить Михаила Петровича в серьезности проблемы Максим ляпнул, что собирается написать статью в газету об этой аварии. Михаил Петрович взревел как раненый бык нахуесосил Макса и практически выбросил его из кабинета. Потом он позвонил Мейер и нахуесосил ее. До меня он не дозвонился.
В конце истории Кох выдавала зарплату и опять подрезала бабло.

– Кем он себя возомнил! – горланил Храпунов.
– Ни черта не соображает, но лезет командовать! – шипел Сашка.
– У меня вообще мигрени начались – жаловался Юра.
– Нет, ребята! – спокойно улыбнулась я – Макс прав!

В кабинете воцарилась тишина.
– Что? Как это прав? В чем прав? – часто моргал Храпунов.
– Я понимаю, что кое-где он перегнул... но идея хорошая. Работа сделана! Статистику собрал! Дисциплина дает свои плоды.. просто не сразу. К этому надо привыкнуть.
– Да ты в своем уме? Так работать невозможно! – возмутился Саша.
– Я отдохнула в отпуске, перезагрузила голову. И подумала, что на мне слишком много обязанностей... – я сделала паузу и посмотрела в окно – Я буду работать с Заказчиком, и буду проектировать. А контроль исполнения и организация процесса будут на Максиме.
– Нет! – хором отозвались парни.
– Ребят, ну Вы меня поймите. Я задолбалась! Я сижу в офисе до середины ночи... Оно мне надо?
– А как теперь наша зарплата? Ты сходишь к Кох? – спросил Сашка.
– Теперь этот вопрос решает Максим.
– Пиздец... - выдохнул Храпунов.
– Скажи честно, это ты так шутишь? – спросил Саша.
– Нет, совсем не шучу!

Ребята промолчали. Они не поверили мне и подумали, что я их разыгрываю. Макс меня избегал, но я все-таки поймала его и поговорила по душам. Я сказала, что одобряю порядок и дисциплину. И что я обязательно буду писать отчеты о выполненной работе, потому как это дает реальную картину по срокам, и с такой статистикой потом легко планировать. С Михаилом Петровичем я постараюсь переговорить и убедить, что это было лишь досадное недоразумение. И что у меня самой, глядя на весь этот беспорядок на предприятиях, не раз возникало желание кардинально изменить ситуацию. Я честно предложила Максу располовинить административную деятельность, умолчав о том, что она у нас бесплатная.

Теперь, когда Мейер обращалась ко мне за помощью написать письмо, у меня был Максим! Он с радостью писал письма, но правда совсем не те, которые хотела видеть Мейер. Мейер была недовольна, ей приходилось переписывать самостоятельно, но она молчала.
– Что это за коммерческое? – возмущалась Мейер.
– А, это Максим делал – безразлично говорила я.
– Тут же работы левые указаны!
– Да? А.. ну ошибся. Ничего он научится!
Теперь Мейер приходилось проверять все коммерческие, потому что она не знала кто исполнитель я или Максим. Предъявить мне претензии она не могла, работа ведь была бесплатной, а бесплатному коню... Да и Макс - это ее выбор.

Когда парни поняли, что я не шутила на счет Максима, они объявили ему бойкот. Помощь по проекту на полигон закончилась, мужской дружбы более не было. Максима игнорировали, никто с ним не разговаривал. Когда он садился к нам за общий стол с чаем, ребята тут же вставали и уходили по своим рабочим местам. Атмосфера кабинета пропиталась неприязнью. Макс не умел проектировать, и начал заваливать полигон. Без Саши, Юры и Володи он не мог ничего. А еще был ежедневный контроль, который он сам придумал, и Мейер надо было помогать, и мне он теперь отказать не мог. Так же, как и я, Максим составил разговор с Мейер по поводу оклада, но директор ответила, что нанимала его как проектировщика, а организационные моменты это его личная инициатива, которая у нас не оплачивается. Тогда Макс написал заявление об увольнении по собственному желанию, но Мейер напомнила ему про Германию и незаконченный проект.

Макс приуныл. Ему надо было ехать на полигон, а водитель был в отпуске. В одиночку ездить на объекты у нас было запрещено, поэтому я попросила Храпунова помочь ему, при условии, что Володе это оплатят. Видимо Максу было очень печально, настолько, что он, будучи за рулем, решил выпить и заодно уговорил Храпунова составить компанию. У нас было одно железобетонное правило, никогда ни при каких условиях, не позволять Храпунову пить в командировках. Парни работали у нас недолго и ни разу не видели пьяного Володю, но я работала уже давно и знала, что случается, когда джинн выходит из бутылки. Володя не знал чувства меры, и если Макс выпил пару стопок водки, то Храпунов накидался до потери сознания. Макс погрузил его на заднее сиденье машины и поехал домой.

Часть 16

Вскоре, после нашего разговора с Женей о кадровых перестановках, Мейер назначила себе нового заместителя. Жене записали какую-то формальную руководящую должность чтобы не портить ему трудовой стаж. Новым замом стал молодой парень по имени Валерий, он был старше меня всего на пару лет. Когда я узнала о его назначении, то лишь отметила слишком быстрый карьерный взлет парня, что ранее в нашей организации не наблюдалось. Но мысль развивать не стала, так как не имею привычки излишне фантазировать.

Валера пришел к нам сразу после переезда в новый офис. Он закончил горный университет, но его специальность была экономической, то есть он был классический гуманитарий. После университета работал в какой-то общественной организации с непонятным видом деятельности, то они выигрывали гранты на различные проекты, то принимали участие в организации предвыборных кампаний, то писали речи для чиновников. Дела шли неплохо, пока их директор не решил, что он настолько опиздинителен в своей гениальности, что может прожигать гранты Европейского банка реконструкции и развития на Ибице. Просидев четыре месяца на обещалках вместо зарплаты Валера и его коллеги разбежались.

Первоначально Валера мне не понравился. С первых дней в нашей фирме он вел себя слишком развязно. Называл наших клиентов за глаза бомжами, чертями и гусями, не стесняясь, обсуждал прелести наших сотрудниц. Для меня это было диковато, и я старалась с ним не общаться. Мейер попросила меня немного ознакомить его с проектной деятельностью, но Валере все это давалось очень тяжело для понимания, и он лишь грустно вздыхал. Все мои попытки рассказать Валере о проектировании постоянно наталкивались на его вопрос:
– А хочешь, я тебе анекдот расскажу?
– Нуу.. хорошо расскажи – сдавалась я.
– Кароч, жарит председатель колхоза доярку и спрашивает...
– Стоп, стоп!! Не надо! – начинала я протестовать.
– Блин, ну пусть расскажет! Чо, на самом интересном месте-то? – не выдерживал Храпунов.

Чтобы хоть на время избавиться от Валеры, я стала отправлять его в поездки вместе с Храпуновым на объекты. Валере нравились эти командировки до момента пока у Храпунова не случился очередной приступ агрессии. Легенда на этот раз гласила, что Володя пошел поссать и увидел, что на его достоинство самым бесстыжим образом пялится сурок. Возмутившись до глубины души Храпунов в ярости погнался за извращенцем и до смерти запинал бедное животное. Потом вынул свой тесак освежевал и разделал тушку, достал котелок и принялся готовить суп.
– А не х..й было на меня пидарасить! – говорил Храпунов мертвому сурку.
– Эээ... что? – спросил Валера.
– Да, честное слово, этот меховой ублюдок дрочил на мой хер! – пучил глаза Храпунов.
– Ммм... понятно – растерянно ответил Валера пытаясь нащупать шутку.

Психика Валеры еще не была готова к таким перфомансам, и поэтому от дальнейших поездок он косил как мог. Но все равно в обед и вечерами приходил к нам выпить кофе, и травил байки на пару с Храпуновым о их былых приключениях в поездках.

Когда Валера стал заместителем Мейер, то первое время активно шуршал, стараясь выполнять поручения. Я была занята и не обращала на него внимания, наша деятельность не пересекалась.
– А что у Вас новенький сотрудник? – спросили меня девочки в экспертизе.
– Это который?
– Ну, Валерий, вот приходил нас поздравить на 8 марта. У него такие большие глаза!
– Ааа, Валера... Не такой уже и новенький, он наш замдиректора.
– Очаровательный парень! – закатили глаза девчонки – Смешил нас и комплименты говорил! Такой джентльмен! И чай такой хороший нам принес!

Я присмотрелась к новому заму более внимательно. Валера выглядел старше своих лет. Высокий, коренастый, с большими глазами. Одевался очень просто безо всякого пижонства. Недорогие джинсы, футболки с рисунками, вязанные кофты, грубоватая обувь. Он неплохо разбирался в истории (это было его хобби) и был политически подкован. Он довольно грамотно изъяснялся, но при этом не строил из себя интеллигента. Он позиционировал себя как простой парень, и люди проникались к нему симпатией. Он умел говорить людям комплименты так, что это не вызывало настороженности. Они всегда звучали очень естественно, и человек думал: «да, что уж там скрывать, я реально такой!». Валера тут же сдабривал свой комплимент грамотной подъебкой, но обидеться на такого очаровашку было уже невозможно. И это было очень хитро продумано, так и комплимент достигал своей цели, и Валеру нельзя было упрекнуть в лести, и обижаться на его подкол было уже поздно.

У Валеры было обаяние Адриано Челентано, и публика его обожала. Молодые девушки краснели, зрелые дамы давили похотливые улыбки, бабули оживлялись и кокетничали. Мужчинам нравилось его общество, они развешивали уши, слушая его исторические выкладки, не скрывали внимания, когда он говорил о политике, с жадным интересом впитывали сплетни и интриги подковерной чиновничьей борьбы, а еще они искренне ржали над его ужасно пошлыми анекдотами. Когда Валера говорил с Заказчиком, то делал это настолько уверенно и естественно, что Заказчик по умолчанию внимал каждому его слову. Если Заказчик вдруг начинал задавать лишние вопросы, то Валера рассказывал анекдот и ловко переводил тему.

Мейер не ошиблась, назначив Валеру своим заместителем, это был именно тот человек, который нам нужен. Промышленность и женщины - это не очень удачное сочетание. Тут нужен мужчина, крупный и уверенный в себе, с открытым лицом и смелым взглядом, с хорошо развитыми кистями рук, которые знают, что такое физический труд. Таких «Валер» часто печатают в рекламных буклетах застройщики и продавцы промышленного оборудования, посмотришь на такого дядю в каске и думаешь: «Вот этот мужик, сразу видно, профессионал! Сделает все как надо, ему можно доверять». Был еще один немаловажный момент в пользу Валеры, он был вхож в мужской мир. Как поется в известной песне «This Is A Man's World», и мы с Мейер были явно не те, кто хотел доказать обратное. Поэтому именно Валера рассказывал пошлые анекдоты, пил водочку и ходил по саунам с полезными людьми.

– А давай в эту пятницу сходим и поедим вкусной еды? – предложил мне Валера.
– С кем?
– Ты, я и Мейер, только свои.
– А чего вдруг?
– Ну так... отметим достижения... обсудим перспективы...
– А в офисе нельзя обсудить?
– Ой, ну че ты ломаешься! Пошлиии! Тебе понравится! Тем более, что я приглашаю!

Это был ресторан, который специализировался на мясе, мы с Мейер даже как-то в нем обедали. Валера с важной мордой кивнул администратору и нас проводили вниз в подвальный этаж. О том, что в этом ресторане есть подвальный этаж мы с Мейер не знали.
– Сюда можно попасть только по договоренности – пояснил Валера.
– То есть заранее бронировать? – спросила я.
– Нет, «по договоренности» это значит только для узкого круга лиц. Сюда не пускают обычных посетителей для того, чтобы люди могли спокойно обсудить дела.

Пространство было организовано очень удобно, изолированные ячейки с диванами и невысокими столами. Хорошая добротная мебель. Интерьер был стилизован под личный кабинет, с уютным полумраком, и полками с множеством книг, статуэток и прочих интересных вещей. Все это можно было рассматривать и трогать, и это мне нравилось. Книги были на разных языках, в основном классика. Валера нас развлекал историческими экскурсами в области кулинарии, с переходом на курьезные случаи из своих попоек с баллотирующимися личностями.

– У нас к тебе есть одно предложение... - переменил тему Валера.
– То есть просто так поесть и уйти я уже не могу, да? – ответила я, хихикая под действием алкоголя.
– Вот, за что я тебя люблю, так это за прозорливость! – засмеялась Мейер.
– «Подманил ее пряником... И подвесил на облачке, словно ребенок...» - улыбнулась я.
– Фу, вот бы не подумал, что ты слушаешь такое! А с виду хорошая девочка... - Валера картинно закатил глаза.
– Вообще-то я не фанат. Но ты в теме, я смотрю.
– Ну так вот, а ты в теме, что у нас есть договор на технологический проект?
– Да, я слышала об этом. Но вроде этой твой проект и исполнитель у тебя есть.
– Ага, был да сплыл! – грустно улыбнулась Мейер.
– То есть? Почему? – удивилась я.
– Мы друг друга не поняли, и они отказались от сотрудничества! – ответил Валера, сделав печальные глаза.

Валера конечно был очарователен и харизматичен, но он был гуманитарий, и к тому же ленивый гуманитарий, который даже не вдумывался в сущность нашей работы. Какой-то знакомый инспектор рассказал Валере, что они давно «нагибают» одно крупное предприятие на технологический проект, разумеется чиновник хотел откат, ну а проект... да фигня по сути, взять другой проект и переписать, вот и вся работа. И вообще НИПИ (крупный проектный институт) шлепает такие мульки как на конвейере. И Валера ответил: «Канеш друг! Гавно-вапрос! Сделаем!», потом позвонил в НИПИ что-то там на пальцах объяснял, и те, вроде как, даже согласились. Когда был подписан договор Валера получил тех задание, которое видимо до этого в глаза не видел, и полетел встречаться с НИПИ. Ну, а в НИПИ изучили тех.задание увидели сумму договора, поржали и послали Валеру нахрен с такими предложениями. Вероятно, чиновники очень уж достали это предприятие, потому что тех.задание было составлено так, чтобы никто даже и не думал браться за эту работу. При составлении ТЗ видимо опросили всех, вплоть до мышей на складах, и все эти производственные «проблемы» включили в список проектных решений.

– Сделай хоть что-нибудь похожее на проект! – умоляла Мейер.
– Ты же понимаешь, что я не специалист в этом? Это же переработка! А мы занимаемся добычей!
– А какая разница? – спросил Валера.
– Примерно, как между выкапыванием картохи на даче, и приготовлением драников. То есть это совсем разные операции.
– Нам нельзя провалиться с этим договором! Никак нельзя! Это крупный недропользователь. Если мы не исполним договор, то нас включат в черный список! – Мейер сделала похоронное лицо – И нас потом не пропустит служба экономической безопасности ни на один серьезный объект!
– Чтож... самое худшее в этой ситуации – это бездействие. Давайте так, я начну разбираться с этим делом. Но мы все будем искать исполнителей и компетентного ГИПа. Когда мы найдем ГИПа, то у меня уже будет собран материал.
– То есть ты берешься за этот проект? – уточнила Мейер.
– А, что у нас разве есть другой выбор? – вздохнула я.

Поиск исполнителей мы с Валерой решили начать среди проверенной старой гвардии из крупного проектного института.
– Ой, да ща я быстро с «пенсией» договорюсь! – махнул рукой Валера.
– Ага! Они может быть и старенькие, но отнюдь не идиоты. У них голова очень хорошо работает.
– Ну и что? Им деньги не нужны?
– Нужны, каждому, много. У нас столько нет. Надо выходить на босса.
– На ген.директора? Да он же постоянно загорает! Мы ему нафиг не нужны. – поморщился Валера.
– Да не, есть у него заместитель. Я слышала, что он нормально работает за наличку. Ну как работает... себе основную сумму, старикам копейки, но нам-то какая разница?
– Денег у нас мало, просто так с голой жопой к нему не подкатить.
– Ты у нас мастер по подкатам, вот и полупай своими глазами сильней чем обычно!
– Звучит как-то оскорбительно! Ладно, я постараюсь найти человека, который меня представит.

Валера нашел выход на предприимчивого зама и вскоре мы встретились для обсуждения технического задания. Петр Павлович прочитал задание, поулыбался, пожевал губами и сказал:
– Строительную часть мы можем взять целиком. Тут нам все понятно. А вот технология - это большой вопрос...
– А можно конкретно по пунктам тех.задания? – спросила я.
– Да, конечно. ВЛ, освещение, перекладка трасс водоводов, проезды, ограждения, обслуживающие площадки, строительство аварийных емкостей и склад серной кислоты берем. А вот мероприятия по защите от подтопления... а что именно у них топит и откуда?
– Мы еще не выезжали на объект! – ответила я и смутилась, чувствуя себя полным дном.
– Хм.. так это тогда все пальцем в небо! – верно отметил Петр Палыч.
– Да, и я бы хотела попросить у Вас специалиста от института для выезда. Может быть у Вас есть технолог, который работал с подобным производством?
– Нуу допустим я такого человека смогу найти. Когда Вы собираетесь выезжать?
– На следующей неделе. И по возвращению мы бы уже могли конкретно переговорить по пунктам технического задания и конечной сумме оплаты. – уточнил Валера.
– Вы же сами знаете, как составляются тех.задания. Возможно, что часть сооружений у них уже существует, но построена без проекта. – добавила я.
– Хорошо. Будет Вам наш инженер на следующей неделе. Но технология все-таки ребят за Вами... Тут я уже чем могу... - развел руками Петр Палыч.

Часть 17

Внедорожник нашей фирмы петлял по утренним улицам города. Я рассматривала сонных людей на остановках, и думала о том, что давно уже не пользовалась общественным транспортом (в офис я ездила на такси, добираться автобусом было крайне неудобно и долго, а уезжала с работы я в 2-3 часа ночи). Когда я была маленькой, то мы с мамой иногда ездили на автобусе, и я почему-то очень боялась, что мама забудет и выйдет на остановке без меня. Поэтому через каждые 2-3 минуты я спрашивала: «Мам, а ты меня не забудешь? Мам, я тут! Мам, ты меня не оставишь?». Дед всегда ругал нас за самостоятельность, переживал что с нами что-нибудь случится. Первый раз я одна прокатилась в автобусе в 14 лет, было столько адреналина! Считала остановки чтобы не проехать нужную. В городе я совершенно не ориентировалась.

Мы с Валерой подъехали к дому инженера, и из детских воспоминаний меня выдернул весьма пьяненький мужичок, который жмурился на солнышке и с наслаждением курил.
– Вот молодец, еще рабочий день не начался, а ему уже хорошо! – произнесла я задумчиво.
– Да, я ему даж завидую! Выпил и целый день свободен! – заржал Валера.
– Звони инженеру уже, пусть спускается!
– Да, щас-щас, ищу я... я номер не записал! – пробубнил Валера, ковыряясь в телефоне.

Мужичок вытащил из кармана телефон, с трудом сфокусировал зрение на экране, размашисто поднес к уху и сказал:
– Слушаю Вас внимательно!
– Это Валерий, мы подъехали, можете спускаться!
– Блять... эта пьянь, наш инженер... - прошептала я.
– Щас я спущусь, да! – ответил инженер докуривая.
– Щас он спустится! – повернулся ко мне Валера.
– Ага, давай, заноси его!
– Что? Ты, о чем?

Тем временем мужичок взял потрепанный саквояж с лавочки и направился в нашу сторону.
– Бля, чо ему надо? Ща начнет бабки клянчить!
– Ты чо, дурак? Это наш инженер! Ты сейчас с ним по телефону говорил.
– Этот алкашина наш инженер?!! – застыл Валера с открытым ртом.
– Ага, добро пожаловать в проектирование!

Андрей Евгеньевич немного запутался в ногах, но все же влез на заднее сиденье, наполняя салон альдегидами. Дорога на комбинат была долгой, и первую часть пути Андрей развлекал нас различными историями:
– О, мы как-то с Палычем были на Магнитогорском металлургическом! Ох, мы там дали!
– Вы им делали проект? – спросил Валера.
– Да, нас там так накрыло на коксохиме, ну знаете, еще на старых дрожжах...
– Вы отравились фенолом? – спросила я.
– Та не... так, чуть нанюхались. О, а как мы с Палычем в Харькове гудели!

Судя по рассказам Андрея Евгеньевича, у него был большой опыт гудения на различных производствах нашей необъятной Родины, и я размышляла хорошо это или плохо. Инженер вскоре утомился от воспоминаний и уснул. Мы ехали молча, каждый думая о своем.
– Прошу пардона, но мне нужна туалетная комната! – пробубнил Андрей.
– Скоро будет кафе для дальнобойщиков – успокоил его Валера.

Мы остановились около кафе, и Андрей пошел по своим делам. Мы остались ждать в машине.
– Блин, уже 20 минут прошло! Куда он пропал? - спросила я.
– Может у него какие серьезные намерения были – хмыкнул Валера – давай подождем.

И мы подождали еще.
– Валера, уже 40 минут прошло! Это ненормально! Иди посмотри где он!!
– Бля, да он провалился там что ли?! – возмутился Валера и пошел на поиски.

Вернулся Валера через пять минут изрядно матерясь.
– Угадай, что он, блять, там делает!
– Иии... что же?
– Телек смотрит! Кофе пьет! И никуда не торопится!
– Пффф... вот урод! – захохотала я.
– Ща он притащит сюда свою жопу и поедем.

Чем ближе мы подъезжали к комбинату, тем сильнее пьянел Андрей. И мы начали подозревать, что в термосе, который он попросил наполнить в кафе, находился не только кофе. Нам пришлось оставить инженера в гостинице, и идти вдвоем на встречу с директором по производству.

Директор по производству оказался довольно приятным и грамотным собеседником. Он сразу понял, что мы не совсем владеем вопросом, и быстро обрисовал ситуацию. Промплощадка комбината была огромна и включала различные виды производств. При этом каждое производство было оформлено как АО или ТОО, но все эти организации принадлежали одной компании, и соответственно, хозяин был один. Все производства так или иначе зависели друг от друга, но работа осложнялась тем, что весь транспорт был в одном ТОО, водоснабжением площадки занималось другое ТОО ну и так далее. При этом, между собой эти организации не имели связей, и поэтому с легкостью слали друг друга на хер. Например, если на каком-то из производств срочно требовался транспорт, то оперативно получить его было невозможно. Таким образом, комбинат представлял из себя расстроенное пианино, да к тому же еще весьма старое и гнилое. Периодически случались локальные аварии. Регулярными были смертельные случаи, за что предприятие постоянно дрюкали ЧСники и прокуратура.

– По правилам на каждый год у нас должна быть составлена инструкция, ну или план работ. У нас есть планируемый объем переработки, и нам нужно выяснить сколько потребуется промышленной воды, транспорта, реагентов, ну и так далее... - пояснял директор по производству.
– А что по поводу оборудования? – спросила я.
– Да, некоторое оборудование необходимо заменить, так как его уже невозможно эксплуатировать. Кроме того, нам постоянно нужны ремонты. Поэтому в технологическом проекте должно быть учтено все, и какое оборудование мы меняем, и потребность в запасных частях, и наши потребности по кадрам, транспорту, водопотреблению, график ремонтных работ, график контроля, и прочие моменты.

– Можно ли ознакомиться с предписаниями и актами проверок? – я потрогала рукой свою «дымящую» голову.
– Да, конечно! Это хороший вопрос. Все наше производство на этом участке должно соответствовать правилам промышленной безопасности. У нас кое-где нет ограждений, где-то необходим проезд, вот склад СДЯВ расположен не там, где надо.

– В задании указано о мероприятиях по защите от подтопления площадки. А в какое время ее топит, и что является источником? – спросил Валера.
– Весной топит, да и все время топит, фильтрация у нас со шламонакопителя. Плюс водовод рвет часто, так как он в аварийном состоянии.

– Можно ли координаты Ваших специалистов, с которыми нам контактировать по транспорту, электроснабжению, водоснабжению и так далее? – все больше офигевая, спросила я.
– На нашем производстве никто эти вопросы не решает, Вам придется обращаться к этим ТОО напрямую. Когда у нас будет Ваш технологический проект, то это будет законное основание для наших заявок.

– У кого можно взять материалы по производственному участку? И еще нам понадобятся проекты...
– Есть архив, но там нет архивариуса. Часть документов сожгли. Там все свалено на полках, но я выпишу вам допуски. Данные какие вам нужны по текущему производству запрашивайте сначала письмами, а потом приезжайте разбираться. Завтра наш главный инженер покажет Вам участок.

– А с кем можно поработать по планированию? – я с надеждой посмотрела на директора.
– У нас никто не занимается единым планированием, нет квалифицированных кадров. Поэтому Вы разрабатывайте план, как положено по инструкциям. А наши специалисты рассмотрят его и напишут замечаний кому чего не достает. Вот вместе и доведем документ до ума!

Мы сидели с Валерой за ужином, но у меня совершенно не было аппетита. Я ковыряла вилкой отбивную, и с ужасом думала, как мы будем делать этот проект.
– Что-то ты Петрова приуныла! – улыбнулся жирными губами Валера.
– А ты полагаешь, что мне должно быть весело? – прошипела я от злости.
– Ой, да ладно! Не надо относиться к этому так серьезно!
– А как, бля, к этому надо относиться, Валера? Ты хоть понимаешь, во что ты нас втянул?
– Ну чо, сказали же переписать только, вот и перепишем!
– Откуда ты перепишешь?!! Ты думаешь, это как депутату серануть пару раз в лужу среднепотолочными фразами и все?
– Между прочим, это тоже сложная работа!
– Ха! Да не смеши, я тебе за час такую речь накидаю, прослезишься!
– Зато представь, какие у нас перспективы откроются с таким проектом!
– О каких ты говоришь перспективах, когда нам надо хотя бы вылезти из этого дерьма без потерь. Спускайся уже с небес!
– Ну не надо про дерьмо за столом, я же ем!
– Я надеюсь, что тебя проберет понос, Валера. Искренне!
– Фу, Петрова, ты злая!
– Да злая, и я хочу валяться пьяной, прям как Андрей.
– Кстати, что будем делать с телом?
– Не знаю. Его не пустят на производство в таком состоянии, значит пойдем вдвоем.
– А что мы будем там говорить? Вдруг у нас что-то спросят?
– Будешь анекдоты рассказывать.

Следующим утром Андрей Евгеньевич выглядел гораздо свежей. Но на совещании у главного инженера от него не было никакой пользы. Он только мычал и сиял своей красной свежевыбритой мордой. Никаких вопросов задавать он даже и не собирался, на его лице явно читалось желание поскорей убраться с комбината. Осматривать производство мы пошли без Андрея. Я была немного знакома с переработкой, так как ранее мне повезло побывать на похожем участке на другом предприятии. Кроме того, я готовилась к поездке и успела прочитать две книжки по обогащению руд. Валера же видел все это добро впервые и был несколько шокирован. Грязь, пыль, оглушительный грохот и вибрация были для Валеры полнейшей неожиданностью. Главный инженер рассказывал нам что-то про оборудование, постоянно показывая руками в разные стороны, но из-за грохота ничего не было слышно, поэтому вся наша экскурсия прошла в режиме пантомимы.

– Боже мой, какой там ад творится! – произнес Валера на обратном пути.
– А ты как думал? Это не в теплом офисе сидеть!
– Ты видела там у одного мужика двух пальцев не было на руке?
– Да, я видела.
– А у другого что-то с глазом было, заметила?
– Да, наверное, какой-то осколок отскочил. Вообще, на производстве очень высокая степень травматизма.
– Какой кошмар... как хорошо, что я в офисе работаю!
– А теперь ты представляешь, что нам надо разработать проект по управлению этим участком на несколько лет?
– А хочешь, я тебе анекдот расскажу?

Часть 18

Когда я вернулась из первой командировки, то поняла, что никакого компетентного ГИПа не будет. Андрей Евгеньевич в этом деле был бесполезный человек. Я не отказывалась от сотрудничества с ним. Он просто исчез... растворился! Мы никогда больше не встречались. Всю командировку он бродил сомнамбулой, и я думаю, что даже не помнит об этой поездке.

Петр Палыч забрал строительную часть и около 70% средств, выделенных на разработку проекта. На самом деле, и этих 70% было недостаточно для такого объема работ, но Валера красочно обрисовал перспективы и уговорил его. Мне осталась вся технология и жалкие копейки. Я сразу предупредила своих ребят, что это будет мозговой штурм, причем практически бесплатный во имя спасения нашей фирмы. Ребята не возмущались, у нас постоянно шел поток небольших проектов, поэтому денег было достаточно. Все хорошо зарабатывали, и разумеется, никто не был заинтересован в том, чтобы фирма пошла ко дну. Юра-нерд занимался расчетной частью и поисками пиратского программного обеспечения, Саша разбирался с оборудованием, я занималась всем остальным: обследованием и оценкой состояния, материально-сырьевыми потоками, безопасностью, технологическим регламентом, охраной труда и т.д.

Для работы с Заказчиком я стала привлекать Сашку, выдернув его тем самым из зоны комфорта. У Саши была большая проблема с общением. Он говорил мало, и очень путанно объяснялся. Построение предложений у него было комканным с рандомным порядком слов. Чтобы понять Сашу нам приходилось переспрашивать его по 10 раз. Его деловые письма были еще хуже: «предприятие вылезает за границы земли», «канава идет на северо-запад», «возле котельной за поворотом на склад», «выдать нам документы, если вдруг они у вас имеются», «работы будут проходить месяц-два», «если документы не имеются, то написать нам справку, что они не имеются»... Но я заставляла его писать снова и снова, а потом как учительница ручкой исправляла текст и Сашка его корректировал.

– Саня, звони Заказчику по поводу насоса.
– А может ты позвонишь? – тяжело вздыхал Саша.
– Нет, давай сам звони!
– Ты же знаешь, что я не умею разговаривать с людьми!
– Надо же исправлять это недоразумение!
– Я очень поздно начал говорить, мне уже 4 года было. А в школе самый последний научился читать. Знаешь какие это мучения?
– Не знаю Саша, я уже в полтора года трындела стихотворения наизусть.
– Я бы очень хотел так быстро и складно говорить, как ты! Правда! Я даже думал записаться на курсы ораторского искусства.

«Сейчас тебя механик хуями обложит, запоешь как соловей!» - подумала я и сама себя рассмешила.

– Саша, давай мозги не парь, бери эту долбанную трубку и звони! – я закусила нижнюю губу чтобы не заржать.
– Зачем ты меня насилуешь, а? Работа - это было единственное место, где я отдыхал!

Саня был жертвой бытовой тирании. Судя по рваным рассказам, его супруга на работе была в статусе забитой мыши, не имеющей право пискнуть. Дома этот оборотень превращался в бешенную фурию, обладающую абсолютной властью. Иногда я размышляла о том, как вообще такой спокойный и умный парень, как Саша, мог жениться на такой женщине. Наверное, пока она тащила его в ЗАГС он мямлил настолько нечленораздельный отказ, что она приняла это за признание в любви. Брань Сашиной женушки, доносящуюся из мобильника, регулярно слышал весь отдел. Я была в шоке от такого общения, для меня это было совершенно неприемлемо, в нашей семье мы зачастую обращались друг к другу на Вы.

– Моя жена постоянно рассказывает, как с ней плохо обращаются на работе. И я стараюсь ей помочь, и лишь получаю за это по шее – жаловался Саша.
– И чем же ты ей помогаешь?
– Я иногда вожу ее по рабочим делам. Письма на почту отвезти, закупить что-то для офиса. Я постоянно ей говорю, что на работе тупо ей пользуются, и что надо учиться отказывать людям. Надо уметь за себя постоять!

«О да, нашелся великий воин, который трясется на каждом совещании, и зарплату свою у Кох не может забрать».

– Вот видишь, получаешь ушат дерьма, и сам виноват! – улыбнулась я.
– Почему? Я же изо всех сил стараюсь ей помочь!
– Саша, запомни НИКОГДА не лезь в бабские дела! Твоя жена дееспособный человек, она свои проблемы должна решать сама.
– Она ведь постоянно жалуется! Я не могу отморозиться!
– Саша, она ищет у тебя сочувствия. А ты ей говоришь, что она тряпка! Конечно, ее это бесит. Ты же просто подливаешь масла в огонь. Ты везешь ее на почту и бубнишь по дороге, что это не ее обязанности!
– Но я же хочу, как лучше!
– Запомни одно простое правило, оно работает со всеми. Если женщина тебе жалуется – СЛУШАЙ ее и молча кивай. А потом ебани кулаком по столу! – и я долбанула кулаком для выразительности так, что Саша подскочил – И скажи: «Ах, они суки-пидарасы гнойные! Очко им разорвать! Да я им ебальники всем набью! Кисоньку мою не ценят! Пусть спасибо скажут, что такая умница-красавица с ними работает!». Понятно?
– Звучит бредово.
– Бредово, не бредово. Но женские жалобы большинство мужчин понимают, как сигнал к действию. И это неправильно. Надо просто выслушать человека и поддержать, даже если она не совсем права.
– Ладно, наверное, тебе видней... Я попробую!
– А теперь попробуй взять трубу и позвонить-таки по этому чертову насосу, ок?
Тех.проект... мрак моей жизни, жар моего стыда. Страх мой, боль моя...
Я ехала по промплощадке комбината с чувствами животного, которое волокут на убой. Я рассматривала руины, оставшиеся от каких-то сооружений, пасынки, сиротливо торчащие без деревянных столбов, пром.здания «плачущие» высолами. Насыпь под железную дорогу и полуразрушенные шпалы, напоминали мне старый выбеленный временем хребет, оставшийся от огромного зверя – нашей промышленности. Тут легко можно было снимать фильм на тему выживания в постапокалиптическом мире.

Липкий тягучий ужас поселился в моем сознании. Мой мозг постоянно «утешал» меня мыслями:
«Что ты тут делаешь? Ты же ни хера не понимаешь, как это все работает!»;
«Посмотри, что за длинная огромная стальная колбаса лежит на земле, нафиг она нужна? Стыдно об этом спрашивать, не так ли?»;
«Вы никогда не выплатите ущерб, если этот проект угробит их производство»;
«Каждый работник видит, что вы тут полное дно!»;
«Если у них здесь что-нибудь ебнет по твоей вине и погибнут люди, то тебя посадят!».

Мы с Сашкой с интересом разбирали документы в архиве, узнавая все больше и больше подробностей о работе предприятия в советский период. А вот с текущей информацией по производству возникли проблемы.
– Блин, что это у них за съемка? – возмущался Сашка – В одном месте зачем-то нахерачили кучу точек, в другом вообще сетка в 500м.
– Тю, так это ерунда. Я тут спецов в ПТО спрашивала, как они потребность в пром.воде определяют, и как думаешь, что они мне ответили?
– И что?
– Сказали, что «Вот тут задвижку открываем, по трубе идет вода, а вот отсюда выходит. А потом задвижку закрываем».
– А нечего людям дурацкие вопросы задавать! – заржал Саня.

Расколоть работников предприятия на какую-либо информацию о производстве оказалось практически невозможно. Во-первых, почти всем работникам было до манды на то, как работает участок. Поручили человеку сделать съемку, он пришел, как попало привязался, что-то там натыкал и ладно. Сказали другому открыть задвижку, он пошел покрутил на глазок, ну а что, все равно расходомера нет. Третий пошел отбирать пробы, накопал из одной кучи, подумаешь, и так сойдет! Во-вторых, люди изо всех сил партизанили. Умалчивали о том, что у них случались аварии и поломки. На предприятии действовало правило: «Главное не болтануть лишнего, иначе получишь по башке. Инициатива ебет инициатора». В-третьих, мы были чужаки, и завидя нас, люди просто разбегались кто-куда, лишь бы мы их не доставали со своими вопросами и не мешали работать.

С одной стороны моего стола лежали стопки таблиц из старых проектов с данными за несколько лет. С другой стороны, была расположена пачка справок с текущей информацией по производству. Уже восьмую неделю я искала зависимости между цифрами, составляла формулы для расчета, и сравнивала результаты с фактическими данными. Я перебрала целую кучу методичек, и, в конце концов, у меня получилось! Данные за несколько десятков лет работы предприятия были собраны в excel файл, на основании которого я сделала длиннющий расчет по различным методикам. Результаты расчета выводились на схему в том же excel, где была в примитиве изображена их производственная цепочка с объемами и расходами сырья и материалов. Теперь оставалось только вбить любые исходники, и на схеме отображались искомые значения. И, слава яйцам, эти результаты были очень близки к их фактическим данным!

Саша постепенно разбирался с оборудованием, Петр Палыч со своей командой завершали строительную часть. Я облазила весь участок, сделала более тысячи фотографий и окончательно задолбала работников различными вопросами. И вроде все шло хорошо, но возникла проблема. Мы с Юрой никак не могли разобраться с одним из технологических расчетов, связанных с выбором оборудования.
– Во всех проектах результаты расчета ссылаются на внутреннее программное обеспечение НИПИ. На их собственную разработку. Ее нигде невозможно достать! – пояснял Юра.
– Да, я видела, эта программа создана на базе методики 60-х годов прошлого века. Я сделала запросы во все возможные технические библиотеки, но везде ответили отказом. Ее нигде нет!

В специализированных книгах было указано, что данный расчет надо делать по аналогии с имеющимися данными. То есть, надо было взять вещественный состав материала, найти похожий состав на другом производстве и принять соответствующие коэффициенты. Но у нас не было никаких данных по другим производствам, они были только у НИПИ и в этой проклятой методичке. Я забила в гугл название института, который ее разработал и с удивлением обнаружила, что этот институт еще существует. Не особо надеясь на успех, я отправила им письмо с просьбой продать мне методичку, если таковая у них сохранилась.

Вскоре я получила ответ института, что данным вопросом занимается доктор технических наук Шпынь Пантелей Георгиевич и его контактный номер телефона.
– Эта методика у нас есть, но она старая и давно не актуальна! – заявил мне доктор наук.
– Ничего, она подойдет! Так Вы можете нам ее продать?
– Ну.. давайте, Вы нам направите своего специалиста, а мы его обучим этой методике! – уклончиво ответил Шпынь.
– Я бы с радостью, но договорные сроки уже поджимают, и у нас нет на это времени!
– Что ж, тогда, наверное, я не смогу ничем Вам помочь!

«Да продай же ты нам методичку, жадный пень!!!» - подумала я.

– Скажите, может быть Ваши специалисты могут сделать этот расчет на заказ?
– Уже не могут! Потому что они все умерли! Я остался один, последний из могикан!
– Это очень печально... Ну, а может Вы сможете нам помочь с расчетом?
– Я могу Вам предложить разработать персональную методику для вашей технологии, это будет стоить 10 тысяч долларов.

«Канеш, дедуля, жги по полной! Возможно, это твой последний шанс!» - подумала я.

– Нам нужен только один расчет в рамках проекта, и таких средств на методику у нас нет. Может быть Вы посмотрите исходники и мы договоримся о цене?
– Хм, это вариант, но как Вы мне переправите данные?
– Я предполагала сделать это по электронной почте.
– У меня в институте нет компьютера, но мой внук может их получить. Он с Вами созвонится!

Мы договорились, что Шпынь делает мне расчет, а я прилетаю, принимаю работу и отдаю ему оплату. По сумме он бился до последнего, и в итоге мы еле договорились на 2,5 штуки американских рублей. Принимать перевод на карту категорически отказался, поскольку боялся, что «за ним придут».

Я шла по пустым коридорам некогда крупного института, который теперь имел весьма плачевный вид. Облупившая краска на стенах, покосившиеся стенды, обшарпанный пол. Пантелей Георгиевич встретил меня очень радушно, обняв как родную дочь.
– Надо же! Вы госпожа Петрова? Ну и ну! А я совсем иначе Вас представлял!
– И как же Вы меня представляли?
– Ну я думал Вы такая солидная грузная женщина ГИП, и у Вас такой голос глубокий! А приехала девчушка! Хех, надо же ГИП в 40 килограмм! Даже смешно!

«Да уж, мне и самой иногда смешно!» - раздраженно подумала я и посмотрела на драный стул доктора наук и вздувшуюся краску на окне.

Шпынь выдал мне несколько листков, и проговорил какую-то научную тарабарщину по поводу расчета. Я посмотрела на результаты расчета и ни черта не поняла. Но поскольку обоснованных возражений не имела, то отдала оплату и вернулась в гостиницу. Я сфотографировала результаты и отправила их Юрке.
– Слушай Петрова, тут цифры у твоего доктора наук слишком огромные! Как он получил такие?
– Да хрен его знает, ты бы слышал его объяснения, они все равно что на китайском.
– Кароч, мы с Саней смотрим оборудование по этим цифрам, и оно экономически не оправдано! Намного мощней того, что у них стоит сейчас.
– Блять...
– Может он переделает расчет?
– Ага, сто раз переделает. Я уже отдала оплату! – я схватилась за голову.
– И что теперь делать?
– Я попробую вытащить у него сами расчеты, может мы в них разберемся.

На следующий день я обрывала мобильник доктора наук, но он не брал трубку. В конце концов мне удалось дозвониться ему на рабочий. Шпынь всячески сопротивлялся моей просьбе выдать расчетную часть. Но в конце концов я его уговорила, наврав ему с три короба, что у нас таких проектов тьма тьмущая, и если мы сработаемся, то я его озолочу. Пантелей Георгиевич вручил мне пачку рукописных листов, исписанных сплошными кси, пси и СЛАУ до кучи. Разобраться практически не реально.

Я осталась в городе еще на пару дней в качестве туриста, чтобы можно было вдоволь психовать по поводу своей тупизны. Я не знала, как должен выглядеть результат этих расчетов, и не поставила конкретную задачу. Я не сделала для него нормальное тех.задание, потому что наивно полагала, что доктор наук и сам все знает. Но доктор наук меня жестко поимел. И это было особенно обидно, потому что денег у нас было слишком мало, чтобы вот так выбрасывать их на ветер.

– О боже, что это такое? – спросили парни, разглядывая расчеты.
– Ага, невозможно разобраться, одни СЛАУ!
– А что, методичку не продал? – спросил Юра.
– Да не продаст он нам ее никогда! Даже если она существует. Хитрожопый шнырь, пиздец!
– Мда, и что теперь делать будем?
– Да хрен знает... приложим эту херню, там хотя бы есть официальная печать их института. Саша, а что у тебя с оборудованием?
– Да мы вроде подобрали, Заказчик ответил положительно. Там еще поставщики мне кое-какие расчеты сделали.
– Ладно, мужики. Тогда собираем наше творение. Сроки уже горят!

И мы сдали проект Заказчику, потом доработали по замечаниям и успешно прошли экспертизу. И можно было бы сказать, что все закончилось... но только не для меня! Я как ГИП, прекрасно понимала, что проект собран из говна и палок, и этот факт не давал мне спокойно спать по ночам. Каждый раз, когда мне звонили с этого производства, у меня отнимались ноги от страха и сердце было готово выскочить из груди.
– Петрова, там с переработки тебя искали!
– А... чего хотели? – спрашивала я не своим голосом.

«У них там, наверное, что-то ебнуло! Теперь тебе пиздец Петрова!» - мигала в моем мозгу неоновая вывеска.

– Да, хотели, чтоб ты им немного пояснила по схеме. Уж больно им нравится твоя расчетная программа в excel.

Часть 19

Когда мы сдали технологический проект, и Заказчик его успешно принял, настроения Мейер и Валеры резко изменились. Если первоначально Мейер просила меня сделать хоть что-то похожее на проект, то теперь они решили, что будут «гордо размахивать этим проектом над головой и всем его показывать».
– Мы готовим договор на новый тех.проект, уже на другое предприятие! – с радостной мордой объявил мне Валера.
– Что!?? Нет! Только не это! – я вытаращила глаза.
– Почему нет? Заказчику и экспертизе очень понравилось! Наше имя теперь на слуху! Это же прекрасно!
– Валера, этот проект – халтура! Ты пойми, мы не можем это делать! Мы не специалисты!
– Ой, да ладно! Нас так распиарили! Даже НИПИ не делает проекты так подробно. Заказчик просто в ссаном восторге от твоей программы в Excel!
– Они нас распиарили, потому что нашли дурачков, которые делают такой дикий объем работ за три копейки! - возразила я.
– Мы в этот раз уже будем накручивать цену!
– Прошлый проект мы с ребятами делали полгода. И заработали каждый по 1000 долларов. Это 167 баксов в месяц, Валера! Даже наша уборщица получает больше!
– Ну ничего! В этот раз будет лучше!
– Да, ты пойми, нам бы закрепиться на этом направлении, а потом мы выставим нормальные цены! – добавила Мейер.
– Это Вы меня поймите! – уронила я голову на руки – То, что мы не влетели с прошлым проектом, чистое везение! Еще неизвестно чем это закончится!
– Нет, мы уже решили, что это отличная перспектива. Тем более, что по добыче расплодилось много конкурентов. – отрезала Мейер.
– И кто будет исполнитель? Палыч больше не хочет работать с такими объектами! Технолога нет, расчеты сделать не можем!
– Я договорился с НИПИ! - просиял Валера.
– Шо? Опять? – я изобразила волка из сказки.
– Да не, я в этот раз нормально договорился. Везде есть ребятки готовые поработать за наличку. – с видом знатока щелкнул языком Валера.

Мы сидели в кабинете Мейер и составляли смету на разработку нового проекта. Вдруг дверь распахнулась и на пороге показалась одна из наших сотрудниц.
– У меня принтер не печатает! Я не могу работать! – выпалила сотрудница.
– Хорошо, я передам админу, чтобы он к тебе подошел. – ответила Мейер.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет ввалилась Ираида.
– Лена подвинула мой шкаф!!!
– И что?
– Она подвинула его на 10 см, пусть она не трогает мой шкаф!!!
– Хорошо, я с ней поговорю – вздохнула Мейер.

Ираиду сменил Женя.
– Мне полиметаллический рудник не прислал данные!
– А ты им звонил? – спросила я.
– Нет!
– Так возьми и позвони! Или ты забыл, как пользоваться телефоном? – я стала психовать.
– Нервная ты какая-то Петрова... - протянул Женя.
– Какого черта ты прешься к директору с этим вопросом? Ты забыл, как работать? Ты не в состоянии самостоятельно решить эту проблему?
– Упс, блин, я лучше пойду!
– И передай остальным, что если кто-нибудь обосрется и у него закончится туалетная бумага, или перегорит лампочка, или сломается карандаш, пусть даже не суются сюда сегодня! Дайте нам закончить смету!

– Ну ты даешь! – рассмеялась Мейер.
– Нет, ну ты мне скажи, что это за бредятина? Принтер, шкаф! С каких пор эти вопросы решает директор? Они потратили полчаса нашего времени!
– Ну, это коллектив! – вздохнула Мейер – А у тебя и правда нервишки шалят... Может сходим в клуб? Расслабимся, потанцуем!
– Эээ... да времени нет, я бы лучше поспала.
– Вот потанцуем, и потом выспишься!

Мы продолжили работать над сметой. Но вскоре в кабинет директора зашла Леночка Честнова, та самая что подвинула шкаф на 10 см. Про такого выдающегося человека как Честнова, надо написать подробней.

Лена пришла к нам с промышленного предприятия. Это предприятие возглавлял один из одноклассников Мейер. Ходили слухи, что Честнова настольно задолбала руководство этого предприятия, что они даже просто так уволить ее не могли. Поэтому директор пошел на хитрость. Он расписал Честновой как офигенно круто работать в нашей фирме, а потом позвонил Мейер и сказал, что у него есть работник, который органично впишется в нашу деятельность. Таким образом, Честнова оказалась у нас.

Поскольку она ничего не умела, то ей поручили делать самый простой пакет документов для предприятия. Тоже самое делала я в самом начале своей карьеры. Я отдала Честновой свои болванки для автоматических расчетов, немного объяснила оформление и на этом мы разошлись. Прошло полгода и Храпунов с хитрой мордой задал мне вопрос:
– Слушай, а сколько ты тогда получала за пакет документов для предприятия? Ну вот за то, чем сейчас занимается Честнова?
– Ээ ..да по-разному, 70 баксов за небольшие предприятия, и 150 баксов за большие. А что?
– А прикинь! Честнова за ту же самую работу получает 500-700 баксов!
– Да ладно? Не может быть!
– Оо, еще как может! А знаешь почему так?
– Почему?
– Она взяла твои автоматические болванки, и пошла с ними к Мейер. Сказала, что это ее личная супер-пупер умная разработка, и Мейер теперь должна платить ей за это хорошие бабки!
– Неужели Мейер купилась на это?
– Представь себе! Теперь она гребет лопатой, у нее самая большая зарплата в офисе! Больше чем в нашем отделе.
– Ну и ну! – удивилась я.
– Тебе не обидно? Она же пользуется твоими наработками и рубит на этом бабло! – кипятился Храпунов.
– Да, обидно немного. Но это дела прошлые. И если она нашла способ как раскрутить Мейер на бабло, то она молодец. Я на такую наглость не способна!
– Неужели ты ничего не скажешь Мейер?
– Нет, это меня не касается, и это личное дело Мейер и Честновой. Для меня этот вопрос давно закрыт.

И вот теперь Лена без спроса зашла в кабинет Мейер, села к нам за стол и завела свою шарманку.
– Значит так, я была утром в управлении, они посмотрели мой отчет... - тараторила Лена.
– Лена, мы сейчас заняты, давай потом! – ответила Мейер.
– Посмотрели отчет и сказали, что там все нормально, а потом я приехала в офис и созвонилась с Литвиненко. Они сказали написать письмо, и я его написала. Потом я позвонила Инне Петровне...
– Лена, мы сейчас составляем смету! – еще раз перебила ее Мейер.
– Инна Петровна просила скинуть ей отчеты в электронном виде, чтобы она могла дома почитать, а то не успевает. У нее там сын заболел, перитонит, сейчас вот после операции...

Поскольку меня уже назвали нервной, я сидела молча, и слушала эту бесконечную трескотню Честновой. Мейер обхватила голову руками и смотрела на Лену с обреченным видом. Я откинулась в кресле и мне стало любопытно как долго Честнова будет рассказывать о том, какая она молодец. Как человека с хроническим недосыпом меня начало клонить в сон от этого пиздеша, и я задремала. Мне приснилось, что я поднимаюсь по лестнице, состоящей из 1000 ступеней. Вдруг моя нога провалилась вместо ступени в пустоту, я дернулась и проснулась. Оказалось, что прошел уже час! Лена до сих пор рассказывала о своем насыщенном рабочем дне, Мейер работала за своим ноутбуком.

– Лена, у тебя есть попугай? – спросила я.
– Нет, а что?
– Купи себе попугая, и рассказывай ему как прошел твой рабочий день! – ответила я, рассмешив Мейер до слез.
– Ладно, я тогда пойду! – обиделась Честнова, несчастными глазами посмотрела на Мейер и вышла из кабинета.

– Мне было жаль тебя будить! Ты в последнее время выглядишь очень уставшей.
– Слушай, а что это еще за кот Баюн приходил?
– Это происходит ежедневно, и я не могу от нее избавиться!
– Да пошли ты ее на хер! Это же кошмар какой-то! Зачем она все это рассказывает?
– Я пыталась, она меня в упор игнорирует. Ее можно вынести из кабинета только физически!
– Господи, да как ты вообще работаешь в такой обстановке?

Мы заключили новый договор на технологический проект и полетели с Валерой встречаться с НИПИ. Специалистов из НИПИ было двое. Один из них занимался исследованиями и расчетами, а второй был управленцем, обоим ребятам было 30 с хвостиком. На чем специализировался управленец я так и не поняла. Я вручила им тех.задание и мы оговорили сроки и условия оплаты. Когда мы летели обратно, Валера завел разговор.
– Ну и как тебе ребята из НИПИ?
– Ну так... – скривила я рожу.
– И чем ты недовольна?
– Валера, они запросили какую-то космическую сумму за свою работу! В 2 раза больше, чем с нас взял Палыч, а они нам должны выдать всего пару технологических расчетов. И Вы с Мейер согласились!
– Ну, а что? По-моему, нормально!
– Нормально? Ты считать умеешь? Они сожрали всю вашу наценку по договору! Это означает, что мы с ребятами будем опять работать за копейки! Причем, теперь у нас нет Палыча!
– Но это же временно, тем более опыт работы с НИПИ это развитие. Это перспективно!
– Еще неизвестно как мы отработаем.

Мы с Сашей стали разбираться с новым проектом. Работа шла уже намного легче, и у меня не было нервов. Предыдущий проект поглотил все мои эмоции, и теперь мне было пофиг. Каждый день к нам в отдел заглядывал Валера и задавал один и тот же дебильный вопрос:
– Ну как там НИПИ? Начали?
– Нет, не начали! – отвечала я.
– Ну ты их пни! Время же идет!
– Валера, скажи, а Вы им перечислили предоплату? – я начала терять терпение.
– Нет, но мы же перечислим! Пусть уже начинают!
– Да не начнут они без денег! Они похожи на идиотов? Заплатите уже им! Сколько можно тянуть?
– Ладно, заплатим, заплатим.
– Вот когда перечислите, тогда я им позвоню.

Прошло еще два месяца, мы как обычно жужжали в своем улье. Валера и Мейер вызвали меня в кабинет директора.
– У нас к тебе предложение! – начала Мейер.
– Вы очень загружены, сидите ночами, мы решили немного перераспределить работу. – пояснил Валера.
– Каким образом? – спросила я.
– Давай, ты отдашь проектирование горных работ Честновой, а сама спокойно займешься новым направлением! - искренне предложила Мейер.
– Это Вы сейчас серьезно говорите? - я не могла поверить своим ушам.
– Ну да! Проекты по добыче уже обкатаны. База наработана. А Лена хороший работник, умный и такой трудолюбивый! Она быстро с этим разберется! – вещала Мейер.

– То есть Вы мне предлагаете отдать Честновой развитое мною направление, которое является основным источником моего дохода, и за счет которого я живу? А самой заниматься технологией за 150 баксов в месяц? Я похожа на дауна?
– Но Лена очень хороший работник! Она в отличие от тебя не опаздывает по договорам! – Валера начал на меня давить.
– Ты ставишь мне ее в пример? Она занимается примитивной работой! Как это вообще можно сравнивать?
– Честнова правда очень хороший проектировщик! Она столько сделала для нашей компании! – искренне доказывала мне Мейер.

– Хорошо, пусть забирает новое направление по технологии! Раз она такой классный проектировщик! Пусть работает с НИПИ! Я расстанусь с этим проектом без сожаления! – у меня заиграла язвительная улыбка.
– Нет, такое мы не можем ей отдать! – отвела глаза Мейер.
– Почему это? Супер знающий проектировщик! Такая активная! Приходит ежедневно к тебе в кабинет, включает гипножабу, хвалит себя часами, клянчит мое направление. И я вижу, что это отлично работает! – я начала откровенно беситься.
– Не надо считать себя самой умной, Петрова! Лена действительно много сделала для нашей фирмы! – стал защищать ее Валера.
– Что конкретно ты имеешь ввиду, Валера? Покажи мне ее достижения!
– Она разработала для фирмы специальную программу для небольших производств. Вот сама взгляни на ее работу! – и Мейер протянула мне талмуд Честновой.

Я пролистала 100 страничный документ и едко улыбнулась.
– Сейчас я Вам кое-что покажу, только сильно не смейтесь!

Я вышла из кабинета и вернулась с бумагами.
– Итак, открываем отчет Честновой и что мы видим? Это же результаты расчета программы! Хотя это никакая не программа, а просто расчет в Excel.
– И что?
– А вот мой расчет образца 2006 года – я положила несколько листов – Найдите 10 отличий!
– Да, одинаково... - ошарашенно произнесла Мейер.
– Никакой программы не существует! Это просто мои старые болванки для документации!
– Допустим, но твоя работа состоит из 10 страниц, а у Честновой более ста! Это ведь труд, это обоснования! – возразил Валера.
– О, а это я вообще считаю шикарный ход конем! Давай сравним ее писанину с нормативным документом, который определяет правила составления этой отчетности! – улыбнулась я еще шире.
– Хм, что за фигня? – почесал макушку Валера.
– А это, дамы-господа, ничто иное, как точная копия нормативного документа. Честнова просто распечатала методичку прикрепила к ней мою болванку и в итоге получился ее замечательный толстый отчет!
– А ведь правда, это не обоснование... Это просто копия текста нормативного документа – Мейер побледнела.

В кабинете воцарилась тишина. Мейер видимо подсчитывала суммы переплаты и мрачнела все больше.
– То есть ты давно знала, что Лена нас обманывает и молчала? – напрягся Валера.
– Что ты называешь обманом? Да, я видела ее работы и знала, как они сделаны. Всех устраивало. Ты стал мне говорить о великих достижениях Честновой, вот мне и стало смешно. Она вообще не проектировщик. Такую примитивную работу я легко сделаю за пару дней.
– Валера, это была твоя обязанность контролировать работу исполнителей!!!– разозлилась Мейер – Когда ты уже начнешь читать отчеты?!!
– Да что я.. я-то что? – растерянно заикался Валера.
– Ну что? Отдаем Честновой технологию и НИПИ? – сделала я контрольный выстрел.
– Оставь нас пожалуйста вдвоем, нам с Валерой надо поговорить. – Мейер была сильно расстроена.

Этот случай я назвала «эффект Честновой» и для меня это было своеобразное открытие. Я была уверена, что нормальный работник должен решать большинство вопросов сам, и только в крайних случаях беспокоить директора. Это ведь логично! Директор в свою очередь должен видеть, что работник справляется с обязанностями самостоятельно.

Но Честнова ходила к Мейер ежедневно и на 1-2 часа включала гипножабу. Она просто сидела и подробно рассказывала все, что она сделала за день, и какая она молодец. И если сначала Мейер пыталась ее выставить за дверь, то потом привыкла. А через некоторое время в сознании Мейер произошли необратимые изменения, и она твердо поверила в то, что Честнова эффективный и умный работник. Мой разговор по поводу ее работы ничего не изменил. Лена по сей день устраивает эти сеансы, и ее зарплата стабильно в 2-3 раза превышает доходы аналогичных работников.

Часть 20

После перевода предоплаты мы начали работать с ребятами из НИПИ. Сделали выезд на объект, посмотрели производство и после работали удаленно.
– Слушай, Сань, как думаешь чуваки из НИПИ просто не стараются или хотят нас специально подставить?
– Не знаю, но уже 2 месяца прошло, а они присылают лажу. До сих пор не разобрались как работает производство.
– Ну тот, который расчетчик – нормальный парень. Быстро сделал свою часть. А управленец поручил работу группе, а сам не занимается этим вопросом.
– Да его группа видимо клей нюхает! – раздраженно ответил Саша.
– Вся проблема в том, что мы работаем неофициально. Люди не несут никакой ответственности. У нас никаких договоров не подписано, их фамилии не фигурируют в проекте.
– Да, зато цены у них сумасшедшие!
– Сама злюсь! Они за эту работу получат 2 моих годовых заработка! А бегаю по технологии все равно я.

В который раз из НИПИ приходили результаты с чудовищными ошибками. Исполнители даже данные в свою программу не могли внести правильно. В ячейки с тоннами сырья, какого-то хера вбивались кубы, были перепутаны суточные и часовые расходы воды. Это был просто трэш и угар!

А потом ребята из НИПИ вообще выключили телефоны. Я нашла их рабочие контакты и узнала, что расчетчик уехал в длительную командировку на север, а управленец взял отпуск без содержания и тоже куда-то свалил.
– Валера, где ты нашел этих ребят? Через кого на них вышел?
– Ну... там я поспрашивал у знакомых... А что?
– А то, что я уже вторую неделю не могу им дозвониться! Они прислали только часть работ. Вторая часть пришла неполной и там все значения перепутаны. У меня уже сроки горят!
– А что ты от меня хочешь?
– Поскольку это ты нашел этих людей, то все-таки, несешь ответственность! Давай тоже их ищи!
– Ну вот видишь, абонент вне зоны! – Валера положил мобильный на стол – Я сделал все что мог!
– Ты издеваешься? Звони своим знакомым! Ищи выходы!
– Да что ты от меня хочешь-то?!! Я тебе что, волшебник?!! Как я их найду? Знаю столько же, сколько и ты!
– Нет, Валера, ты точно не волшебник!

«Блин, что делать? Куда уехал управленец?»

Я стала гуглить, но поисковик выдавал его ФИО лишь в работах и новостях НИПИ. В социальных сетях он под своей фамилией отсутствовал. Его емейл тоже мне не особо помог.

«Так, ладно, у него есть жена, кольцо было на пальце. И наверняка есть мать, он еще молодой, мать должна быть не сильно старая. Тетки любят соц.сети, тетки вечно выкладывают 100500 фотографий своих домочадцев, тетки должны мне помочь!».

Фамилия управленца была средней популярности, мне пришлось бороздить анкеты теток пару дней. Я нашла его жену, и там действительно было море фотографий.

«Вот управленец голый, вот пьяный, вот в тачке, а вот с каким-то мужиком, ого еще раз с этим мужиком, и еще! Это мужик, возможно, его друг. Так, что за человек?».

Его звали Игорь Красюков. По Красюкову поисковик мне выдал больше информации. Я нашла его страницу в соц.сетях заполненную на английском языке. На фотографиях с каких-то конференций я отыскала искомую рожу управленца. Эта рожа была отмечена квадратиком и привела меня на его личную страницу, которая тоже была англоязычной. Судя по информации, управленец принимал участие в разработке программного обеспечения. По ключевым словам, я нашла его блог на профессиональную тематику, и еще кучу ссылок на профессиональные и социальные сети. На момент моих поисков управленец отдыхал в Испании.

Поскольку на письма этот засранец попросту не реагировал, то я решила написать ему в одну из сетей. Но что писать? Бла-бла /Вы пропали/мы Вам деньги заплатили/где работа? Так он и сам это знает! Надо было пробовать другие методы. Жаль, что пароль давно потерян, а то можно было бы привести письмо в оригинале. А так, привожу его по памяти:

«Уважаемый N! Прошу прощения, что беспокою Вас во время отдыха. При нашей с Вами дичайшей загруженности, отпуск особенно ценится!
На днях Заказчик нас поставил в известность, что планируется проведение большого технического совещания по производственным вопросам. На тех.совете мы должны представить результаты наших совместных расчетов. Но у нас они в черновом варианте требующем доработки, и соответственно, показать Заказчику эти результаты я не имею возможности.
Сориентируйте пожалуйста меня по срокам, когда я могу получить расчет в чистовом варианте. И если мне можно было бы связаться с Вашими специалистами, то это намного бы упростило задачу и ускорило процесс.
Мне очень понравился Ваш блог! Большой интерес вызывает тема автоматизированного контроля. Ряд наших Заказчиков интересуется автоматизированным мониторингом. Они сократили специалистов по контролю, и теперь имеют неприятные для производства последствия. Верно ли я поняла, что Вы работаете в этом направлении? Могу ли я попросить Вас немного меня проконсультировать по современным программным продуктам, которые можно рекомендовать нашим клиентам? Или может быть Вы мне сможете прислать какой-нибудь краткий материал для грядущего тех.совета?

Буду ждать Вашего ответа.
Заранее спасибо!
Петрова.»

Управленец быстро стрескал наживку по поводу внедрения его программ на предприятиях. Выслал мне кучу описаний и рекламных буклетов, а также пнул своих специалистов, чтобы они мне исправили расчеты как положено. Он почему-то настолько проникся моим письмом, что потом еще целый год одолевал звонками и приглашал на презентации. Конечно, я его обманула! Не было никакого тех.совета. И никто из наших Заказчиков не хотел внедрять эти системы, потому что это было очень дорого. Гораздо проще было нагрузить лишней работой механика Васю, который записывал цифры на бумажку.

Время шло, и мы с Сашкой постепенно начали понимать, как в действительности работает технологическая цепочка. Порой чтобы понять в чем суть процесса надо проследить за ним на разных объектах и сделать сравнение. Во время второго проекта я осознала, что Валера был прав, нашей фирмой действительно интересовались. Нас стали приглашать на совещания в качестве консультантов. Мы стали бывать на разных предприятиях, изучать производство, и повышать свой уровень знаний.

Меня и ребят со всех сторон хвалили. Мой телефон звонил, не затыкаясь. Мейер была от меня в восторге. Под этот восторг я выбила хорошую премию отделу за второй проект, чтобы хоть немного компенсировать весь этот геморрой. Мейер вздыхала, что она опять ничего не заработала на технологическом проекте, но премию все-таки выдала.

У меня начиналась звездная болезнь. Мы с Мейер и Валерой стали периодически ходить в ночные клубы расслабляться. У Мейер была проблема, ее подруги были не столь состоятельные дамы, и поэтому воспринимали Мейер как банк, в котором можно беспроцентно кредитоваться. Ей было не с кем ходить в рестораны и спа-салоны.

У меня была точно такая же проблема, были деньги, но их не с кем было тратить. А тратить их очень хотелось, иначе зачем тогда вкалывать? Поэтому я и Мейер объединили усилия! Три дня в неделю мы ходили на тренировки в зал. Каждую субботу у нас была сауна и массаж. Раз в месяц спа-салон. Периодически мы отправлялись в шопинг-путешествия. Мейер играла в большой теннис, но у меня на теннис не оставалось времени, и я до сих пор об этом жалею. Мы веселились от души и ели только все самое вкусное.

Моя работа полностью поглотила меня и вырвала из жизни на несколько лет. Примерно в течение 8 лет я не смотрела телевизор и не читала художественных произведений. Я до сих пор не видела Перл-Харбор, Армагеддон, Чужие, Гладиатора, Леона, Крестного отца, Хатико... я не видела дамских сериалов, и реалити-шоу. Я любила читать нормативные документы и СНиПы - это было для меня покруче любовного романа. А любовных романов я прочитала в университете аж целых два! Моя голова была настолько перегружена, что просто отказывалась принимать «лишнюю» информацию. Например, когда кто-то из родственников или друзей рассказывал о своей жизни я автоматически не слушала, мой слух просто отключался, я поддакивала, и могла 5 раз в течение разговора спросить: «А как там твоя дочь поживает?». Мне до сих пор трудно посмотреть фильм целиком, я устаю через полчаса и мне надо сделать перерыв, мой мозг до сих пор борется и доказывает мне, что это лишняя информация.

Моя постоянная занятость привела к тому, что я практически утратила общение со всеми своими знакомыми. Моя звездная болезнь выражалась в жестокости и критичности суждений. Например, я считала, что хобби - это полная хрень, и надо заниматься чем-то полезным, что на развлекательных сайтах сидят бездельники, что в компьютерные игры режутся инфантильные личности. Я считала, что женщины глупые, меркантильные и бездарные, а я вот такое исключение из правил. Считала, что зачастую женщина влачит жизнь паразита за счет мужчины, а сама не представляет из себя совершенно ничего ни внешне, ни внутренне, но как ни парадоксально звучит, почему-то считает, что ее рыхлое тело и куриные мозги - это великое счастье для мужа. Я считала, что если у человека что-то не получается в жизни, то он просто плохо старается и вообще гребанный лентяй. Я очень редко общалась с родственниками, я считала, что лучшая помощь это материальная, и что деньги вообще могут решить все вопросы.

У меня была подруга Юля. И она была мой полнейший антипод. Она делала утко-селфи, мечтала о шубе и спортивной тачке, носила леопардовые расцветки, у нее были длиннющие кроваво красные ногти и нарисованные брови, ее переписка была безграмотной, я до сих пор помню ее «икронезацию Анны Корениной». С Юлей я общалась редко, но периодически меня необъяснимо влекло к ней.

Я познакомилась с Юлей, когда мне было 14 лет. Я как раз выпала из уютного гнезда в суровую реальность. Уехала из дома дедушки и перевелась в другую школу. Я села за Юлину парту, потому что она сидела одна, так и началась наша дружба. Юля была из бедной многодетной семьи, и над ней в классе все издевались. Она пиздила у меня немецкие фломастеры, а я улыбалась и думала, что за странная деваха. Ее родители не парились на счет одежды, нет лишних отверстий и ладно, поэтому Юля носила перешитые вещи матери и бабушкино пальто. Она любила приходить ко мне в гости и мерить мое барахло. Наряжалась и ходила как модель по подиуму, выбражая под музыку, а я была зрителем. Моя мать как-то спалила нас за этим занятием, и вечером составила со мной разговор. Мы решили отдать Юле часть моего гардероба, если она, конечно, не обидится. Юля была совсем худенькой, поэтому забрала все вещи, из которых я выросла, к тому же у нее были младшие сестры. Мы каждый день болтали с ней в школе, потом приходили домой созванивались и болтали еще 3-4 часа. Мы вместе прогуливали уроки, наводили жуткий макияж, делились подробностями несчастной любви, и решали, как лучше выставить на показ растущие сиськи. Мой загруженный работой мозг с удовольствием вспоминал все эти школьные приключения. Юля очень подробно помнила школу, я же не помнила о школе почти ничего.

Между мной и Юлей теперь была пропасть, и я не переставала удивляться ее размерам.
– Ты работаешь с иностранцами? – спрашивала Юля.
– Да, иногда сталкиваюсь.
– Ну давно бы уже роман замутила с кем-нибудь!
– Зачем?
– Ну хоть по Европе бы поездила!
– Так я сама могу поездить по Европе. Зачем для этого какой-то иностранец?
– Так свои бабки надо тратить, а иностранец бы тебя покатал!
– На чем бы он меня покатал? На одноглазой змее? Ты совсем что ли того?
– Не ну, а что такого? Нормально! Все же так делают! – недоумевала Юля.
– Нет, я не собираюсь подстраиваться под какого-то человека с совершенно чуждой мне идеологией! Еще чего не хватало!
– Ой, ерунда какая-то! Главное, чтобы при бабках был! Вон мы с мужем ни о чем таком и не разговариваем, только что приготовить, да кто ребенка с сада забирает. А так у него своя жизнь, а у меня своя!
– И зачем тогда жить вместе? – вздыхала я.
– Да чо, нормально живем! У него футбол, у меня сериал.

Юля очень любила праздники. Она любила Новый год, Рождество, старый Новый год, день святого Валентина, 8 марта, пасху, и др. Самым важным праздником был ее день рождения. Юля начинала готовиться к нему заранее, обязательно новое вечернее платье, сумочку и шпильки, обязательно прическу и макияж в салоне. Я знала Юлины затраты и всегда старалась принести ей хороший полезный подарок для компенсации расходов. Дни рождения стабильно отмечались в караоке барах в компании шести девчат с работы. Все девчата были такие же как Юля.

На Юлиных днях рождениях я откровенно мучилась. Я не понимала зачем девушки надевают вечерние наряды, шпильки, колье и серьги в караоке бар. Это ведь совершенно глупо! Это же чертов караоке бар, а не каннский кинофестиваль! Нахуя в караоке бар наряжаться как на школьный выпускной? Разговоры велись самые простые: начальница-сука, муж-козел, на работе не ценят, ребенок обосрался, шубы нет, не хватает денег на кредит, а чо вчера в Доме-2 было и т.д. Я сидела молча, я была не в теме, мне нечего было сказать. Девчонки хмелели от вина, и говорили мне снисходительно:
– Нам так тебя жалко!
– Почему?
– Ну ты все время на работе, пашешь как лохушка.
– Это очень хорошо оплачивается.
– Ой да ну, мы бы не стали за деньги столько на работе сидеть! Тут еле до шести досиживаешь.
– А я там и не сижу, я работаю. И время у меня горит огнем.
– Ахахаха, ну ты даешь! Это звучит смешно! - хохотали они.

Много раз я спрашивала себя: «Зачем я хожу на эти дни рождения?» Я ведь еле высиживаю эти мероприятия, мои уши кровоточат! Они кровоточат от разговоров за столом, от караоке версий Верки Сердючки и Ирины Аллегровой. А потом девчонки как-то заставили меня спеть песню. И я, кстати, ужасно стеснялась.
– Ну, может Вы мне подпоете хотя бы? – взмолилась я.
– А что ты будешь петь? – спросили девчонки.
– Ленинградский рок-н-рол Агузаровой.
– Мы не знаем такую песню!
– Да ну? Серьезно?? – удивилась я.

Часть 21

– Мы тут хотим принять участие в тендере на реконструкцию объекта. Что скажешь? – и Мейер положила передо мной задание.
– Сроки просто ад! Но сам проект не сложный. Какие еще подводные камни? – спросила я.
– Это предприятие с гос.участием, если не выполним договор, то попадем в реестр недобросовестных поставщиков.
– А что на счет пролонгации сроков? – спросила я.
– Я знаком лично с председателем правления. Через него туда и лезем. Надеюсь он посодействует! – пояснил Валера.
– Сумма, конечно, шикарная! – я задумалась.
– Ну придется скинуть немного, сама понимаешь.
– Да тут даже если скинуть, все равно хорошо!
– Вот мы и думаем рисковать или нет. Мы никогда в этом регионе не работали. – Мейер сдвинула брови.
– Если они нам не продлят его, то будет суд. И если принимать участие в тендере, то это сразу надо учитывать. – предупредила я.
– Ну может все обойдется, начнут с нами работать и им понравится. – предположил Валера.

Мы выиграли этот тендер и заключили договор, который невозможно было выполнить в срок. Когда я первый раз приехала на предприятие, то сразу поняла, что будет непросто.

– Зачем Вы влезли в этот тендер? – с ненавистью скалилась начальник отдела Вера Павловна – У нас есть своя фирма!
– Я простой исполнитель, и не могу Вам ответить на этот вопрос! – и я доверчиво улыбнулась.
– Простой исполнитель! Все Вы слишком простые! Вы чужаки, и никто тут Вас не ждет!
– Да, но у нас есть договор, поэтому я бы хотела начать работу! – сказала я ласково, как обращаются к душевнобольному.
– Вы не успеете выполнить договор! Мы будем подавать в суд! – желчно улыбнулась Вера Павловна.
– Ваше право! Но суд не в моей компетенции. Я инженер, и меня интересует проект. А суд - это вопрос юриста.

Я, честно говоря, офигела от откровенности этой женщины. Вот так прямо в глаза открытым текстом мне еще никто не говорил о том, что мы влезли в чью-то кормушку. Работали мы с этой компанией только через официальные письма. Со временем они привыкли к моей обязательности, к тому, что моя работа была целиком направлена на Заказчика, и постепенно смягчились.

Никаких предложений по реконструкции они не выдвигали, поэтому наши проектные решения опирались на материалы местного производства. Когда я отвезла им первый вариант проекта у них сменился председатель правления и мы остались без крыши. На техническом совете собралась стая гиен, от нашей фирмы была только я, никого из наших на этот тех.совет было не затащить. Когда я закончила презентацию, Заказчик стал настаивать на немецких материалах.

– Это будет очень дорого! – предупредила я Заказчика.
– К нам приезжали поставщики, и сказали, что со временем это все окупится сторицей! – заявил главный инженер.
– А какой смысл вкладывать средства в участок, который не имеет износа? Наши проектные решения во много раз дешевле! – пыталась я защитить наш проект.
– Нет, мы хотим немецкий материал! Это современные технологии, мы живем все-таки в 21 веке, а Вы нам предлагаете какой-то древний дедушкин способ! – хмыкнул председатель правления.
– Хорошо, мы переделаем решения с использованием немецких материалов.
– Вера Павловна подготовьте протокол тех.совета, подпишите у ответственных лиц, у подрядчика, а потом занесите в приемную! – сказал новый председатель правления.

Мы все вышли с тех.совета, и ко мне обратилась Вера Павловна:
– А вы не могли бы мне скинуть презентацию?
– Да, конечно. Только Ваше начальство не устроил этот вариант.
– Мне надо сделать протокол, а я немного отвлеклась на совещании и прослушала! – смущаясь пояснила Вера Павловна.
– Давайте я подготовлю протокол! А Вы посмотрите и отредактируете! – простодушно предложила я.
– Ой, спасибо! Знаете, мне даже иногда неловко за всю эту ситуацию! По сути у Вас проекты хорошие!
– Ничего страшного, это же работа! – я миролюбиво улыбнулась – Многое от нас просто не зависит!

Мы переделали проект на немецкие материалы, и я поехала на второй тех.совет.
– Это же сумасшедшие деньги! Более миллиарда! – возмутился председатель правления.
– Да, я предупреждала, что немецкие материалы сильно увеличат стоимость.
– Нет, это просто нереально! Мы не можем похоронить такие деньги на этой реконструкции!
– Никто Вас не заставляет использовать этот материал, нет таких норм в законе, которые бы обязывали Вас реализовывать именно этот вариант.
– Этот вариант нас категорически не устраивает! – заявил председатель правления.
– Означает ли это, что мы оставляем первый вариант? – уточнила я.
– Мы посовещались, и подумали о том, что этот участок действительно не имеет сильного износа. Вы можете сделать удешевление по первому варианту?
– Мы рассмотрим этот вопрос. Но хотелось бы узнать на какой процент удешевления Вы рассчитываете? Нам необходимо ориентироваться на этот показатель.
– Ну скажем, 30% нас бы устроило.
– Это довольно много, но мы постараемся сделать все возможное, при условии сохранения надежности и эксплуатационной пригодности.

Срок нашего договора уже подходил к концу, а Заказчик намерено тянул резину и ебал мне мозги. Они тянули время до суда. Я написала письмо с предложением о пролонгации договора и обоснованием причин. Поскольку это вопрос был очень серьезным, я обратилась к нашему мажору-юристу Артурке за помощью.
– Какое бездарное! Какое беззубое письмо! – плевался Артур.
– Ну я же технарь! Я не умею так лаконично излагать! У нас все кратко, фразы, рубленные топором! – и я сделала жалкий вид замерзшего щеночка.
– Ничего они тебе с таким письмом не пролонгируют! Сразу видно женщина писала!
– Именно поэтому я обратилась к тебе! Я прошу у тебя помощи! Для такого специалиста как ты, это дело проще простого! – и я сделала тот самый восхищенный взгляд как в японском аниме, который он от меня ждал уже несколько лет.
– Ладно, так и быть, я переделаю письмо! – Артурка напустил на себя важный вид.
– Спасибо! Я у тебя в большом долгу!

Но наше письмо улетело в никуда, никакого ответа от юридического отдела Заказчика на него не последовало. Мы завершили третий вариант проекта с удешевлением на 23%, больше у нас не получилось. Надо было выезжать на третий тех.совет. Я еще раз зашла к юристу.
– Артур, извини что я тебя отвлекаю, не уделишь мне пять минут?
– Ну вообще-то я занят! Что у тебя?
– Заказчик ничего не ответил на наше письмо!
– Вот сукины дети! – оскорбился Артур.
– Да, ты же знаешь какая там ситуация...
– Знаю, что этот гандон Валера опять втянул фирму в дерьмо, так?
– Нет, это не правда. Это было совместное решение и мое в том числе. Так что я тоже гандонка!
– Фу, Петрова, ну ты же уже взрослая дама, а все как пейзанка разговариваешь!
– Завтра я еду к ним на тех.совет, и чтобы не выглядеть полной пейзанкой, пришла у гуру просить совета.
– И что же мне посоветовать тебе? – Артур подпер кулаком подбородок и пустил мне призывных флюидов.

– Заказчик скоро будет подавать на нас в суд. На неустойку и на внесение в реестр недобросовестных поставщиков. Завтра на тех.совете я должна поднять вопрос пролонгации, и отметить что по вине Заказчика затянулась разработка проекта. В какой форме это сделать лучше всего?
– Да без разницы что ты там будешь говорить, хоть песни пой! Они все равно включат в протокол, только то, что им нужно!
– Протокол пишу я и эти вопросы войдут в его состав. В каком виде их лучше отразить для суда?
– Ты ведешь протокол этим пидарам?!! Серьезно? – Артур аж подпрыгнул на стуле.
– Да, я втерлась к ним в доверие и сделала уже два протокола.
– С ума сойти, Петрова, да тебя только агентом засылать! Значит так, если ты ведешь протокол всеми правдами и неправдами постарайся максимально незаметно включить в протокол фразу «данный протокол является неотъемлемой частью договора», понятно?
– Да понятно, что по содержанию?
– Отрази обязательно, причины переделки проекта, сроки внесения изменений и постановку вопроса о пролонгации. Пусть они дадут на тех.совете объяснения на счет отказа от продления сроков. Если у них останется в протоколе фраза о неотъемлемой части, то я их просто размажу в суде!

Прошел третий тех.совет на который я взяла с собой Сашу, но стая гиен потеряла к нам интерес. Они приняли наши проектные решения, и лишь презрительно улыбались, глядя на меня. Я задала все необходимые вопросы, получила невнятные ответы, что вопросом пролонгации заниматься нет желания, и пусть лучше суд решает кто прав, а кто виноват. На лицах этих людей было написано: «пизда Вам ребятки, теперь мы вас утопим, нечего было сюда соваться».

Я подготовила последний протокол, сохранила его как не редактируемый PDF документ и отправила Вере Павловне на проверку. Фразу про неотъемлемую часть договора я вписывать не стала. К протоколу я добавила короткое письмо, что через три дня наш заместитель директора будет у них проездом и привезет оригиналы протокола с нашими подписями и печатью компании.

– Валера, ты должен отвезти оригиналы протокола тех.совета!
– Почему я?
– Потому что ты должен очаровать Веру Павловну, ты это хорошо умеешь! Возбуди ее как следует! Она должна влюбиться в тебя с первого взгляда!
– У тебя чердак поплыл что ли, Петрова?
– Не совсем, но к этому близко. Значит, смотри, необходимо чтобы Вера Павловна быстро подписала протокол у всех перечисленных лиц. Скажи, что торопишься! Полупай своими красивыми глазами. Никто не должен вчитываться в протокол, понятно?
– Почему?
– Я уже им отсылала протокол, они его уже проверяли. А в оригинал я внесла кое-какие изменения. Никто не должен увидеть, что протокол отличается! Поэтому убеди ее подписать его бегом.
– Что еще за махинации, Петрова?
– Ничего страшного там нет, просто не хочу, чтоб ситуация затянулась. Иначе опять проект повиснет.

В оригинале протокола мелким шрифтом, как у операторов мобильной связи, была вписана фраза о неотъемлемой части договора. Валере удалость заставить Веру Павловну пробежать с протоколом, и никто этой фразы не заметил. Проект ушел на экспертизу, и заказчик подал на нас в суд. На суде я не присутствовала по понятным причинам. Но мне красочно пересказал ситуацию Артурка.
– Кароч, я дохожу до этой нашей фразы в протоколе... и тут юрист с их стороны начинает орать: Подделка, подделка! – хохотал Артур.
– Ну, и что потом?
– Потом он орет: «Сейчас я Вам покажу настоящий!!!». Достает свой вариант, сравнивает и у него падает челюсть! Аххаха! Ебать! Такая рожа! Жаль, я не смог на телефон снять!

Суд удовлетворил иск в части выплаты Заказчику неустойки, и отклонил требования о включении нас в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку договор не был продлен по халатности Заказчика. У представителей Заказчика ебанули пуканы хлеще Хиросимы. Мой мобильный обрывала Вера Павловна.
– Сука! Шарлатанка! Как ты могла так поступить?!! Обманула меня! Обманула нас всех! Как не стыдно?!! Меня теперь уволят! – Вера Павловна сорвалась на плачь.
– Да не уволят Вас Вера Павловна, успокойтесь!
– Да чтоб ты сдохла, сука! И даже не стыдно!

Часть 22

Скандальный проект реконструкции ушел на экспертизу в регион, где у нас не было никаких связей и зацепок. Мы действительно были там чужие, и нас совершенно никто не ждал. Через некоторое время я позвонила экспертам справиться о замечаниях, и узнать, что там с нашим проектом происходит. Мне ответили, что по проекту очень много вопросов и обязательно надо лично явиться, и дать разъяснения.

Этот регион уже сидел у меня в печени, и я не ожидала ничего хорошего. Встретил меня начальник отдела экспертизы, маленький и гаденький чинуша с короткой фамилией Кац.
– И что Вы к нам сюда лезете? У Вас есть своя территория, вот там и работайте! – нагло говорил мне Кац.
– Это весьма откровенно! – презрительно улыбнулась я.
– И как Вы разрабатывали этот проект?
– В соответствие с требованиями законодательства, конечно! Разве можно как-то иначе?
– Ваш проект экспертизу не пройдет! Он не соответствует требованиям нормативных документов!
– Выставляйте замечания, будем дорабатывать! – безразлично ответила я.
– Я не пойму, Вам все равно что ли?
– Именно так, а почему я должна нервничать по этому поводу?
– Ну и набрали работничков-бездарей! Я бы Вас на второй день выгнал! – бесился Кац.
– Поэтому Вы не мой директор! - спокойно ответила я.
– Бессовестные!! Наглые!! Приходите, никакого уважения!
– Мы очень уважаем гос.органы! У Вас очень ответственная и неблагодарная работа! – я улыбнулась и подняла одну бровь.
– Неужели? – хитро прищурился Кац.

Кац посадил свою маленькую паршивую задницу в кресло, взял листок написал на нем 50000$ и протянул мне. Я охренела от его аппетитов и мне стало смешно.
– Можно? – я взяла карандаш с его стола и зачеркнула один ноль.
– На что Вы надеетесь? – взвизгнул Кац.
– Я подумала, что мы играем! – я посмотрела на него очень серьезно.
– В таком случае, Вы проиграли!

Повисла пауза. Я сидела молча и выжидала, что еще скажет чиновник.
– Я Вас более не задерживаю!
– Мне сказали, что по проекту возникло много вопросов, я бы хотела поговорить об этом. Или получить список замечаний.
– Вы уже узнали и вопросы, и ответы! Пусть сюда приедет Ваш директор!

Я улетела назад с пустыми руками. Цена вопроса для нас была нереально высока. И мы решили, что нужно подождать даты выдачи и встретиться повторно. Кац определенно должен был остыть. Прошло еще немного времени, и я вновь позвонила в отдел экспертизы узнать готово ли заключение на проект. Мне ответили, что заключение еще не готово.
– А могу я переговорить с начальником отдела?
– Он в данный момент на больничном!
– Ой, да Вы что! – сказала я с большим сочувствием – А что же такое случилось?
– Неудачно упал и сломал ногу, теперь не скоро выйдет на работу.
– Ой как нехорошо! Желаю скорейшего выздоровления!

Я положила трубку, хлопнула в ладоши от эмоций и пошла к начальству.
– Я сейчас переговорила с экспертизой, и угадайте что они мне ответили?
– Чо? Согласовали? – обрадовался Валера.
– Нет! Заключение еще не готово! НО! Кац сломал ногу, и теперь его нет!
– Хах, ублюдок! Интересно, сам сломал или ему кто помог?
– Не знаю! Но это наш шанс! Валера теперь твоя очередь лететь!

И Валера полетел утрясать этот вопрос. Я в это управление соваться побоялась, так как уже имела наглость дерзить начальнику. Мало ли что они потом обо мне говорили. А Валера был человек новый, приятный и обаятельный. У него все получилось и вернулся он с оригиналом положительного заключения. Мы относительно спокойно прошли дальнейшее согласование и выдали проект Заказчику. Заказчик к этому времени уже как-то успокоился и не держал на нас зла. Веру Павловну не уволили, она была эмоциональным и отходчивым человеком. Я ждала в машина пока Вера Павловна выйдет из офиса, и подошла к ней на улице.

– Вера Павловна, разрешите нам Вас до дома подвезти!
– Напакостили, а теперь вину заглаживаете! – ответила Вера Павловна с обидой.
– Эх, Вера Павловна, я ведь наемный работник! Такой же, как и Вы. Паны дерутся, а у холопов чубы трещат!
– Да нам платят тут копейки! Знаете, как обидно еще и по башке получать!
– Мы причинили Вам неудобства, и считаем, что это необходимо компенсировать! – сказала я Вере Павловне протягивая конверт.
– Спасибо! – тихо сказала Вера Павловна.
– Это Вам спасибо! И извините, что так получилось! У нас не было выбора.

Мы закрыли этот вопрос и вздохнули с облегчением. У Заказчика началась реконструкция и они по достоинству оценили качество наших проектных решений. Они несколько раз звонили нам и предлагали принять участие в других тендерах. Но мы, разумеется, отказались. Спасибо, и одного раза хватило!

– У меня хуевые новости! Просто пиздец! – сказал Валера на полном серьезе.
– Что произошло?
– Этот ебаный Кац был на проверке объекта в составе комиссии. Он увидел, что наш проект согласован и поднял бучу!
– Так у нас официально согласовано!
– Да там вообще пиздец! Он сделал второе заключение тем же номером и датой! Пошел в прокуратуру, сказал, что наше заключение подделка!
– Как подделка? Настоящая печать и подпись!
– Да ему похуй! Он наклепал какое-то заявление на своего же руководителя по поводу коррупции! Они отозвали свое заключение и теперь реконструкция объекта остановлена! Там сейчас не ведутся никакие работы!
– Что?!! Как остановлена? Предприятие в черте города! Ее же нельзя останавливать!!!
– А ты почитай последние новости, что в этом городе творится! Это нам еще не сразу сообщили.

Я полезла смотреть новости и мои волосы чуть не встали дыбом. Реконструкция действительно была остановлена, но об этом в СМИ умалчивалось. Заказчик выполнил только часть работ, простыми словами он успел сломать, но не успел построить. Опасный производственный участок оказался вскрыт, и теперь все дерьмо поднималось в воздух и сыпалось жителям города на голову. Я рассматривала фотографии, которые выкладывали люди и читала, что в городе периодически возникает непонятный туман. Жители ходили в марлевых повязках.

– Ебаная тварь!!! Ебаные чинуши! Сссука! Да, когда их к стенке начнут ставить?!! Это же пиздец, Валера!!! Там же люди живут!!! – меня разрывало от ярости.
– Да, похуй им на людей!
– Я понимаю, что похуй! Но не настолько же! Когда они теперь продолжат работы?
– Теперь пока разбирательство идет. Как разберутся, так и продолжат.
– Слушай, но надо же что-то делать!! Давай я статью в газету напишу?!! А может президенту написать? Я не знаю!!! Но это же жесть!!! – я была в полном отчаянии.
– Какую статью? Ты что!!! Кто ее осмелится опубликовать? Никто в жизни это не напечатает! Знают они прекрасно, что там за херня происходит, уж поверь!
– Я не знаю! Но есть же оппозиция, и всякие неравнодушные люди!!!
– Ой, Петрова! Ты чо такая наивная! Никто не полезет в это дело, все преследуют только личные цели, а на людей всем насрать!

Чиновники муторно переписывались письмами, и разбирались между собой. Клепали друг на друга какие-то заявления. Валеру вызывали в прокуратуру для объяснений, так как заключение получал он, и его подпись была в журнале выдачи. Заказчик подал в суд уже на чиновников за то, что незаконно остановили реконструкцию. Поскольку заключения были отозваны, то проект пришлось пересогласовывать заново, и Кац выдал новое положительное заключение без замечаний. Я уже в этом согласовании участия не принимала.

Эта чертова возня на пустом месте продлилась несколько месяцев, и все это время реконструкция не проводилась. В конце концов разобрались, что Кац был на больничном и не мог выдать заключение. Его за такую херню не то, что не посадили, а даже не уволили! Он спокойно продолжает работать на своем месте.

Через некоторое время прокурор опять вызвал Валеру в связи с реконструкцией. На этот раз подрядчик, выполняющий работы, отступил от проектных решений. И чтобы подстраховать свою жопу, они подделали письмо от нашей фирмы, якобы это отступление было с нами согласовано как с ген.проектировщиком. Поскольку подделали подпись именно Валеры, то ему повезло опять оказаться в кабинете у прокурора. Снова переписка, объяснительные и волокита. Валера исписал несколько листов циферками, буковками, и текстом статей уголовного кодекса. Результаты почерковедческой экспертизы показали, что подпись поддельная.

– Бля, Петрова! Я больше в твоем аферизме не участвую!
– Что? В каком аферизме?
– А кто меня подставил? Кто меня засунул то с протоколом к Заказчику, то с этим сраным заключением! Мне уже все мозги высушили!
– Друг, а ты не охерел ли часом? Значит, как бабло с этого договора получать, так ты согласен! А Петрова должна и проект разработать, и с Заказчиком судиться, и еще в прокуратуру бегать? Пора и саночки возить, Валера! Кстати, что сказал прокурор?
– Сказал, что это предприятие его уже заебало!

Часть 23

– Прииивееет! – ласково встретила меня в дверях офиса Ираида.
– Здарова! – бодро ответила я.
– Пойдем, чо-то покажу!

Ираида приобняла меня за талию и потащила в open space.
– Посмотри на чем мы сидим! Какие у нас убогие стулья!
– Да, жалкие.

Стулья были крутящиеся, самые дешевые. Покупались они в несколько этапов и поэтому были разных цветов и форм. От старости у каких-то были отломаны ручки, спинки, некоторые были без колес и с торчавшей наружу набивкой.

– У нас не осталось ни одного целого стула! – жаловалась Ираида.
– Так сходите к Мейер попросите новые!
– Да мы уже говорили ей, но она только кивает и сразу убегает.
– А я что могу сделать?
– Попроси ее купить нам стулья, ты же дружишь с начальством!
– Блин, ну стулья-то ко мне какое отношение имеют? – пыталась я отмазаться.
– Вообще-то имеют! Это твой Храпунов вечером приходит играть с мужиками в стрелялки. Трясется на этих стульях как больной! Всем сначала колеса отломал, а потом спинки и ручки!
– Так пусть он и ходит клянчить, раз виновен!
– Нет, ну что тебе жалко? Сами-то в нормальных креслах сидите, и кабинет у вас самый лучший!
– К нам постоянно ходят Заказчики, и проекты дорогие.
– Ну, а что же мы совсем чернь?!! Мы же немного просим, только стулья! – Ираида надула губы как ребенок.

Я обвела взглядом open space. Сотрудники состряпали мученические лица. Я терпеть не могла просить что-то у Мейер или Кох.
– Ладно, я поговорю с Мейер, но ничего не буду обещать!
– Если ты настоишь, то она купит! Она больше никого не слушает!

Проклиная себя за мягкость и доброту, я ушла к себе. Времени нет, я еще подписалась на эти стулья! Теперь задолбят.
Вечером я сделала два латте и пошла к Мейер. Мы говорили о проектах и изменениях в законодательстве, и тут я сменила тему.

– Блин, надо купить новые стулья в open space.
– Зачем? Еще старые нормальные.
– Да, нифига, они не нормальные, сплошь ветераны куликовской битвы.
– Но сидеть-то на них еще можно! – Мейер явно душила жаба.
– Знаешь, дело даже не в том, что людям неудобно в них сидеть и от этого снижается производительность. У нас же open space! Приходит Заказчик и первым делом видит это убожество.
– Ну и что? Все нас знают! Знают, что мы делаем нормальные проекты. Заманивать Заказчика стульями как-то глупо!

На самом деле бомжатские стулья это была только верхушка айсберга. Мейер и Кох были очень жадными. И получилось так, что имя мы себе уже заработали, вышли на крупные контракты, и нам уже давно пора было выглядеть более статусно. Я часто поднимала этот вопрос, но каждый раз Мейер уходила от разговора. Наши проекты были не хуже, чем у НИПИ, но цены были в 5 раз ниже. И никто не хотел нам платить больше, потому что где были мы, а где НИПИ...

Со своей стороны, я изо всех сил старалась произвести серьезное впечатление на Заказчика. Я вытрясла из Мейер для нашего отдела хорошую мебель и технику. На свои деньги купила красивые растения. Я поила клиентов из дорогой посуды хорошим листовым чаем и зерновым кофе, угощала швейцарским и бельгийским шоколадом, которые также покупала на свою зарплату. Наши люди непривычны к сервису, и поэтому рядовой инженер, с которым мы обсуждали решения попивая латте и закусывая хорошей конфеткой, потом транслировал свои восторги по сарафанному радио. Любому приятно, когда к нему относятся особенно. Мне было не жаль денег, это просто было частью процесса.

– Понимаешь, тут складывается непонятная картина! – пыталась я донести мысль до Мейер – Я езжу к Заказчикам на тех.советы и рассказываю какие мы молодцы, какие делаем проекты, как работаем с крупняком, тыкаю им в нос швейцарскими часами и дорогим ноутом...
– Ну и что?
– А потом Заказчик приезжает проверить «настоящие» мы или это все розыгрыш. И что он видит первым делом? Нашу мебель в open space!
– Но мы от этого не перестаем быть настоящими, не так ли? – прищурилась Мейер.
– Верно. Но мы продаем интеллектуальный труд. Заказчик видит, что наши ребята сидят на стульях без колес и спинок. И автоматом думает, что люди зарабатывают тут копейки.
– Я думаю, клиента вообще это не интересует.
– Да, на наших людей им плевать. Но им не плевать на стоимость проекта. Если у нас специалисты получают копейки и сидят на обломках, наши проекты априори не могут стоить дорого.
– Я не думаю, что Заказчик вообще обращает на это внимание.
– Заказчики все замечают, даже наши канцтовары. Знаешь, мне как-то стыдно, когда у клиентов в руках наша ручка распадается на запчасти, или когда его пытаются усадить на обломок стула, а клиент вежливо отказывается.
– С Заказчиком можно и в переговорную уйти.
– Ага, проектировщик отключает свой комп и тащит его в переговорную, чтобы с клиентом посмотреть пару чертежей.
– Хорошо, я обещаю над этим подумать... – уклончиво ответила Мейер.

«Блин, эти ебучие стулья стоят копейки!» - раздраженно подумала я.

– Вспомни, как-то приезжали британцы делать проект, мы еще у них субчиками были. Какие они бешенные бабки получили за свою работу, и какая нам скромная часть досталась. А почему? Потому что британцы самые умные или у них офигенные проекты? Нет! Потому что это британцы! Британцы - это дорого!
– У них и правда крутые проекты!
– Я не спорю, но британцы же приехали сюда с видом, что они делают большое одолжение Заказчику.
– И что?
– А то, что клиент видит эти наши переломанные стулья и думает: «Ага, понтов-то много, а сами нищеброды!». А раз мы нищеброды, значит каждый Заказчик считает, что он для нас «последний шанс».
– То есть ты предлагаешь вести себя как британцы?

– Хотя бы частично! Это Заказчик нас должен хотеть, а не мы его! Тогда мы сможем нормально торговаться. Ты заметила, что некоторые из наших мелких клиентов ведут себя хамски? Постоянно орут: «Мы Вам деньги платим! Вы должны все делать, что мы скажем!».
– Да, такое бывает, но это же клиенты, они разные попадаются.
– Это копеечный клиент! Он не должен думать, что своими тремя копейками содержит нас. В прошлый раз, когда они орали, я им открыто сказала, что их нищенский договор мне совершенно не интересен, есть посерьезней объекты и они имеют приоритет.
– И как они отреагировали?
– Вежливые стали. Они же хотят качественную работу? Пусть либо нормально платят, либо ведут себя адекватно. И вообще, я заметила, чем мельче наш клиент, тем громче он орет.
– Дай угадаю! Это ты сейчас про Северянкина говоришь! – улыбнулась Мейер.

– Ага, Северянкин, высер девяностых! Пришел пьяный и стал орать на нас, как на гастарбайтеров! Еще договор не заключил, а уже матом кроет. Хотела бы я посмотреть, как он в НИПИ матерится.
– Честно говоря, когда мы его выгнали, я подумала, что он не вернется.
– Я знала, что он придет. Северянкин подсел на наше качество и добросовестность. Он сходил в контору-однодневку, там его шустро наебали, и он как миленький пришел обратно.
– Да, кстати, после этого ни разу не орал. И даже на увеличение стоимости согласился.
– Вот видишь! А почему какой-то Северянкин, имея одну маленькую дробилку, посмел разговаривать с нами в приказном матерном тоне? Потому что мы не производим серьезного впечатления!
– Да, наверное, ты в чем-то права... – задумалась Мейер.

– Я приезжаю на предприятие на пикапе и пытаюсь их убедить, чтобы они нам заплатили кучу денег! И мне все трудней и трудней это делать!
– Я сейчас не могу купить статусное авто.
– Я понимаю, но хотя бы офис немного в порядок можно привести? Кресла копейки стоят!
– Хорошо, я скажу офис-менеджеру, чтобы она заказала кресла.
– Только нормальные кресла! От дешевых через полгода ничего не останется!
– Я распоряжусь, чтобы купили качественные! – заверила меня Мейер.

Наша новая офис-менеджер была подружкой Кох. Когда я ее увидела, то подумала, что Кох размножается почкованием. С ее появлением у нас наступил канцелярский кризис. Покупалось все самое дешевое и убитое. Ручки не писали, карандаши ломались, принтеры жевали листы, картриджи вечно пустые, даже туалетная бумага была с браком. Ящик с канцтоварами ранее стоявший в общем доступе, теперь был заныкан под замок. Ручки выдавались с большим одолжением и нравоучениями о бережливости. Я иногда называла офис-менеджера «экономочкой», а она улыбалась мне, думая, что это комплимент. А это был весьма сомнительный комплимент, потому что «экономочка» - это персонаж из «Ямы» Куприна, а именно, мамзель, выбившаяся из товарного продукта в экономки дома терпимости.

Когда привезли партию новых кресел, то я прихватила для компании Храпунова и пошла проверить заказ. Сборщик уже сделал одно кресло. Я отогнула рукой пластик на спинке, он был тонкий почти как лист бумаги, и гнулся очень легко.

– Ты считаешь это нормальное кресло? – спросила я.
– А чо? Просто не надо спинку ломать! – состряпала кислую рожу офис-менеджер.
– И на какую нагрузку кресло рассчитано? – обратилась я к сборщику.
– 120кг должно выдерживать!
– Володя, а ты сколько весишь?
– 105кг – ответил Храпунов.
– Отлично, садись на новый стул!
– Да вроде норм! – ответил Храпунов осторожно присев.
– А ты нормально сядь! Пошевелись, попрыгай немного. Дай динамическую нагрузку.

Храпунов поерзал, попрыгал и у кресла лопнула крестовина.

– Ай,ай! Как же так? – спросила я у сборщика.
– Наверное брак попался! – ответил паренек.
– Давай, Володя, второе кресло опробуем!

Храпунов сел немного с размаху, и второе кресло сломалось сразу.

– Опять брак? – посмотрела я на сборщика.
– Н-наверное... - смутился парень.
– Ой, я тоже хочу попробовать! – сказал один из наших ребят с весом около 75 кг.

Парнишка сел на третий стул и стал прыгать. Стул скрипел, но не сдавался. Почти весь офис собрался на представление. Храпунов, ощущая себя гвоздем программы, сказал:

– Не умеешь, не берись! – и лихо расколол своим сральником третий стул, сопровождая все это конским ржачем.
– Что Вы делаете?!! – вскричала офис-менеджер – Оставьте стулья!!! Вам еще на них сидеть!!!
– Ты в своем уме, экономочка? 90-100 кг нормальный вес для взрослого мужика! Мейер сказала купить нормальные кресла, а ты что заказала? – я начала злиться.
– Они нормальные!
– Так возьми себе одно, а свое ребятам отдай! И сиди жди, когда оно тебе в жопу выстрелит!
– Да, да! Щас мы твое заберем! – смеялись мужики.
– Мы эту партию не берем, можете не собирать! – сказала я.
– Мы закажем у Вас другие стулья! – оправдывалась экономочка перед сборщиком.
– Конечно закажем! Завтра Володя с тобой поедет в салон и поможет выбрать! – улыбнулась я, не оставив нашему начальству шансов сэкономить.

Часть 24

После совместной работы по судебному разбирательству наш юрист Артурка зачастил к нам в отдел. Как я уже описывала в самом начале этой истории юрист был агрессивным мажором. Свой малый рост и слабую физическую подготовку он компенсировал шмотками, аксессуарами и вызывающим поведением. Внешне он пытался эксплуатировать образ Роберта Дауни младшего, но получалось у него, мягко говоря, слабо, ибо не было природной харизмы. Но, надо отдать ему должное, вся эта дорогая одежда, престижная машина и понты его украшали, ибо без них он был бы вообще конченным чмошником.

В офисе его ненавидели, все без исключения, потому что каждому он успел нагадить в душу. Артур появился на фирме за пару лет до меня и на свой третий рабочий день публично швырнул ключи на стол нашему альфачу Мише.
– Эй, ты! Быстро метнулся машину мне помыл!

Рассказывали, как Михаил медленно поднялся, взял ключи, а потом схватил юриста и потащил его на выход. Была пора грязной осени и Михаил метнул Артурку в большую лужу около офиса.
– Я тебя закрою! Ты сядешь! – шипел юрист.
– А я смотрю ты уже сел... и хорошо сидишь... лучше не вставай!

Потом Миша вышел за территорию офиса и бросил ключи в канализационную решетку. Грязный Артурка в офис не вернулся, может он открыл машину пальцем, а может уплыл домой по канализации, история умалчивает. Но с тех пор юрист побаивался наших ребят потому был самым мелким, и никогда открыто не выступал. С Мишей у них сложилась особая «любовь». Миша тогда ездил на раздолбанной желтой копейке, и когда ему становилось скучно подпирал юриста на стоянке.

– Ты меня подпер!
– Да, и что?
– Убери свое ведро! Мне ехать надо!
– Ути-пути, куда тебе надо ехать, Артурка? Ты же юрист, вот и сиди работай!
– Убери, пожалуйста, машину! Я спешу!
– Знаешь, я называю ее ласточкой. Встань на стульчик и попроси, чтобы ласточка улетела! – сюсюкал Миша.
– Ты издеваешься? Ты пьяный что ли? – беспомощно возмущался юрист.
– Ну не хочешь, как хочешь! – равнодушно ответил Миша.
– В следующий раз я тебе точно также перекрою выезд!
– А я ебну твою лоханку со всей дури, даже не сомневайся! – блефовал Миша.
– Попадешь на бабло! – крысился юрист.
– Да мне срать! Ты разве еще не понял этого?

Артур очень любил свою машину, сдувал пылинки и листики. Постоянно еб мозги дворнику за то, что тот якобы очень плохо убирает территорию и от этого к офису слетаются птицы и гадят на его прелесть. Простому смертному попасть в его авто в качестве пассажира было невозможно, ибо даже его собственная жена транспортировалась в бахилах. Вообще Артур парил мозги всем. Например, уборщица должна была мыть его кабинет отдельной водой с добавлением специальной жидкости для обеззараживания. Экономочка постоянно бегала с какими-то его бумажками на почту, но все равно была косячной. Наш отдел был никчемными технарями, которые скачивают проекты из интернета и еще имеют наглость требовать за это оплату. Я была колхозницей и жЭнщиной, а парни и вовсе у меня «под сиськой». Мейер критиковалась за невнимательность и глупые вопросы. Валера был гандоном, Женя жлобом, водитель стукачом, прочие исполнители автоматом считались бездельниками и расхитителями канцтоваров. Между Кох и Артуром существовала «здоровая» конкуренция в планах закупа. Артурка пихал своих знакомых продавцов дабы получить откат, а у Кох были свои поставщики. Бапка-директор считала юриста блатным нахлебником, а он ее взаимно считал городской сумасшедшей.

Но главной вражиной нашего Артурки был Миша! Природа этого конфликта базировалась на том, что у Миши была внешность и крутой нрав, чего так недоставало Артуру, а у Артура были деньги и знакомства, чем не мог похвастать Миша. Это была борьба нищего альфача и убогого мажора. Артур постоянно рисовался своими новыми покупками, предлагая Мише продать почку, чтобы он тоже смог себе позволить. Миша в свою очередь искренне презирал юриста, высмеивал его вещизм, обосновывая что пока маленькие мальчики с крошечными пипками играют в бирюльки, большие бухают и трахаются.

У юриста отсутствовало чувство юмора, и его шутки смердили за километр. Миша был балагуром, и поэтому придумывал бесконечное число подъебок и ловушек для Артура. Юрист очень обижался и поэтому ходил к бапке-директору капать на мозг о том, что Миша вор и пиздит все что не приколочено. Бапка-директор обожала Мишу, и поэтому вместо ответа подробно рассказывала гипербрезгливому Артурке про то, как она лечит свой геморрой и каждый раз рекомендовала ему новые свечи от простатита.

Артур постоянно козырял своими связями с ФСБшниками, судьями, ментами, вояками. Весь коллектив, и я в том числе, относились к нему очень настороженно, так как никто не хотел иметь проблем на ровном месте. Не трусил только Миша, потому что был похуистом по жизни, и чувствовал, что Артурка жидкий на расправу. Но когда Миша уволился, юрист стал гораздо спокойней, и даже немного подобрел.

И вот, я все чаще стала замечать, что юрист трется в нашем отделе. Артуру хотелось человеческого общения. Какое-то время я внимательно слушала его болтовню, изображала восхищение, сочувствие, «смеялась» над его корявыми шутками. Но потом его общество стало меня тяготить, и я добавила холод.

– Ты сегодня не в настроении? Совсем не слушаешь...
– Извини, просто работы валом!
– Это все потому что Вы не умеете работать, надо уметь делать так чтобы все успевать! Я вот все успеваю, у меня каждый час расписан.

«Ага, есть такая профессия на работе сидеть!» - подумала я.

– Да, ты прав! У меня все кубарем с ног на голову. Плюс еще не всегда хватает ума, и я долго вожусь с проблемой.
– И какая у тебя проблема?

Я повернулась в кресле и посмотрела на юриста. На его лице была заметна легкая тревога. Покидать наш отдел он явно не хотел, и искал способ сохранить контакт.

– Есть пара Заказчиков, которые не оплачивают работу. Я пишу грозные письма, и пока у меня плохо получается.
– Тьфууу, разве это проблема? Это обычный «рабочий вопрос»! Не надо называть это проблемой, это непрофессионально.
– И как тебе удается так хорошо подбирать нужные слова? Рабочий вопрос... это прекрасно! – ответила я бархатным голосом.
– Это моя работа подбирать правильные слова и лексически лавировать между ответчиком и истцом.
– Жаль у меня нет такого навыка! Завидую белой завистью!
– Так надо было на юриста идти, а не заниматься всякой ерундой! У тебя есть способности, не тот путь ты выбрала в этой жизни. Как тебя вообще занесло к убогим технарям?
– Я хотела поступить на юридический, но не прошла бы конкурс на бюджет.
– Да, это конечно специализация не для всех!
– Прости, но мне нужно вернуться к письмам – вздохнула я и сделала несчастный вид.
– Лаадно, давай я посмотрю твои письма. Эти письма такая ерунда, они пишутся за десять минут.

«Купился, сукин сын!» - я прикусила губу чтобы сдержать улыбку и распечатала ему письмо.

– Ой, ну Петрова, что за детский сад! Кто же так письма пишет? – скорчил лицо Артур.
– Ну уж как умею! – наивно развела я руками.
– Скинь мне на почту договор, я тебе сделаю письма! – пафосно ответил юрист и ушел к себе.

– Вот же ублюдок!!! – возмутился Храпунов.
– Что такое?
– Да ты вообще слышишь, что он говорит?!! Убогие технари! Этот вонючий клоп говорит, что мы убогие технари!!
– И что? Тебя это задевает?
– Да я чуть не бзднул от возмущения! А ты еще его нахваливаешь! Он что тебе нравится?
– Нет, он мне не нравится. А еще больше мне не нравятся эти ебаные письма! Почему бы не скрестить эти два «не нравится» и получить одно «нравится»?
– Ты его тупо пользуешь что ли?
– Ну что ты, как можно?! Он мне помогает, а я говорю ему спасибо!
– Я бы даже из-за писем не стал с ним общаться! Он ублюдок, я бы ему давно ебальник вскрыл!
– Ну так иди вскрой! А потом мне письмо напишешь!
– Да неохота с говном связываться! Но все равно, я с ним на одном поле срать не сяду!

Юрист торжественно зашел в отдел с готовым письмом и вручил его мне. Я опять повернулась в кресле чтобы краем глаза видеть Храпунова и произнесла:
– Прекрасно! Так строго, что у меня даже мороз по коже! Сразу захотелось заплатить! – рассыпалась я в восторгах, наблюдая как Храпунов закатывает глаза.
– Ой, да что там, элементарное дело! – отмахнулся довольный Артур – Обращайся при случае, для меня это не обременительно!
– Спасибо! Мне как-то неловко тебя беспокоить...
– Неловко, когда дети на соседа похожи! - выдал юрист свою очередную «обасцаку» и гордо удалился.

– Ебаный дураааак! – протянул Храпунов – Он реально верит тебе!
– Так я его и не обманываю!
– Растопырился как петух! Смотреть противно!
– А ты и не смотри.

Но вскоре юристу захотелось большего.
– Я обед заказал, составишь мне компанию?
– Извини, я обедаю с ребятами, мы уже скинулись, они пошли за едой.
– Начальник не должен обедать с подчиненными, это панибратство!
– У нас нет начальников и подчиненных, мы работаем в команде. И я считаю, что совместный обед сглаживает рабочие конфликты.
– А я на двоих заказал...
– Если хочешь присоединяйся к нам! Ну если, конечно, тебе не впадлу обедать с технарями.
– А я смотрю, зацепило-таки тебя, зацепило! Надо уметь скрывать эмоции!

«Да он дохлого заебет со своими нравоучениями» - подумала я.

– А это еще что за коробочки? - спросили вернувшиеся парни.
– Это еда из ресторана.
– Это ты заказала? Что-то празднуем?
– Нет, это Артур с нами будет обедать.
– Ооо, бляя, я знал, что это не доведет до добра! – Храпунов опять закатил глаза.
– Он меня приглашал на обед, Вы же не бросите меня на произвол судьбы?
– А вот нехер было глазки строить! Ешь теперь с ним сама!
– Ну ребят, ну некрасиво! Я уже пригласила его.
– Весь обед слушать этого мудака... Еппа мама, да мне кусок в горло не полезет! – вдохнул Володя.

Но обед оказался царским. Салат из рукколы и телятины, салат из овощей и семги, нежнейшие стейки medium rare, овощи на гриле, пакоры на десерт и какие-то восхитительные ароматные булки.
– Это ресторан моего знакомого. Заказ сделали специально для меня! Я там особенный клиент! – пояснял Артур.
– Твой знакомый - ресторатор? – спросила я.
– Фанат своего дела! Постоянно ездит на кулинарные выставки в Европу. А посмотри какая качественная одноразовая посуда, а какие приборы!!!
– Да, приятно и очень вкусно! Передай ему мой восторг!

Храпунов смотрел как исчезают стейки давясь серыми варениками с картошкой. Я заметила, что Володя гипнотизирует ароматный сочный кусочек стейка, перехватила его взгляд и улыбнулась. Сашка и Юра вовсю уничтожали ресторанную еду, Артур почти ничего не ел, а только рассказывал про своего приятеля и ресторан. Храпунов тоскливо дожевывал вареники и тревожно смотрел на стейк. Я сделала вид, что отвлеклась, задав юристу пару вопросов. Стейк исчез.

– Ну и хлеборезки у Вас! – переключился Храпунов на Юру и Сашку дожевывая стейк.
– Так времени нет, работать надо! – пошутил Сашка.
– Ага, щас шредер от зависти сдохнет, как Вы мечите! – ответил Володя и смел остатки салатов, булочки и почти все пакоры.

После обеда я пила зеленый чай периодически поглядывая на Храпунова и посмеиваясь.
– Ну что ты на меня смотришь-то, а?
– Да, ничего! – заржала я.
– Я просто сегодня не позавтракал!
– А, конечно, тогда совсем другое дело!
– Блять, да я все сожрал! Я не виноват!!! Это слишком вкусно! Это выше моих сил! Эти вон тоже жрали как не в себя!
– Продал, значит, убогих технарей за пирожок, да?
– Эта еда компенсировала мне моральный ущерб! Я не могу себе позволить сходить в этот ресторан! Там цены отмороженные!
– Главное это выдумать оправдание перед своей совестью! – продолжала я хихикать над Храпуновым.
– Ой, отстань уже от меня! Переварить не даешь спокойно! Пусть Артур говорит все что угодно как попугай, все равно его никто не слушает! Главное, чтоб стейки приносил периодически!

Часть 25

Артур на работе выглядел аккуратным, нудным и педантичным юристом. Он, конечно, говорил всякие гадости людям и порой был невыносим, но как юрист он производил сильное впечатление своим профессионализмом.

Более плотное с ним общение в нашем отделе открыло мне несколько его совершенно странных качеств. У Артура не было друзей, то есть они не существовали вовсе. У него были знакомые, приятели, но не друзья. Он никогда не говорил с друзьями по телефону, никогда их не упоминал, они никогда не приходили к нам в офис. При неформальном общении с любым человеком рано или поздно всплывает тема друзей, но только не у Артура. Я называла его «чебурашкой у которого нет друзей».

Артур очень часто заказывал к нам в отдел еду, но сам почти не ел. Он кормил наших ребят. Кормил для того, чтобы они с ним разговаривали. Надо отметить, что наши ребята не были конченными говнюками, и общались с юристом не из-за еды, а просто потому что он заходил в наш отдел. Зачем Артуру требовалось покупать общение за еду для меня оставалось загадкой.

Еще одной странностью было его постоянная тревога на счет прослушки телефонов, жучков, слежки и подозрительных личностей. Есть одна хорошая шутка: «если у Вас нет паранойи, это еще не значит, что за вами не следят». Артур жил постоянно «оглядываясь».

Его родители вроде бы жили в Европе, но Артур никогда с ними не общался, и, что интересно, не знал ни одного иностранного языка. Он позиционировал себя как мальчика из очень богатой семьи с благородным происхождением, но почему-то радовался каждой шмотке как школьница. Если он покупал брендовый ремень, или обувь, то надо было каждому ткнуть в нос и рассказать целую историю о восхитительном качестве и зашкаливающей цене. Я с брендами была знакома, и отмечала что Артур завышает стоимость в 2-3 раза.

Все вещи Артура были «ярлыком наружу», он подбирал модели с крупными буквами бренда, чтобы за километр было видно, что это, например, туфли балдинини, или футболка версаче. Для человека, воспитанного в богатой семье, да еще и в Европе, футболка версаче - это просто обычная футболка. Простой человек ведь не будет гордиться футболкой с рынка или подземного перехода? Это даже смешно представить! Для Артура же эти шмотки стоили копейки, но вызывали ссаный восторг.

Эта его шмоточность чертовски напоминала мне мою подружку Юлю, у которой был такой же синдром. Юля обожала вещи! Она не могла позволить себе покупать дорогие бренды, но ее квартира была завалена вещами.
– Я все детство носила обноски, мамины перешитые платья, бабкино пальто! Меня в школе постоянно чморили за это! Да у меня психологическая травма на всю жизнь! Я хочу каждый день новую вещь! – объясняла мне Юля.

«Нет, Артур не из богатой семьи. Слишком яркий у него синдром нищеброда. Слишком много дешевых понтов. Слишком пафосные вещи. Слишком агрессивно он демонстрирует свой достаток!» - крутились у меня мысли.

– А ты прям расцвела! – как-то сказал мне Артур.
– Расцвела? О чем ты?
– Ну я помню какой дикаркой ты пришла на эту фирму, прям Маугли не иначе! – отвесил очередной «комплимент» юрист.

«Да... теперь понятно почему у него нет друзей, как он вообще дожил до своего возраста без увечий?»

– Ничто не красит человека так как деньги! Ты ведь это знаешь лучше меня, не так ли? - я посмотрела на него самым тяжелым взглядом на какой была способна.

И я заметила в глазах Артура страх. Он настолько растерялся, что схватил телефон и вышел из кабинета сославшись на срочный звонок. Он никогда не оставлял людей в своем кабинете. Я осмотрелась и заметила, что книги на полках выставлены по алфавиту, канцелярские товары только строго одной фирмы, сувениры из разных стран были выставлены в рядок словно по линеечке, что выглядело нелепо. Папки с документами стояли не просто по тематике, но еще и были с отметками для занесения в каталог. На столе был идеальный порядок никаких листов с надписями, стикеров, скрепочек, ничего лишнего. Исключением были только цыганские статуэтки, которые множество руководителей считают необходимым нахлобучить на свой стол, чтобы было «баХато», эдакая ебуче-гремучая смесь малахита, хрусталя и фальшивого золота. Кабинет был образцовым как для фотографии, и таким совершенно неживым.

Но одна статуэтка была хороша! Эмпайр Стейт Билдинг в миниатюре, очень дорогая и качественная. Каждый раз я на нее смотрела с вожделением, но Артур никак не собирался с ней расставаться.
– Нравится Эмпайр? – улыбнулся Артур.
– Очень! Он просто офигительный! – искренне ответила я.
– Ну приходи иногда с ним поиграть!

«Стоп! Это было то, что я думаю? Намек на игры с фаллическим символом?».

У него была своя юридическая компания. Штат этой компании состоял из одного человека – самого Артурки. Его офис находился прям в его кабинете. В основном он был занят своими рабочими делами, в деятельности нашей компании он участвовал мало. К нему иногда приходили клиенты, и это были люди совсем не бедные. Юрист сам себя называл человеком, который ни с кем не может сработаться, эдакий «волк-одиночка». И это было совершенно не удивительно.

Некоторые слова и действия Артура меня откровенно шокировали. В очередной раз, когда он околачивался в нашем отделе, у Храпунова зазвонил мобильник, и мы услышали обрывки фраз:
– Что?!! Что случилось?.. Где?.. С тобой все в порядке?!!... Сильно?!!
Мы поняли, что жена Храпунова попала в ДТП, ее занесло на гололеде. Нам всем стало тревожно, и тут я увидела, как Артур смеется, прикрывая рот рукой и показывая на Храпунова пальцем. Я посмотрела на него с презрением и покрутила у виска. Это каким же надо быть упоротым, чтобы смеяться над ДТП?

Как-то я делала много копий в специально отведенном кабинете с громоздкой оргтехникой и смотрела в окно. Окно выходило на задний двор и жилой дом.
– Чего ты там разглядываешь? – спросил юрист.
– Да, просто интересно... я уже тут давно, а в доме напротив муж с женой постоянно что-то крутят на мясорубке.
– Где?
– Да вон, посмотри, пятый этаж справа от балкона.
– А да, вижу! Наверное, своих стариков перемалывают!
– Твои шутки просто чудовищные!

Как-то раз Валера подвел меня с машиной, мне нужно было ехать на совещание, а вместо этого экономочка поехала за канцтоварами.
– Валера, ну какого хрена? Я же сказала, что мне надо быть там ровно в три!
– Ну знаешь, у других тоже есть дела! – важно ответил Валера.
– Это закуп канцтоваров ты называешь делами? Важность совещания и покупки ручек невозможно даже сравнить!
– У меня степлер сломался! И мне он нужен представь себе! – ёрничал Валера.
– Я надеюсь он тебе нужен для того, чтобы свой болтливый язык к губе приколоть!
– Экая ты злобная! Попроси ребят тебя отвезти!
– Они вчера со мной до трех ночи сидели, я не собираюсь отрывать их от работы.
– Ну тогда подмигни Артурке, он рад будет тебя отвезти! - заржал Валера.
– С какой стати ему меня куда-то везти?
– Ой, ну ты невинностью-то не прикидывайся Петрова! Он же как увидит тебя потом полдня обтруханный ходит!
– Я сейчас, пожалуй, со своим степлером приду! Он тебе и правда необходим!

Валера был прав. Я замечала, как Артур закладывает пальцы за ремень брюк, как постоянно поглаживает вещи возвратно-поступательными движениями, как рассказывает пошлые анекдоты в нашем отделе. Я все видела, но гнала эти мысли прочь. И я решила последовать совету Валеры и попросить Артура съездить со мной на совещание. Юрист согласился моментально. Мы спускались по лестнице, и я торопилась потому что опаздывала. Перед самой дверью Артур поймал меня за локоть.
– Ну кудаа! Куда ты так несешься? Позволь, я открою тебе дверь!
– Я и сама в состоянии!
– Все сама, да сама, не женщина, а бронепоезд ей-богу!

Артур забрал мою сумку и торжественно распахнул дверцу своего автомобиля премиум класса, потом положил сумку на заднее сиденье, сел за руль, и мы отправились в путь. По дороге мы говорили о сути совещания, и тут нас прервал телефонный звонок.
– Да, сынок? – ласково ответил юрист.

В трубке раздался писк ребенка.

– Что?! Кто это еще такой?.. Да как он посмел?!! Бей! Бей ему прям в лицо! Выбей ему зубы! Слышишь?.. Не позволяй так с собой обращаться!
– Боже мой, что случилось? – спросила я, когда разговор был окончен.
– Да чей-то сопливый ублюдок бросил сыну в глаза песок!
– Ну и что? Это бывает, дети играют и такое случается.
– Бывает?!! Да надо морду бить до крови за такие вещи!
– Знаешь, это ребенок, он же не понимает, что ты говоришь не всерьез!
– А я говорю это на полном серьезе! – поцедил сквозь зубы юрист.
– Учить ребенка такой жестокости чревато печальными последствиями.
– Он должен уметь защищать себя! А всякие ублюдки должны знать свое место!

Мы подъехали к офису Заказчика. Артур нагло и нарочито неровно припарковался около центральных дверей. Я решила сыграть в эту игру и напустила на себя важный степенный вид. Юрист открыл мою дверь и подал мне руку, я неспешно выбралась из машины. Артур небрежно захлопнул дверь, потом забрал мою сумку с документами, и мы медленно двинули к центральным дверям. Немного обогнав меня перед входом, юрист пафосно распахнул мне стеклянную дверь, и я заметила в отражении, как несколько человек на крыльце обернулись нам в след.

– Добрый день! Мы на совещание к директору по производству, будьте добры пропуска побыстрей, мы очень спешим! – угрожающе произнес юрист охране тоном, не терпящим возражений.

Не знаю, что именно произвело впечатление на охрану, толи наше помпезное появление, толи впечатляющий тон нашего юриста, но пропуска они оформляли «роняя кал». На совещании я отметила, Артур прекрасно умеет себя подать. Его интересные речевые обороты, манера общения, уверенность, жесты – все это говорило о том, что перед нам профессиональный педантичный юрист с бульдожьей хваткой. У него действительно было чему поучиться.

– На совещании, ты говорила, что «поставишь задачу перед специалистами». Так говорить нельзя! – пояснял мне Артур на обратной дороге.
– И что не так с этой фразой?
– Надо говорить «поставлю задачу перед исполнителями». Когда ты говоришь про специалистов, это означает что ты сама, не специалист.
– Хм, да, действительно! Спасибо!
– Тебе, конечно, до делового человека еще далеко, но фундамент у тебя хороший.

«Вот как у него получается портить мне настроение? Прям божий дар у этого сукиного сына в душу срать!» - думала я.

Всю дорогу Артур нудел и это давило на мозг. Когда он предложил заехать в торговый центр по пути, якобы ему там надо было что-то посмотреть, то я была настолько морально уставшей, что согласилась молча. Мы ходили по бутикам он корчил из себя миллиардера и постоянно совал мне в нос какие-то брендовые ремни, кошельки, обувь, спрашивая мое мнение. На пятом бутике я поняла, что он ничего на самом деле не ищет, а просто ходит выпендривается. Он заходил в бутик рассказывал продавцам о товаре и производителе «больше чем они знают», и уходил так ничего и не купив. Вскоре я совсем сдулась и захотела домой.

– Может поедем?
– Ты устала? Ой, я совсем тебя уморил! Прости пожалуйста! Может быть кофе?
– Да нет, спасибо, я ничего не хочу!
– Нет, нет! Теперь без кофе я тебя не отпущу! Как же так, я девочку замучал!

Мы расположились в кофейне, моя голова раскалывалась.
– Настоящая воспитанная леди не должна показывать своей усталости! - тоном наставника вещал Артур.

«Господи, да, когда он уже заткнется со своими нравоучениями? Еще пару таких фраз, и я в кому впаду!»

– Я не леди! – ответила я, посмотрев на него из полуприкрытых век. – И у меня раскалывается башка!
– Не «башка», а голова, и не раскалывается, а побаливает!
– Голова у меня побаливала час назад, а теперь у меня раскалывается башка!
– Этот пролетарский лексикон тебя совершенно не красит!
– Неужели? – сказала я, осматриваясь в кофейне.
– Ты что-то ищешь?

«Да, я ищу что-то чем тебе можно ебнуть по твоей нудной башке!» - подумала я и меня это рассмешило.

– Нет, интерьер рассматриваю!
– Вы готовы сделать заказ? – произнесла девушка официант.
– Да, мне пожалуйста кофе с Бакарди! – устало ответила я.
– К сожалению, Бакарди закончился, выберите что-то другое!
– Девушка, Вы видимо нас неправильно поняли, нас интересует кофе с Бакарди! – тихо и надменно сказал юрист.
– Я все прекрасно слышала! Я повторяю, что, к сожалению, у нас нет Бакарди!
– Девушка, Вам надоело здесь работать? – в голосе Артура послышалась угроза – Принесите кофе с Бакарди, я более повторять не намерен!

Девушка кивнула и убежала.
– Блин, ну что ты делаешь? Теперь она плюнет мне в кофе!
– Не плюнет! Я наблюдаю за ними!

Я испытывала чувство неловкости, я не привыкла к такому отношению. Они спустились в супермаркет купили Бакарди, демонстративно поставили бутылку на барную стойку, откупорили и сделали мне кофе. Я подумала о том, что если бы они плюхнули мне другой ром, то скорей всего я бы не отличила. Артур продолжал «любить» официантке мозги, гоняя ее по всему меню. Потом он заказал зеленый чай, сделал пару глотков, оставил деньги на столе, и мы покинули заведение.

Часть 26

Я видела, что Артур странный, но я прониклась его профессионализмом и сделала, пожалуй, самую серьезную ошибку не только в карьере, но и в жизни. Я обратилась к нему по личному делу. Я подумала, что раз он мне симпатизирует, то отнесется к моему делу честно. Дело было непростым, и я очень боялась кидалова.
– Артур, у меня есть один щепетильный имущественный вопрос. Дело непростое, не многие возьмутся, я хотела бы нанять тебя как своего представителя, если ты, конечно, дашь согласие, и мы договоримся о цене.
– Заинтриговала, излагай!

Я рассказала о проблеме, и пояснила:
– Как ты уже догадался, мне необходимо собрать кучу документов для суда, но я не могу, так как имущество отмутили давно и мне эти документы никто сейчас не даст.
– Да, я понял! Я достану всю эту информацию по своим каналам! Но, разумеется, не бесплатно.
– Да, и я бы хотела знать в какие деньги это выстрелит, и есть ли вообще шансы? Может быть я понесу только убытки, и это дело не увенчается успехом?
– Ну ты что! Да я расколю это дело как орех! Мы его выиграем это просто железобетон!

После моего обращения ветер резко подул в другую сторону. До этого момента Артур искал моего расположения, теперь же я зависела от него. Началось это все с обедов.
– Петрова, скажи, а зачем блондинки красят корни волос в черный цвет? – ехидничал юрист.
– С какой целью интересуешься?
– Я читал, что вся эта краска сильно влияет на мозг! От этого человек со временем тупеет. Ты не замечала такого?
– Что тебе нужно от меня?
– А мы замечали! Ха-ха-ха! Правда, ребят?

Парни пытались сдержать улыбки.

– Так, похоже я уже сыта! – я встала из-за стола и ушла к себе.

Через пару дней я заметила, что Сашка как-то непонятно мнется.
– Ты мне хочешь что-то сказать?
– Да так... - покраснел Саша.
– Ну, говори же!
– Да это Артур, когда тебя нет в кабинете он всякую херню говорит!
– Что именно?
– Ну... я не могу сказать! – еще гуще покраснел Саша.
– Он опять говорит, что я тупая-женщина-блондинка?
– Ну нет, он... он говорит, что он бы с тобой сделал... ну ... ты понимаешь!

Обедать в офисе я перестала, и Артур это заметил. Теперь он стал все чаще просить зайти меня в его кабинет, чтобы переговорить по нашему делу.
– Я тебе тут сумму прикинул. Ну сколько можно слупить с них за это имущество.
– Как это ты прикинул? Может следует нанять оценщика?
– Что?!!! Ты что мне не доверяешь? – истерично взвизгнул Артур.
– Доверяю. А почему ты злишься? Я задаю вполне нормальный вопрос!
– Если ты такая умная разбирайся со своим делом сама!!! – и Артур швырнул передо мной бумаги.
– Я не понимаю, почему я не могу задать вопрос? Речь идет о деньгах и весьма немалых! Я не понимаю, как это можно взять и прикинуть!
– Экая ты глупая, раз не понимаешь! Ладно, мне некогда, ты тратишь мое время, иди отсюда!

От такого поворота я уже офигела. Артур стал откровенно ебать мне мозги каждый день разными способами. Он стал вмешиваться в мои дела с Заказчиками, постоянно старался унизить меня при ребятах, добивал своей критикой. Я возвращалась из его кабинета с такой тяжелой головой, что уже была неспособна на мысли. Мои руки безжизненно лежали на столе, я не могла работать.

Я была вымучена ежедневным проектированием до трех ночи, Заказчиками и доебками Артура. Я уже физически не могла прийти в офис к девяти утра, и еле как приползала к одиннадцати. Вареный кофе уже меня не будил, и я просыпалась от чашки кофе с ликером Шериданс. Алкоголь видимо усиливает действие кофеина, и поэтому я стабильно выпивала одну чашку с утра, и вторую после обеда. Когда машинка наливала кофе в ликер, по кабинету разносился запах спиртного.
– Ты чо, бухаешь? – спрашивали парни.
– Ага, бухаю! Забухаешь тут!

Чтобы Вы себе могли представить, как Артур может ебсти мозг, я Вам обрисую типовой разговор.
– Ты что-то хотел? Парни сказали ты меня искал?
– Нет, я тебя не искал, ты слишком высокого мнения о себе, чтобы еще я тебя искал! Тебя не было на месте в рабочее время!
– А тебе какая разница?
– Один ебет, другой дразнится! Это рабочий день!
– Мой рабочий день тебя совершенно не касается!
– Знаешь, Петрова, про таких людей говорят «упала отряхнулась и пошла!».
– Чего?
– Да-да! Ты именно такой человек!
– Какой?
– Который упал отряхнулся и пошел!
– И что это означает?
– А ты не понимаешь? Экая ты глупая, Петрова!
– Да я вообще не понимаю, что ты за чушь несешь!
– Чушь тут несешь только ты, и причем постоянно. Смотреть на твою работу просто смешно!
– А не надо смотреть на мою работу! Свою делай!
– Ты не деловой человек Петрова! Ты такая глупая! Ты вообще не понимаешь к чему это все идет!
– Что идет? Куда идет?
– А ты я смотрю совсем не догоняешь, да? Тут факты и обстоятельства обратное свидетельствуют!
– Какие факты?
– А такие, что деловые люди себя так не ведут! Вот и другие люди уже смеются над тобой!
– Пусть смеются, мне плевать!
– Петрова тебе только семечками на базаре торговать! Тебе не место в этой фирме!

Когда я перестала заходить в его кабинет, он стал намеренно оставаться в вечернее время чтобы стоять над душой и продолжать долбать мне мозги. Он нес такой бред, от которого у меня уже начинались головокружение и тошнота. Работать было совершенно невозможно!

В очередной раз мы с Мейер решили развеяться и перебрали со спиртным. Мы валялись в ее доме на толстом ковре и несвязно говорили за жизнь. И Мейер проболталась мне по пьяни.
– С-слушай, а Артур... он какой-то страннный!
– Пффф! Я бы сказала по-другому! – захихикала Мейер.
– Откуда он в-взялся? И к-кто он вообще т-такой?
– Оннн? Он зять Толмачева! Знаешь Толмачева?
– Это который крутой богатый дяддя?
– Ага, это мой ххроший зннакомый! – пьяно улыбнулась Мейер – Он мне с бизнесомм поммог, а взамен пихнул Артурку!
– И ззачем?
– Артур рабботал в его ккомпании, ннну и очаровал его доччь, заппарил ей мозги, и забрюхатил!
– Ну так он вроде не ббеднный малый?
– Аххаха! Вся его жизнь ЛОЖЬ!
– Ну ззаметно, что он врет, но все врут!
– Э ннеее. Тут ваще клиника! Я знаю его доччь, мы вместе в теннис играллли. Она спортсменка. Ннну и вот. Нннапиздел, что он граф, она уши развесилла. Ухаживать-то умеет!
– И что нне графф оказался?
– Нну Толмаччев-то, узнал какое у него родовое гнезздо! Ахха! Блять, бедный Толмачев!
– И каккое?
– А Ммухосранское! Артур сын шшколльной уборщицы из Мухосранска!
– Хмм ннепохоже, он вродде воспитанн хорошо!
– Да, он нне дуррак. И во вранье он виртуоз! Нну вот Толмаччев узннал и решил слить его с компании, но так чтобы был под присмотром.
– А как же дочь?
– О, ддочь Артура любила, поэттому он остался в их семье. Толмаччев ради дочери на все готов.

Или от вина, или от воспоминаний об Артуре, мне стало плохо. Когда я вернулась из ванны, Мейер уже отрубилась на диване. На утро мы с Мейер проснулись все еще пьяные, и еле пришли в себя. Я пыталась понять приснилась мне эта история, или и правда этот разговор существовал, уж слишком был фантастичен. Но у Мейер спросить не рискнула.

Прошло пару дней, а мне не давала покоя эта мысль. И тут я вспомнила название поселка, о котором говорила Мейер и нашла его на карте. Он был расположен недалеко от Кузино (название изменено) и включал в себя две школы. У меня был один знакомый из Кузино, и я решила ему позвонить.
– Сколько лет, сколько зим, Петрова!!! Как, чо?
– Да, боремся, боремся. У меня к тебе дело, ты же в Кузино жил?
– Да, жил, когда был мелкий.
– А в соседнее Паршино (название изменено) ходил?
– Да ходили иногда пиздиться, но лучше туда не попадать! А что тебе там надо?
– Да понимаешь, у нас тут один человек вроде как из тех краев.
– Кто такой?
– Да, Артур Чернышев, 76 года рождения.
– Хм, нет не помню я такого! У нас таких экзотических имен не было! А что с ним?
– Да странный он какой-то! Понимаешь, все время чего-то боится, например, незнакомые номера не берет, и все время как бы оглядывается.
– Ааа, ну эт ничо удивительного! Это для Паршино нормально!
– Почему?
– Люди из Паршино делились на два типа: те, которые пиздили, и те, которых пиздят. Если твой приятель оглядывается, значит он был во второй группе. Ну, а что ты хочешь, там же зона недалеко! А то что боится, так это он правильно боится. Его могут запросто вычислить и прийти к нему в дом жить. Не удивлюсь если он еще и двери не открывает. У меня есть приятель, он до сих пор в Паршино живет.
– Слушай, а ты можешь у него узнать про сына школьной уборщицы. Может он что-то расскажет!
– Это этот Артур, сын?
– Ну вроде как да, я не совсем уверена.
– Да не вопрос, я спрошу!

Знакомый мне перезвонил через пару дней:
– Ну, вопщим, узнал я кое-что, но кажись, это не твой вариант.
– Да ладно, рассказывай, что бы ни было.
– Был один, примерно этого возраста. Гандон редкостный. Мамаша его уборщица 10 лет в школу за ручку водила, чтобы ему пизды не дали. У бати его вовсе проблемы с чердаком были, дерганый весь, нервный, настоящий псих. Ну и сынок этот был с приветом, животных мучал, но в школе учился хорошо. Никто с ним не дружил. Он все с мамкой своей ходил, чтобы не пиздили.
– А как его звали?
– Да, Васька Зуев, мелкий такой пизденыш. Говорю же, не твой вариант!
– А где сейчас этот Васька?
– А хер знает! Все, кто поумней оттуда уже сбежали давно!

Вроде бы эта информация была похожа на Артура, но с другой стороны я не могла представить, что Артур это и есть Васька Зуев. Слишком он был манерный, слишком грамотный. Я бороздила одноклассники в надежде найти какие-то групповые школьные фотки, но этот поселок в соц.сетях практически не числился.

И вот наступил тот знаменательный день, когда Артур меня довел. Я разговаривала с одним из своих Заказчиков по мобильному и шла по коридору в наш отдел. Навстречу мне шли Артур, Кох и экономочка. Я закончила разговор сравнялась с Артуром и услышала вопрос:
– Ты с кем это сейчас говорила?
– С управления звонили по поводу фабрики новой.
– А кто тебя вообще уполномачивал с Заказчиком по телефону говорить? – повысил Артур голос, чтобы выпендриться перед экономочкой и Кох.
– Это мой Заказчик и мой объект! И вообще я ГИП этого проекта!
– Ты здесь никто!!! – взревел Артур – Тебя никто не уполномачивал! Твоя должность чисто формальная! Ты не имеешь права говорить с Заказчиком! Тебя никто не уполномачивал!

Кох и экономочка застыли с восторженными лицами. И тут у меня упала планка.

– Артурка иди ка ты НА ХУЙ! Ты меня просто ЗАЕБАЛ, со своими дешевыми понтами, постоянными выебонами и со своей паскудной рожей! Дай мне, блять, работать!!!
– Ты!!! Ответишь! – прошипел Артурка хватая воздух.
– Да, я тебе еще раз отвечу отъебись от меня и иди НА ХУЙ!

Я зашла в отдел и по лицам парней поняла, что они абсолютно все слышали. Собственно, это было слышно почти на весь офис. Ребята молчали, и за целый день никто мне не задал ни единого вопроса об Артуре. Юрист сидел в своем кабинете, я сквозь перегородки чувствовала как он зол. Артур ждал вечера, когда все разойдутся, я же не собиралась уходить. Через несколько часов мы остались в офисе вдвоем.

– Через 5 минут зайди ко мне на разговор! - приказным тоном сказал юрист.
– Закрой дверь с той стороны, и не отвлекай меня от работы! – буркнула я.
– Ты что это себе позволяешь?
– А что-то не так? Я кажется тебе уже все сказала!
– Твое поведение недопустимо! Я взял тебя на карандаш!
– Аахха, и что у тебя теперь карандаш занят? Тебе дать новый карандаш? Возьми, у меня есть целая пачка!
– Как ты смеешь, так со мной разговаривать?!!
– А кто ты вообще такой, чтоб с тобой разговаривать?
– Ты знаешь, какие у меня связи! И вообще кто я!
– Да мне насрать кто ты! Будешь девочку из коллектива связями запугивать, ебать ты жалкий!
– Тебе это даром не пройдет! Я это так не оставлю!
– Хаха, и что ты сделаешь? В чайник мне нассышь? Или в ботинки нагадишь?
– Как говорится, был бы человек, а статья найдется!
– Ой, ебать как страшно! – я картинно закатила глаза – Так и вижу заголовки газет, юрист отправил сотрудницу по этапу, за то, что она его послала на три буквы! Аххаха! Годный юрист!
– Будь я твоим мужем, я бы вообще тебе работать запретил, чтобы ты не позорилась на людях!
– Будь ты моим мужем, я бы довела тебя до самоубийства! А потом смотрела бы как ты стоишь зареванный в петле на табуретке. Мммм... с каким бы я наслаждением выбила эту табуретку у тебя из-под ног, с каким удовольствием я бы смотрела как ты сначала будешь дергаться, а потом вывалишь язык и обоссышься!
– Ты больная Петрова! Тебе надо к психиатру.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Ошиблись номером.

– Кого спрашивали? – насторожился юрист.

Мои нервы были натянуты до предела, и вдруг мысль прострелила мою голову.
– Да какого-то Зуева, или Хуева... тебе-то нахрен какая разница? – соврала я.
– Кого??? – Артур стал белый как полотно.
– Да я не расслышала Зуева, Зайцева, Зуйкова... уже третий раз звонят, задолбали!
– Да ты можешь толком сказать кого спрашивали?!! – Артур сорвался на крик.
– Отвали от меня! И вообще, отдай мне материалы дела, ты меня достал! Я не хочу более с тобой никаких дел иметь! Ты не компетентен!
– Распечатки номеров... - бормотал юрист судорожно посмотрел на часы и выскочил как ужаленный.

Часть 27

Ложный звонок напугал Артура, и поэтому первое время в офисе он появлялся редко.

Тот факт, что Артур вырос в семье школьной уборщицы из маленького неблагополучного поселка, многое мне объяснил. Первоначально, свои базовые жизненные навыки мы получаем от родителей, или от людей, которые их заменяют. И у каждого из нас этот «набор для выживания» различен. Но с определенного возраста в формирование личности начинает вмешиваться общество. Детский сад и школа, эти первые ступеньки социализации, учат маленького человека существовать в компании себе подобных и жить по правилам коллектива.

Заботливая мамаша водила Артурку в школу за ручку все 10 лет, и поэтому у Артура отсутствовал целый пласт жизненного опыта. Проще говоря, Артур был мальчиком, которого никогда не пиздили. Он никогда не получал в ебало за свои гнилые слова и идиотские шутки, его не пинали в живот за подставы и стукачество, он не знал, что такое дружеское общение. Он был свято уверен, что если сказать «спасибо», «пожалуйста», «приятного аппетита» и вымыть за собой тарелку, то все будут думать, что он молодец и вообще классный парень. А еще он очень хорошо знал, что в поселке ему не выжить и поэтому все свои силы направил на обучение и желание свалить из родного края. Он наивно полагал, что изменение места жительства, решит все его проблемы.

Теперь мне стало понятно почему Артур так часто на радость Храпунову заказывает обеды в наш отдел. Он ведь не знал, что можно общаться просто так без подкормки. Храпунов в свою очередь быстро просек, что чем больше хвалишь еду и Артура, тем богаче стол и поэтому дул ему в уши совершенно не стесняясь. Периодические колкие реплики Артура в мой адрес при парнях напоминали мне средние классы школы, когда мальчики пытаются самоутвердиться «зацепив» девочку обидной фразой. Артур умел прекрасно себя подать как профессионального юриста, но постоянно проваливался на элементарном человеческом общении. В нем хорошо прослеживались этапы жизни «с мамой» и «после мамы».

Уже на следующий день, после того как Артур на весь офис выкрикнул что я никто, а я публично послала его в пешее эротическое, я заметила, что отношение парней в отделе ко мне изменилось. Сашка посередине рабочего дня скорчил важное ебало, и ушел по своим делам не отпросившись. Храпунов и Юра-нерд пошли обедать и не вернулись вовремя. Я никогда не корчила из себя великого начальника, но у нас было принято предупреждать, когда нужно было отлучиться, и говорить на какое предприятие поехал, потому как в своей работе мы все друг от друга зависели.

После обеда в офисе появился юрист и обнаружил меня в полном одиночестве.
– И где твои работники? – презрительно спросил Артур.
– Понятия не имею! – ухмыльнулась я.
– То есть? Они ушли без спроса, и ты не знаешь куда?
– Да мне вообще похер! Я чо, им нянька? Меня ж никто не уполномачивал! Зачем мне напрягаться?
– У тебя есть обязанности! Ты обязана контролировать их, не допускать нарушение дисциплины!
– Ооо, серьезно? – я повернулась к Артуру и приняла свободную позу в кресле – Какие такие обязанности? И сколько мне за них платят? Я получаю оплату только за проекты, и несу ответственность только за разработку.
– Ты начальник отдела, а они твои подчиненные! Ты за них в ответе!
– Нет-нет, милый мой. Ты вчера сказал, что моя должность формальная, так? И ведь ты абсолютно прав! У меня нет оклада начальника отдела, на кой черт мне контролировать персонал? Ты с меня публично снял эти обязательства вчера, так что теперь это видимо твоя забота.
– Я поставлю вопрос перед Мейер!
– Да, обязательно поставь! А еще передай ей, что я очень интересуюсь где мой оклад за начальника отдела, и жду компенсации за предыдущие года.

Артур покинул кабинет в некоторой задумчивости. Вскоре вернулись парни и я заметила, что они пытаются угадать мое настроение задавая различные вопросы. Я пару раз им улыбнулась, надела наушники и принялась за свежеиспеченный договор на небольшой проект. Через некоторое время мне понадобился Сашкин совет.
– Саша, тут вопрос есть небольшой по заданию. Можешь глянуть? Тут буквально две минуты.

Саша сделал вид что не слышит меня, чему я уже неприятно удивилась.

– Саша, ты меня слышишь? Скажи пожалуйста, ты можешь посмотреть задание? – повторила я вопрос.
– Ты что не видишь? Я занят! – рявкнул Саша.
– А, ну ладно, занят так занят. – пожала я плечами.

Я села за свой рабочий стол и задумалась: «И что это сейчас было? Неужели на парней так повлиял этот вчерашний разговор? Или Артур еще дополнительно капает им на мозги по поводу моей персоны? Эта ситуация похожа на давний конфликт нашего Жени и Элины. Блин, я же притащила Сашу с рудника, создала максимально тепличные условия, зарплату его хожу ежемесячно вытряхиваю с бухгалтерии, между прочим его зарплата периодически превышает мою. Почему просто нельзя нормально спокойно работать? Зачем вот это все? И ведь не в первый раз такая ситуация, проходили мы это уже, когда в нашем отделе был Макс».

И тут я поняла, как меня это все достало!

Под вечер Саша лениво подошел ко мне и произнес:
– Ну лааадно, давай я посмотрю, что там.
– Ты о чем? - я изобразила непонимание.
– Ну ты там что-то хотела...
– Я хотела? Когда?
– Ну по заданию там.
– Чего? По какому заданию? - я сдвинула брови, пытаясь вспомнить.
– Ты подходила днем, просила меня посмотреть задание.
– Ааа, да все уже не нужно! – дружелюбно улыбнулась я.
– Эээ.. а почему? Ты сама разобралась?
– Да, это новый договор, я хотела обсудить объемы работ и оплату. Но ты был занят, и я отправила его другим исполнителям. – соврала я.
– То есть? Как это другим? – растерянно пробубнил Саша.
– Ну вот так. У меня же много исполнителей. Не могу я все время их обещалками кормить, надо и работу иногда подкинуть. Иначе потеряю контакты. А тут договор такой хороший, денег нормально, работы немного. Да ты не переживай, я спокойно отработаю с ними.
– А что же ты сразу не сказала мне, я просто немного занят был... я бы если бы знал...

«То не выебывался бы!» - закончила я мысленно фразу.

– Ой, Саша, ну зачем эти подвиги? Ты итак тут зашиваешься, мне уже неудобно перед твоей семьей. Это же ненормально так работать, нужно иногда отдыхать!
– Да я, нормально... я не устаю! Я бы взял этот проект!
– Ну, извини, поезд ушел! Я уже ребятам пообещала, а ты знаешь, что я слово свое держу. Тем более они сейчас без работы сидят, а ребята толковые.

Сашка ушел расстроенный, потому как к хорошим денежкам быстро привыкаешь. Договор и правда был легкий, и я решила отработать его в одиночку. На следующий день я заметила в глазах парней тревогу. Стоило мне только встать и подойти к обеденному столу, они дергались на своих местах и испуганно на меня поглядывали. Я налила себе немного ликера, добавила кофе, обвела ребят взглядом, ухмыльнулась и пошла к себе составлять перечень вопросов для встречи с Заказчиком. Потом я стала молча собираться на предприятие.
– А ты куда? – спросил Саша, когда я уже была в дверях.
– А что?
– Ну.. ты надолго?
– У тебя есть какое-то дело ко мне?
– Ну, нет. Я так... если Мейер спросит или Валера...
– Не спросят, они знают куда я еду.

Вернулась я уже под вечер в прекрасном боевом настроении. Обычно я всегда рассказывала парням о том, как прошла встреча, что обсуждалось и чего нам ждать в ближайшее время, но сейчас все было иначе. Ребята смотрели на меня вопросительно, но я делала вид, что совершенно не замечаю их внимания.

– Как съездила? – не выдержал Саша.
– Нормально.
– Чего обсуждали?
– Рабочие вопросы – уклончиво ответила я – Меня кто-нибудь искал?
– Да, с карьера звонили.
– С какого карьера?
– Ну помнишь, они уже звонили, они тогда еще отказались, а вот теперь хотят опять. – начал как обычно мямлить Саша.
– Нет, я не помню, скажи толком кто звонил!
– Ну те черти, они еще тогда звонили...
– У нас целая куча карьеров, и дохера кто звонит! Ты можешь нормально название сказать?!! - я начала заводиться.
– Карьер песчано-гравийной смеси, завод ЖБИ.
– Вот так и говори, четко и ясно! А то, те, блять, эти! Я еще должна сидеть ребусы гадать!
– Они сказали им перезвонить срочно.
– Ага, уже бегу! Сами пусть звонят.

С этим заводом ЖБИ я уже сталкивалась, и руководителем там была натуральная хабалка. Это была клиентка Ираиды, и я прекрасно помнила, как Ираида меня с ней подставила, и как эта неуравновешенная женщина жаловалась на меня руководству. (Это описано в части 3). Иметь общение с этой сумасшедшей еще раз мне хотелось меньше всего, но на следующий день опять раздался ее звонок.

– Вы мне вчера так и не перезвонили! – начала наезжать дама с ЖБИ.
– Я Вам обещала перезвонить? Странно... у меня ничего не записано.
– Я звонила вчера и говорила с Вашими ребятами, они сказали, что Вы перезвоните.
– Вчера я была на выезде, и в офис вообще не возвращалась. Какой у Вас вопрос?
– У нас проблема с земельной инспекцией, наш карьер имеет площадь 20 гектар, а земля оформлена только на 2 гектара.
– Ну так это нарушение, оформите остальную землю и проблема будет решена.
– Я без Вас знаю, что нарушение! Вы соображаете сколько стоит земля в черте города?!! Это же дорого! Я не буду ее оформлять!
– А я чем могу помочь?
– Ну Вы же знаете, как обойти этот закон! Разработайте нам документ, проект какой-нибудь!
– Знаете, я не уполномочена решать такие вопросы. У Вас проблема юридического характера, а этим у нас занимается Артур Чернышев. Обратитесь к нему, он сделает все возможное.
– Он знает, как решить этот вопрос?
– Он уполномочен работать с Заказчиком.

Я довольно потерла ручки, встреча дамы с ЖБИ и Артура обещала быть интересной. Первоначально все шло спокойно, хабалка жаловалась на ненасытных инспекторов, Артур ей шустро наплел, что все эти вопросы элементарно решаются, и для него это пустяк. Потом юрист зашел ко мне и швырнул тонкую папку с документами на стол прям перед моим носом. Я подвинула ее в сторону даже не посмотрев, и продолжила пялиться в монитор.

– Завод ЖБИ. – произнес Артур
– Полиметаллический рудник! – ответила я ему.
– Причем тут полиметаллический рудник?
– А причем тут завод ЖБИ?
– Посмотри документы, там все написано! – Артур перешел на приказной тон.
– Я не любопытная – учтиво улыбнулась я.
– У них земля не оформлена!
– Сочувствую им.
– Посмотри документы, этот вопрос надо решить к концу недели.
– Ты подписался, вот и решай! А у меня работа есть.
– Ой, только не надо создавать вид бурной деятельности! Знаю я как Вы проектировщики работаете, с интернета все скачиваете! В интернете все давно разработано!
– Ага, база Гарант, например, без который ты нихера ничего не знаешь! - заржала я.
– Ты собираешься смотреть документы по ЖБИ?
– Нет, не собираюсь, Артур! Кто меня уполномачивал их смотреть? Зачем мне какой-то ЖБИ? Я буду делать работу, за которую мне платят деньги, а все остальное меня не интересует. Так что скачай им землю с интернета! Или ты браузером пользоваться не умеешь?
– Да я и без тебя этот вопрос решу! Как будто это что-то сложное! Вся ваша работа сплошная фикция!
– Да мне искренне похуй, решишь ты этот вопрос или нет! Меня вообще не интересует ЖБИ и их половые проблемы!

Три дня Артур бегал с какими-то бумажками, чего-то спрашивал у парней, кому-то звонил. Но «решать вопросы» он мог только единственным способом – дать на лапу нужному человеку. И такого человека он нашел. У Артура везде были «свои люди», и первый раз с такими людьми я столкнулась, когда пошла оформлять доверенность у его нотариуса. Нотариус тогда содрал с меня сумму в 3 раза выше чем положено. Это так называемое VIP-обслуживание, когда рядовые вопросы решаются в 3-5 раз дороже.

На третий день в нашем офисе опять появилась дама с ЖБИ, которую Артур учтиво встретил на крыльце и проводил до своего кабинета. Через несколько минут мы услышали ее рев и решили выйти в коридор послушать. В противоположном конце мы увидели ребят с open space, которым тоже стало интересно. Видимо, офигев от Артуркиных расценок тетка орала во все горло.
– Ворье!!! Вырядился, сидит! Людей обманывает! Я тебя выведу на чистую воду, вор!!!
– Сядьте, пожалуйста, успокойтесь! – блеял Артур.
– Ты мне что пообещал? Ты обещал закрыть вопрос! Пиздобол! У меня от нулей в глазах рябит! Ты что совсем оборзел?!! Да я тебя нахрен в органы сдам, вор!
– Что Вы! Это нормальные цены...
– Нормальные цены?!! Ты считать-то умеешь? Да я на эти бабки инспекторов сотню лет могу содержать! Нормальные цены! Только попробуй, сccука, настучать на меня! Я тебе ноги вырву!

Женщина вылетела из кабинета долбанув дверью, и, матерясь, покинула наш офис.
– Боже... а что это было? – спросил Саша.
– А это был тот самый завод ЖБИ – я не cмогла скрыть улыбку.
– Зачем же так орать?
– Ну она немного нервная, работа видимо непростая.
– Ты с этой женщиной знакома?
– Знакома, и свою порцию матюков я уже получала, больше не горю желанием.

Вечером Артур зашел к нам в отдел жаловаться.
– Быдло! Конченное быдло! Я три дня обзванивал, людей напрягал! А она... - у юриста знатно бомбило.
– Ой, да ладно, это же обычный «рабочий вопрос»! - ехидничала я.
– Да она сумасшедшая! Ххамка! Она посмела на меня повысить голос!
– И что такого? Она же производственник, а производственники часто ругаются.
– А я ей не чмо с лопатой, чтобы на меня орать! Это совершенно недопустимо! Быдло!!!
– Ну ничего, привыкнешь, ты же теперь уполномоченный!

Часть 28

Бывают такие ситуации в жизни, которые можно охарактеризовать фразой «как-то все навалилось». Заявив публично, что я никто в этой фирме, Артур нажал на спусковой крючок, боевая пружина пошла в ход и бойком вдребезги раздолбала мое терпение, лояльность и «понимание».

Да, раньше была человеком «понимающим». Я «понимала», когда Саша заваливал сроки, я «понимала», когда Мейер говорила, что мало денег и резала фонды, я «понимала», когда Кох уходя от налогов якобы не могла выдать мне все деньги сразу, я «понимала», что Валера балабол, «понимала», что Храпунову тяжело сосредоточиться, «понимала» Заказчиков, экспертизу, конкурентов, исполнителей... Я говорила: «да, да, конечно, я все понимаю», вздыхала и постоянно искала компромиссы. Я боялась, что без моего «понимания» все рухнет как карточный домик.

Теперь же я четко осознавала, что это все меня просто в край заебло. Я более никого не хотела «понимать». Мои позиции в компании были прочны, я полностью контролировала договора и исполнение, я была человеком, на котором все завязано. Я знала, что меня точно не выгонят, и что в данный момент найти мне замену нереально.

На работе случился дичайший аврал, времени на сон почти не оставалось. Еле как подняв себя утром и толком даже не причесавшись, я спускалась вниз на плохо гнувшихся ногах и еще спя одним глазом. Кстати, это дурная привычка открывать один глаз по утрам и читать письма с телефона, а вторым спать, подпортила мне зрение, у меня по сей день этот глаз хуже видит на 0,25 диоптрий. Внизу меня ждал водитель, мы должны были ехать на полевое обследование.

– Ты чо такая опухшая? – хамовато спросил меня водитель, чего раньше за ним никогда не наблюдалось.
– А я смотрю, тебе надоело со мной работать! – устало произнесла я Артуркину фразу.
– Нееет, почему?
– Потому что ты перестал следить за своим языком.
– Извини, я не хотел!
– Не хотел бы, не сказал! – я закрыла глаза и откинула сиденье чтобы поспать в дороге.
– У тебя что-то случилось?

Я промолчала.

– А когда будет съемка на руднике? – спросил водитель.
– А что?
– Да, я в отпуск хочу сходить...
– Ну так иди, причем тут съемка?
– Так ехать же надо снимать!
– А ты и не поедешь, Храпунов поедет вместо тебя.
– Как Храпунов? Почему? Ты же мне обещала!
– А я передумала. И у Храпунова сейчас нет зарплаты, поэтому поедет он.
– Это потому что я тебе нахамил?
– Да, это одна из причин.
– Я же извинился!
– А я твои извинения приняла. Но на эту съемку ты все равно не поедешь.
– Ну блииин... Это же просто шутка была!
– А почему мне тогда не смешно? Вот и тебе теперь не смешно, все честно!
– Я лучше буду молчать. Уже боюсь что-то не то сказать.
– Молчание – золото!

Я уже давно хотела разделить съемку между Храпуновым и водителем, потому как съемки было много, а работы у Храпунова мало. Все думала, как это преподнести водителю, чтобы он не сильно расстроился. А тут такой шанс совместить это с чувством вины и извлечь педагогическую пользу. Конечно, я знала, что водитель парень простой, и его шутка основана на гнилой пропаганде Артура. Но на причины мне уже было откровенно плевать. Такое обращение водителя к начальнику отдела было недопустимо.

У меня было дохера дел. Замечания экспертизы по нескольким объектам одновременно, постоянные звонки с различными вопросами, потенциальные Заказчики перли в офис без всякой записи, Артур постоянно меня драконил, мужики в отделе показывали характер, Кох наебывала с зарплатой, Мейер зажимала бабло по фондам оплаты труда. Я уже не ночевала дома две недели, я спала по 3-4 часа в офисе мордой в стол, а мыться ходила в фитнес-клуб через дорогу. Домой я заезжала только для того, чтобы быстро переодеться. Главное, чтобы Заказчик заактировал крупный проект, который мы разработали, а потом можно было расслабиться. Ежедневно мне обрывали телефон специалисты Заказчика с бесконечным числом вопросов и замечаний, которые надо было немедленно устранить, потому как сроки уже были просраны.

В моей голове была каша... такое ощущение, что в мозгу постоянно был зациклен «Танец с саблями» Хачатуряна. А еще у меня параллельно был долбанный полиметаллический рудник. Начальником ПТО (производственно-технического отдела) предприятия куда входил этот рудник была женщина 40-ка лет, ее звали Станислава. Эта женщина была чертовски тяжелым человеком, ей было невозможно угодить. Даже Мейер она скручивала в бараний рог. Станислава работала с нашей фирмой очень давно, поэтому умудрилась лишить девственности мозги практически всех наших сотрудников. Каждый раз Станиславу передавали новому специалисту, потому как предыдущий исполнитель отмахивался от этого объекта топором.

Даже написать простой запрос исходных данных на это предприятие было непросто. Нельзя было отправлять официальное письмо на их директора, пока не получишь одобрение Станиславы.
– Отправь это письмо Станиславе на проверку, пусть она одобрит! – говорила мне Мейер.
– Да на кой черт мне ее одобрение? Это простой запрос исходников!
– А вдруг у них какой-то документации не будет?
– И что? Разве это проблема? Укажут что этой документации у них нет!
– Она не может ответить, что у нее нет каких-то документов! Это значит, что она их не оформила, и за это ей попадет от руководства!
– Ну так это ее дела, я тоже рисовать эти документы не собираюсь.
– Нет, так нельзя! Будет скандал! Отправь ей на проверку свой запрос, пожалуйста!

Я искренне не понимала почему Мейер так прогибается. Стоимость договоров с этой компанией была мизерной, потому что они ебли мозги за каждую копейку, нарушений было, как на любом горнорудном предприятии, выше крыши. По запросу исходников Станислава целый месяц выносила мне мозг, и в результате официальный запрос был направлен им после месяца просрочки. Соответственно, работы по договору стали запаздывать на месяц, поэтому Станислава звонила мне почти ежедневно, требуя устного отчета о выполненной работе, и каждый раз возмущалась, что мы работаем как черепахи.

Во время моего дикого аврала, и ночевок на работе, проект на полиметаллический рудник проходил экспертизу. Экспертиза выставила ряд замечаний, что было вполне ожидаемо. Еще на стадии разработки я предупредила Станиславу, что требования к рудникам ужесточились, и теперь ее «хотелки» согласовать не получится. Но эта женщина-вамп просто не хотела меня слушать. Я переделала проект по ее требованиям, и отправила на экспертизу, ожидая официальных замечаний. Теперь же, когда замечания были получены, Станислава была в ярости:

– Что это такое? Что они понаписали эти чиновники?!!
– Я же Вас предупреждала, что требования к недропользователям ужесточились. Теперь не получится работать так, как раньше!
– Вы плохо обосновываете в проекте!
– Это министерские требования, тут бесполезно что-либо обосновывать.
– Вы обязаны убедить чиновников, что они не правы и их требования полная чушь!
– Ничего себе, где я, а где Министерство! Если бы я умела доказывать чиновникам, что их законы полная лажа, я бы явно тут не сидела!
– Да мне плевать!!! – разоралась Станислава – Вы обязаны доказывать это чиновникам!!! Вы обязаны протащить нам этот проект! Мы Вам за это деньги платим!
– Вы нам платите деньги, между прочим весьма мизерные, за разработку проекта в соответствии с действующим законодательством. Именно так указано в нашем договоре.
– Вы будете обосновывать решения, до тех пор, пока их не согласуют!!! Я лично Вас заставлю это сделать!!!
– Станислава, а Вы на меня не кричите. У Вас есть свои подчиненные – на них и орите. А у меня есть свой собственный директор, который на меня может кричать. – я произнесла это с тихой злостью.
– Да что ты о себе возомнила?!! Если ты не умеешь работать, то я тебя живо научу! Ишь распустила вас Мейер!
– Станислава, знаете, что? Вы меня уже просто достали! Я с голоду буду подыхать, а с Вами более никогда работать не стану! И не звоните мне больше!

Станислава бросила трубку.

«О боже, что я наделала? Я правда ей это сказала вслух? Я первый раз вот так нагрубила Заказчику... и причем самому скандальному! Блин, да что же я такое творю?»

– Вот это ты жжошь! – Храпунов вырвал меня из оцепенения.
– Она меня заебала... - ответила я, пытаясь осознать произошедшее.
– Пиздец! Как бы я хотел посмотреть на ее рожу!!!
– Черт с ней! – сказала я самой себе – Главное, чтобы по крупняку акт подписали!

Я пребывала уже в состоянии зомби и ждала только одного, чтобы заактировали крупняк, чтобы вся эта телефонная долбежка закончилась, и я могла отоспаться дома. Под вечер я узнала у Заказчика, что акт подписали почти все отделы, остался только один отдел и генеральный директор.

«Ну все, уже почти все!» - успокаивала я себя.

И тут мне позвонил Валера и попросил зайти к нему в кабинет.
– Звонил наш Заказчик.. – начал Валера.
– Подписали? – перебила я его.
– Ну что ты перебиваешь!!! Вечно не даешь сказать!
– Подписали или нет?!!
– Нет! Не подписали! Есть один момент...
– Какой момент? - я задержала дыхание.
– Заказчик позвонил попросил добавить в проект пруд.
– Какой пруд?
– Ну им нужен пруд-накопитель, для бесперебойного водоснабжения.
– У нас в тех.задании нет никакого пруда!
– Да, я знаю! Ну вот я дал согласие. Надо добавить пруд, и они подпишут акты.
– Что?.. – я не могла поверить своим ушам и привалилась к стене.
– Ну чо непонятного, пруд добавить надо!
– Валера, ты ебанулся? Какой нахуй пруд? Это же гидротехническое сооружение! Ты какого хера согласился?!!
– Ой ну чо там быстро начертите им пруд и все! Делов-то!
– Погоди, а акт? Что с актом?
– Мы договорились его аннулировать и выставиться по новой, после того как подкорректируем проект.

– Еп тваю мааааааааать! – у меня потемнело в глазах – Ты что наделал!!!!! Ты хоть представляешь, что такое запроектировать пруд! Какие это трудозатраты!
– Да ладно, быстро начертим.
– Чо, ты, сука, быстро начертишь? Кто тебе, блять, разрешит строить пруд без изысканий?! Валера, ты понимаешь, что они сегодня бы подписали этот ебаный акт! А через неделю они бы перечислили бабки!
– Ну, не усложняй!
– А нахуй мне усложнять, когда у нас есть ты! Бляя, да я две недели не спала, я устраняла замечания и отвечала на вопросы... Все псу под хвост!
– То, что ты ночами не спала, это все твоя собственная вина! – бесцеремонно произнес Валера.
– Моя вина?!! – тут я искренне охуела от услышанного.
– Да! Ты не умеешь организовать свой рабочий день!
– Что?!! Ну-ка повтори, что ты сказал! Это я-то не умею организовать свой рабочий день?!!
– Да, ты занимаешься весь день какой-то херней, а потом ночами сидишь с проектом!
– Херней?!! – я заорала на весь офис – Это я-то, блять, занимаюсь херней!!! Вы с Мейер совсем охерели? Вы свалили на меня всю свою работу! Договора, сметы на проектирование, ебаных Заказчиков! Помоги, бля, Петрова с тех заданием! Помоги с договором! Проконсультируй!
– Мы тоже работаем...
– Мало того, что Вы мне нихуя за это не платите! Еще ты, балабол, будешь мне заявлять, что я не умею организовать свой рабочий день?!!!
– Да я... - и тут Валера осекся, потому что ему в голову полетел том проекта.

Да, я схватила первый попавшийся том со стола и метнула его в Валерин наглый ебальник. Том был тяжелый, и поэтому цели не достиг. Мне показалось этого мало, и я со всей дури пнула стоящий посередине стол-книжку для совещаний. Стол был старый, поэтому удерживающая ножка отвалилась, половинка стола упала, и все что на нем лежало полетело на пол.

– Ты меня, сссука, лучше не доводи! – прорычала я Валере и вышла из его разрушенного кабинета.

Я не знаю, как это произошло. Это была не я. Я помню, что, когда вышла из кабинета, в офисе была гробовая тишина. Никто мне и слова не сказал. Я села за свой стол и почувствовала жар во всем теле и увидела, что у меня трясутся руки.

«Бля, я неадекват, я схожу с ума! Я только что бросила проект в голову замдиректора... Боже, да я же хуже Ираиды... Мне пора в психушку! Я сегодня нахамила Станиславе, кидалась проектами и пинала стол. Пиздец!»

Часть 29

Утром я собиралась на работу и размышляла, что я буду говорить в свое оправдание. Мое поведение было недопустимым. У Валеры надо было просить извинений обязательно. Я всегда была спокойным человеком, а тут такой поступок! Переплюнула даже самых неадекватных товарищей в нашей фирме.

Среди исполнителей и заказчиков в основном преобладали мужчины, и я всегда старалась быть серьезным, спокойным человеком и не смешивать эмоции с работой. Столько раз я слышала обидное: «ой, баба», «что с женщины взять», «ну это чисто женское», «ой, ну ты еще заплачь», «давай, устрой истерику» и т.д. В начале моей работы я часто слышала шутки про блондинок, ТП, баба за рулем. Иногда складывалось такое ощущение, что моя половая принадлежность – это недостаток.

Я все время старалась тянуться до уровня мужчин, пыталась доказать, что я такая же как они. И какое-то время я всерьез верила, что я не такая как все женщины. Что я почти мужчина, но только с сиськами и без х..я. Я считала, что большинство женщин дуры и уважала только Мейер. Мейер была человеком очень сильным, у нас были похожие взгляды на жизнь, и общаться с ней было интересно. А разговаривать на тему шмоток, сериалов, косметики, борщей и детских соплей меня совершено не привлекало, я просто была не в теме, и вникать во все это даже не собиралась.

И тут я задумалась, а зачем я все время пытаюсь быть как мужчина? У мужчин столько ограничений! Им ведь нельзя дать слабину, нельзя заплакать, нельзя жаловаться, нельзя тупить, нельзя психовать, мужчина всегда должен быть сильным и адекватным. Ну, а мне-то зачем это делать? Вот скажем, заплачу я, и что случится? Ничего не случится, потому что бабы иногда плачут. Никто это потом даже и не вспомнит. У меня ведь нет «мужских» ограничений, потому что я баба, и никто ничего сверхъестественного от меня не ждет.

Я вспомнила давний случай с Мейер. Я только начинала работать, и стала свидетелем одной сцены. Молодой парнишка с какого-то предприятия хотел откат, и Мейер видимо на стадии подписания договора ему пообещала. И когда он пришел за откатом, то Мейер ответила, что такого уговора не было, и что у нас не обнальная контора. Видимо тогда Мейер могла позволить себе кинуть этого мальчика без последствий, что отчасти было правильно, так как текучка среди мальчиков всегда была высокой и денег раздавать им смысла не было.
– Ну Вы же мне пообещали! – тоскливо сказал парень.
– А Вы что, еще верите женщинам? – усмехнулась Мейер.

Тогда я эту фразу про женщину не совсем поняла, а теперь этот смысл до меня дошел. «Сила женщины в ее слабости». Зачем мне искать какие-то оправдания, когда я могу сказать: «Ну я же баба! У меня был ПМС!».

В офис я вошла в прекрасном настроении и с бессовестной улыбкой на лице. Сотрудники поглядывали на меня молча. Я зашла к Валере в кабинет.
– Валера, я прошу у тебя прощения! Мое поведение было недопустимым. Больше такое не повторится никогда! – и я улыбнулась без капли сожаления.
– Ничего, я тоже перегнул палку и наговорил тебе лишнего.
– Да, навалилось в последнее время... Станислава эта весь мозг уже высушила, Артур постоянно веселит. Да еще и ПМС. Видимо моя женская психика не выдержала.
– Ладно, забыли уже! У меня тоже бывает, вот уже волосы выпадают.
– Кстати, у меня проблема с Артуром. Он мешает работать. Лезет к нашим Заказчикам. Вчера я слышала, как он разговаривал со Станиславой и обещал ей уладить все по экспертизе.
– Ну и пусть улаживает!

– Да я не против, чтобы он работал со Станиславой. Но он говорит моим Заказчикам, что я никто и не имею права им что-либо сообщать. А это уже опасно! Я прошу тебя переговорить с ним, и запретить ему лезть в работу отдела.
– Ооо, ну как ты себе это представляешь? Что я ему скажу?
– Валера, ты же руководитель, ты обязан решать эти вопросы!
– Ну ты уже взрослая девочка! Неужели ты сама с ним не можешь разобраться?
– Давай я брошу работу и буду разбираться с Артуром! Мы же никуда не торопимся? Времени валом!
– А хочешь, я тебе анекдот расскажу?
– Расскажи!


Однажды молодой человек пришел к мудрецу и сказал ему:
— Учитель, я хочу жениться и выбираю девственницу.
На что мудрец спросил его:
— А почему ты выбираешь именно девственницу?
Человек ответил:
— Выбирая девственницу, я могу быть уверен, что моя жена добродетельна.
Тогда учитель поднялся и ушел в комнату.
Вернувшись, он держал в руках два кусочка говна: один целый, а второй надкушенный. Старый мудрец предложил молодому человеку попробовать кусочки говна. Юноша попробовал надкушенный кусочек говна — говно оказалось старое и несвежее. Тогда юноша откусил свежий кусочек говна — говно оказалось мерзкое и вонючее.
Человек в недоумении развел руками:
— И что же, Учитель? Так какую жену мне выбрать–то?
Учитель ответил:
— Ты только что поел говна.


– Смешно же? – спросил Валера.
– Валера, почему, каждый раз, когда я обращаюсь к тебе, то вместо помощи ем говно? – заржала я.
– А нас в гуманитарных ВУЗах, думаешь, всякой херне учат? Это называется дипломатия!
– Давай вернемся к Артуру. Он мешает мне работать и наносит вред репутации компании. С ним надо что-то делать!
– Он скоро опять станет отцом. Давно на воздержании, вот и бесится. Это все пройдет, со временем, просто подожди.
– Супер! Только ты говоришь это человеку, у которого почти нет личной жизни. Который все свое время отдает работе. Откровенно говоря, мне плевать на его семейные проблемы.
– И тебе так трудно с ним обратно подружиться? Выслушать иногда его пиздешь и посмеяться над убогими шутками? – Валера развел руками.
– Не трудно, но я не хочу! Может ты просто его заткнешь?
– Заткнул бы, если бы мог. Но пока не имею возможности.

Валера был прав, с Артуром надо было искать компромисс. Артур мне был нужен по личному вопросу, все-таки юрист он грамотный, да и мое дело сложное, никто особо браться не хотел. Я вернулась в отдел и улыбнулась своим коллегам.
– Ну как с проектом? Не удалось договориться? – спросил Саша.
– Нет, придется добавить, что они там хотят. Но так... без фанатизма.
– Мда... а нам за это заплатят?
– У нас есть резервные деньги в фонде, но их мало. Я поговорю с Мейер о доплате.
– Думаешь, она даст денег?
– Я буду настаивать. Я же теперь страшный человек, неадекват. Мало ли что я могу вытворить! – и я хитро улыбнулась.
– Что например? – спросил Саша.
– Да офис спалит к хуям! Придем, а тут пепелище! – заржал Храпунов.
– Ладно, пошутили, и хватит!

Я сидела за своим столом и обдумывала свой новый статус, статус человека, который швыряется проектами в руководство, который посылает заказчиков по телефону, и который выматерил юриста. За такой короткий срок столько событий! Многие из нашего офиса хотели бы сделать то же самое, но сделала это именно я, причем, все вместе, и мне было совершенно не стыдно.

Никто из моих коллег ни словом, ни косым взглядом ни разу не намекнул на то, что я слетела с катушек. И это было хорошо, потому как оправдываться перед людьми за свои конфликты с руководством я не собиралась. У нас были дорогие проекты с хорошей оплатой, и каждый желал попасть в состав проектной группы, ну, а кто уже был в составе покидать ее разумеется не хотел. После того, как парни в отделе лишись одного проекта из-за Сашиного выебона, и водитель потерял один объект по съемке из-за грубоватого замечания, плясать под Артуркину дудку у людей желания поубавилось.

Было заметно, что Артур как-то заскучал, на его рассказы о красивой жизни уже никто не реагировал.
– Ну что за невыносимая женщина эта Станислава! – пожаловался мне Артур как-то вечером.
– Да, она тяжелый человек! – вздохнула я.
– Я столько старался для нее, а она даже спасибо не сказала!
– Она воспринимает все это как должное, как будто мы личные рабы. А тебе удалось решить ее вопрос с экспертизой?
– Нет, но я пытался сделать все возможное. Я дошел до самого Министерства, и получил официальные разъяснения.
– И что Станислава сказала?
– Рявкнула, что ей «все понятно», и сказала, что далее будет работать с другой проектной фирмой.
– Да и скатертью! Пусть попробует найти других таких идиотов.
– Ты голодна? Может поужинаем? Я знаю один неплохой ресторанчик.

Ужинать с Артуром у меня не было желания, но надо было зарыть топор войны, и я согласилась.
– С удовольствием! – состряпала я приветливое лицо – Как раз обсудим мое дело с имуществом.

Артур картинно распахнул мне дверь ресторана, принял отстраненно-пренебрежительное выражение лица от мирской суеты и важно вошел вслед за мной. Пафосно помог снять мне пальто, приторно улыбнулся метрдотелю и произнес:
– Добрый вечер!
– Здравствуйте! Рады Вас видеть!
– Мой столик, надеюсь, свободен? – по-свойски поинтересовался Артур.
– Сейчас уточним! – ответил метрдотель с едва заметным замешательством.

«Мой столик. Нет у тебя никакого своего столика!» - подумала я.

Артур выбрал стол в самом центре зала, с важным видом подвинул стул, помогая мне сесть, потом расположился сам, сделал слащавое лицо и принялся направо и налево кивать своим знакомым и улыбаться.
– Да, с тобой выйти никуда нельзя, такой популярный, кинозвезда не иначе! – съязвила я.
– О, ну что ты! – засмущался юрист, совершенно не почуяв моей иронии – Это просто наше место! Тут собирается вся наша тусовка!

«Тусовка чебурашек, у которых нет друзей? Именно поэтому ты выбрал место у всех на виду!» - подумала я и ухмыльнулась.

Своим пренебрежительно-слащавым видом, юрист сильно переигрывал. Сидя, он умудрялся смотреть на меня сверху-вниз из-под полуопущенных век, а когда я что-либо произносила его брови ползли вверх, изображая излишнее внимание. Мне стало неприятно в его обществе, я почувствовала себя какой-то дешевой содержанкой. Мы говорили о какой-то ерунде, когда нам подали салаты. После того как официант отошел, Артур вдруг окрысился и негромко выпалил:
– Невежа!

Я искренне не поняла кому это было адресовано: официанту, мне или воображаемому другу юриста, поэтому спросила:
– Прости, что?
– Невежа! – буркнул Артур глядя прямо на меня.
– Кто? – нахмурила я брови.
– Ты! Невежа!
– Эээ... извини, я не понимаю, о чем ты?
– Ты невоспитанная! С тобой нельзя выйти в приличное место! – продолжал гнать Артур.
– Да, какая муха тебя укусила?
– Никто меня не кусал! Ты невоспитанная деревенщина!
– И что же я сделала не так?
– Ты не сказала мне «приятного аппетита»!

«Бля, он что издевается надо мной? Он хочет, чтобы я перепилила ему горло на виду у всех этим тупым ножом для масла? Сукин сын! Если он подавится, я надеюсь его не спасут!» - пронеслись мысли в моей голове.
– Приятного аппетита, смотри не подавись! – процедила я сквозь зубы.
– И тебе приятного аппетита, милая! – ласково сказал Артур, посылая лучи добра.

«Ого! Вот это перепады настроения, да он настоящий псих!»

– Обрати внимания, какая у них особенная булочка! Рецепт этой булочки разработали во Франции. Посмотри, как ее своеобразно запекли, и внутри у нее частички зелени! – щебетал юрист.
– Да успокойся ты, это же просто булка.
– Конечно, тебе как человеку с улицы, трудно понять тонкости кулинарного искусства! – обиделся Артур.
– Убогие технари слабо ведутся на богатую фантазию маркетологов. Но я признаю, что это вкусная хорошая булочка!

Булочка была действительно неплохая, и салат был очень удачный, все овощи были свежие. Когда я закончила с салатом, то получила очередную «оплеуху».
– Что, мамка в детстве доедать учила? – скривил рожу Артур.
– Это очень вкусный салат, и я его с удовольствием съела!
– Не нужно до конца доедать блюда, люди могут подумать, что ты с голодного края!
– Знаешь, я сюда пришла есть, а не устраивать дешевый театр! Салат вкусный, повар старался, и я не вижу причин оставлять его на тарелке.

– Это заведение высокого уровня, и здесь приняты определенные правила поведения. Сюда не пускают кого попало.
– Заведение высокого уровня? Неужели? У них довольно дешевые столовые приборы, они не принесли мне вилку и нож для рыбы, и их официанты непрофессионалы!
– Официанты обучались во Франции! – вспыхнул Артур – Я тут свой человек, я в теме!
– Ха-ха! Свой человек! Какая Франция, друг мой? Официантка, принимая заказ, теребила свои волосы, потом тебе первому подала блюда, хотя сначала должна была обслужить меня, и латте у них подается в чашке для капучино! Так что они тебе ездят по ушам!
– Да? Вот сволочи! – расстроился Артур.
– Я думаю, что тут вообще студенты подрабатывают, с мозолью от ручки на среднем пальце правой руки.
– Ты такая наблюдательная, а со стороны и не скажешь!
– А и не наблюдательная. Я просто не переношу, когда меня держат за идиота, и нагло врут!
– Да, да, конечно! Это любому неприятно!
– Расскажи мне о своей семье. Чем занимаются твои родители?
– Мой отец занимается бизнесом, а мама учитель музыки.

«Ага, виртуозная игра на швабре!» - подумала я.

– Так, ты разбираешься в музыке? Как тебе повезло! Вот у меня с этим пробел.
– Ну так, воспитан на классике! – тут же соврал Артур.
– Хм, а кто написал «Прощанье с Родиной» и «Времена года»?
– Ну что за элементарные вопросы! Это даже дети знают! – юрист посмотрел в сторону.
– Ну и кто же? Отвечай!
– Извини, мне надо отлучиться...
– Что? Гуглить пошел? Смотри, я еще спрошу!

«Петрова, ну что ты делаешь? Валера сказал смеяться над его шутками, а ты дергаешь этого ублюдка! Хотя, он конечно, невыносим!».

Я почувствовала, что очень сильно устала. Общество Артура действовало угнетающе. Его наигранные пошлые ужимки, ориентированные на публику, меня раздражали. Этот снисходительный тон разговора, неестественная мимика, словно он кого-то передразнивает, постоянные нравоучения, гипертрофированный восторг, и унизительное оговорки.
– Ну вот, хоть в ресторане побыла, будет, о чем подружкам похвастать!
– Ага, непременно похвастаю! – произнесла я с каменным лицом.
– Ты сейчас куда?
– В офис.
– В офис? Я тебя отвезу!
– Я сама доберусь, не заморачивайся!
– Нет-нет-нет! Я обязан тебя отвезти!

«Господи, когда он уже отвалит?»

Мы ехали в сторону офиса и у Артура запищал айфон. То, что он был яблочником, наверное, не стоило даже упоминать. Больше всего меня забавляло как он мучается с Mac OS на своем макбуке.
– Ну что ты опять наделала! Кто тебя просил лезть?!! – истерично ответил Артур.
– ...
– Не надо лезть туда, где ты ничего не понимаешь! Какая ты глупая! Оставь! Я приеду и сам сделаю!
– ...
– Ни в какой магазин я не поеду, заранее надо предупреждать! Все! – отрезал Артур и бросил телефон.

«Грубовато он общается со своей богатой беременной женой!» - подумала я.

– Жена сломала телевизор!
– И это повод нервничать?
– А я и не нервничаю! Просто зачем лезть туда, где ты ничего не понимаешь!
– Да уж, сидеть дома и не иметь права включить телевизор, прям какой-то сюр!
– Не драматизируй! – злобно ответил юрист.

Артур некоторое время ехал молча, а потом вдруг перезвонил жене.
– Милая, зайчишка мой, не волнуйся! Все в порядке! Я все починю! Ты только не переживай. Я сейчас поеду в супермаркет и оттуда тебе перезвоню! – щебетал Артур.

Часть 30

Мой рабочий энтузиазм начал угасать. Я была морально истощена произошедшими событиями. Постоянное давление Артура, наплевательское отношение Валеры, безразличие Мейер, изменчивое настроение ребят в моем отделе, все это смешалось с моим неважным самочувствием. Организм начал давать уже серьезные сбои от такого бешенного ритма жизни. Ненормальное питание подпортило мне пищеварительную систему, иммунитет был низким, часто болела голова, периодически дергался глаз. Мне стало тяжело выдерживать тренировки. Все это было некритично, но бывалого рабочего задора у меня уже не наблюдалось.

Мне постоянно хотелось спать. Я использовала каждую свободную минуту чтобы поспать. Я спала в такси по пути на работу, я спала на обеде, уткнувшись лбом в свой стол, спала, когда водитель вез меня «по гребенке» на объекты, я спала стоя в очереди в сбербанке, я засыпала, как только моя задница касалась кресла самолета, а просыпалась от толчка при посадке, я спала сутки в поезде без еды и питья, просыпаясь только от того, что меня трясли пассажиры-соседи, которые проверяли жива ли я, и нормально ли себя чувствую. Я называла это состояние «телепорт», и это очень удобно засыпать в пункте «А» и через 10 минут просыпаться в пункте «В» за тысячи километров. Я до сих пор так умею.

Циничная фраза Валеры, что я занимаюсь херней и не умею организовать свой рабочий день не выходила у меня из головы. Мейер не поручала напрямую заниматься коммерческими предложениями и сметами на проектирование, она всегда говорила «ой, помоги мне пожалуйста!», и это вроде как была не работа, а просто помощь. Помощь по дружбе, которая никогда не заканчивалась. Когда Мейер что-то было нужно от меня, она была мне другом, когда дело доходило до распределения денег, она сразу становилась начальником.

В своем отделе я старалась так организовать процесс, чтобы ребята могли работать, не отвлекаясь на проблемы с заказчиком и экспертизой. Я старалась, чтобы им работа им регулярно оплачивалась и у них было настроение приходить в офис. Мне было необходимо, чтобы они работали быстро и эффективно. Я никогда не кричала на исполнителей, и не критиковала их работу. Если я видела, что работа выполнена неправильно, некачественно или откровенно плохо, то говорила: «Так, это все хорошо, но вот тут надо подправить, потому что...». Я всегда развернуто объясняла ребятам в чем «косяк» и что скажет Заказчик и экспертиза. Я делала это для того, чтобы исполнители видели свою работу глазами Заказчика, глазами эксперта, и учитывали это в дальнейшем. Я относилась к своему отделу, как к дорогому станку, который требует хорошего ухода и качественного сырья.

И я не понимала почему эта система дает сбой. Почему ребята уже не в первый раз ведутся на каких-то балаболов, от которых они не видят ни копейки? Чего им не хватает? Может им скучно, может они привыкли? Я не могла понять почему они периодически начинали срать мне на голову, и расценивала это как предательство. И я не собиралась это с ними обсуждать, потому что не хотела слышать «ну это чисто женское», «ой, ну ты еще заплачь». Щелчок по карману был гораздо проще и эффективней, он сразу отрезвлял и память, и понимание.

Так сложилось, что я целый месяц проработала с клиентами, и ничего не сделала по проектированию. Мне было нечего писать в отчете по работам, а это означало, что и получать зарплату мне не за что. Административная деятельность, которая мне никак не оплачивалась вытеснила в этом месяце работу, за которую платили деньги. Я решила переговорить с Мейер, потому что дальше так продолжаться не могло.

– Так получилось, что я весь месяц составляла коммерческие, договора, и ездила к нашим потенциальным заказчикам. И вот теперь мне нечего писать в отчете по работам!
– И в чем проблема? Мы заплатим тебе аванс. Без денег не останешься! – ответила Мейер.
– Я весь месяц работала с утра до поздней ночи и ничего не заработала, вот что меня беспокоит! Мне не нужен аванс. Административные вопросы стали занимать все мое время, и это время никак не оплачивается.
– Ну хорошо, я тебе оплачу этот месяц!
– А как быть с прошедшими и будущими месяцами? Мне приходится работать с Заказчиком, чтобы у нас были проекты. Но поток стал слишком большой, и бОльшая часть клиентов приходит только на разведку, узнают, что им нужно сделать и ничего не заказывают! За привлечение клиентов я ничего не получаю!
– О, ну мы же это с тобой уже обсуждали! Ты хорошо зарабатываешь на проектах. Работа с Заказчиком уже заложена в фонде оплаты труда. – не сдавалась Мейер.
– Если даже она и заложена, то только с теми, кто заключил договор. А как быть с остальными?
– Ну они когда-нибудь придут!
– Интересно, и долго мне их ждать? Придут, но не все! Хорошо, что я заработала в этом месяце?
– Ну не надо приписывать себе заслуги и говорить о привлечении клиентов, наша фирма очень известная и заказчики сами приходят. Не надо их привлекать! Сиди и проектируй, никто тебя не заставляет работать с Заказчиком.

– И как быть с коммерческими предложениями, со сметами на проектирование, с заданиями? Кто будет их делать? Кто будет изучать документацию клиентов и определять объем разработки проектных решений?
– Ну, а что там долго изучить?
– С документами по ТЭЦ я просидела 3 рабочих дня, там очень много информации. И еще 2 дня я рылась в нормативке, пытаясь найти способ чтобы решить их проблему с наименьшими расходами.
– Ну мы же заключим этот договор, и ты все получишь!
– Нет, я получу только за разработку проектных решений, как и все остальные исполнители. И то, при условии заключения договора с ТЭЦ. А если он не будет заключен? 25% рабочего времени впустую? У моих ребят в отличие от меня есть зарплата в этом месяце, потому что они делали работу, за которую платят деньги!

– И что же ты от меня хочешь? – тяжело вздохнула Мейер.
– Я хочу, чтобы административная работа со всеми Заказчиками на преддоговорной стадии оплачивалась.
– Ну эта твоя работа не гарантирует заключение договора! С каких договоров я должна тебе выплачивать?
– Значит, если заказчик ушел в другую компанию, или просто приходил на разведку, то я получается не работала? Тогда я прекращаю этим заниматься и перехожу только на заключенные договора, которые мне оплачивают!
– Ну вот и договорились! Занимайся только заключенными договорами! А административной работой с Заказчиком на преддоговорной стадии будет заниматься Валера!
– То есть я вообще не занимаюсь вопросами Заказчиков без договора, правильно я поняла?
– Совершенно верно! Передашь Валере текущие дела и можешь спокойно заниматься работой, за которую тебе платят! – подчеркнула Мейер.
– Хорошо! – пожала я плечами. – Меня это вполне устроит!

Разговор с Мейер меня расстроил и разозлил одновременно. Максим, который не принес ни копейки прибыли слетал в Германию, Честнова рубила капусту за распечатку методички, а месяц моего труда ничего не стоил, потому что не гарантировал заключения договоров. Слышать это было обидно. Я почувствовала себя идиоткой до мозга костей. Я болела за фирму, за чужой бизнес, и мне впервые стало стыдно за это. Боже мой, как это должно быть смешно со стороны!

«Интересно, как это Валера, который за все время не изучил ни одного нормативного документа будет работать с Заказчиком?» - раздумывала я, выходя из кабинета Мейер.

Я собрала исходники предприятий, нормативные документы и сбросила в сетевую папку Валеры. Вскоре он меня вызвал к себе в кабинет.
– Мейер велела тебе передать мне дела по Заказчикам.
– Да, я тебе все сбросила. Посмотри в своей сетевой папке.
– И что это? – спросил Валера, открывая папку.
– В этой папке вся наша нормативка, а в других данные предприятий.
– И что мне с этим делать?
– Все изучить, а потом работать с Заказчиком.
– Какая на данный момент моя первостепенная задача? На чем ты остановилась?
– Я остановилась на расширенном коммерческом предложении по ТЭЦ. В конце недели его нужно отправить Заказчику вместе со сметой на проектирование. Необходимо вкратце указать предлагаемые проектные решения.
– Ну ты же его уже сделала?
– Нет, я только изучила документы и законодательство. А коммерческое не составила. Но теперь, коммерческое это твоя задача!
– И как его делать? Какова последовательность действий?

«Как ты нам частенько говоришь: Берешь и делаешь!» - подумала я.

– Изучить информацию по ТЭЦ, изучить закон, составить перечень решений, осметить по сборнику, согласовать объем работ и оплату с исполнителями, согласовать суммы с Мейер. Потом красивенько описать в письме и отправить на ТЭЦ!
– Что ж, звучит несложно! – Валера сделал пренебрежительное лицо.
– Да, ерунда! Посидишь пару дней, разберешься!
– А ты не можешь накидать коммерческое по-быстрому?
– Боюсь, что уже нет!
– Может быть, хотя бы проектные решения?
– Извини, но нет. Мы четко определили, что отныне я с Заказчиком работаю только после заключения договора. Это принципиальный для меня вопрос.
– Хорошо, все понятно! – беззаботно ответил Валера
– Ну вот и замечательно! – безразлично пожала я плечами и ушла.

Замдиректора принялся изучать документы и информацию. Кряхтел, пердел, но коммерческое так и не рождалось. Этот договор по ТЭЦ был очень важен для нашей фирмы. Во-первых, руководству ТЭЦ нас рекомендовали постоянные клиенты. А во-вторых, отработав этот договор мы планировали выйти на энергетические объекты. Вскоре Валера появился у меня в кабинете с коробкой дорогих конфет.

– Вот, это тебе к чаю! – любезно положил Валера коробку на стол.
– О, спасибо! Очень кстати! – ответила я, вскрывая коробку – Налить чайку?
– Нет, чай мне не нужен. Я не успеваю разобраться с коммерческим. Слишком много информации!
– Да, там вопрос непростой!
– Может ты все-таки сделаешь это коммерческое?
– Думаешь, я буду работать за еду? – полушутя спросила я, показывая Валере конфету.
– Нет, ты что! Это я так принес, от всей души!
– Ах, ну спасибо!

– Сделай, пожалуйста, это коммерческое, я лично тебя прошу!
– Нет, я не буду его делать! Даже не проси!
– Я не понимаю, у тебя же прямой интерес! Это большой денежный договор! Разве тебе не нужны деньги?
– Да мне пофиг! Будет этот договор или нет. Моя зарплата намного меньше, чем профит фирмы, так что мне это менее интересно, чем компании.
– Хорошо, я поговорю с Мейер, и она тебе это коммерческое оплатит!
– Хмм, делаешь мне одолжение? Не стоит! Ты же в курсе моего разговора с Мейер, там совсем другая цена вопроса!
– И сколько ты хочешь?
– Я работаю в этой фирме уже более семи лет. Я подниму все свои коммерческие с самого начала, составлю список, и пусть Мейер мне их оплатит в текущих ценах. А также все «холостые» выезды к Заказчику за это время. И только потом, я сделаю это письмо!
– Это нереально!
– Ну не реально, так не реально! Тогда сами составляйте!
– А если тебе позвонит Заказчик и начет вопросы задавать?
– А я же не уполномочена говорить с Заказчиком! Ты что ли забыл? Вон пусть Артурка с ними общается!
– Ну и ладно! Сам разберусь! – психанул Валера.

Далее Валера принялся за Сашу, но Саша не работал с ТЭЦ и не знал, о чем вообще идет речь, поэтому только мычал и «щаскал». Отказать Валере Саша не мог, но бесконечно кормить его «щасками» у него отлично получалось. Время подходило к концу недели и Валера ходил мрачнее тучи. И тут мне на личный почтовый ящик пришло письмо от какой-то «левой» конторки, которая якобы тоже планирует работать с ТЭЦ. Контора просила составить перечень решений и озвучить цену за разработку проекта. Я забила в поисковик почтовый адрес, и поиск мне выдал объявление о дарении собаки с номером телефона. Это был номер телефона Валеры.

«Вот же лентяй! Не мог даже новую почту сделать!»

Первое письмо я проигнорировала, и вслед за ним пришло второе с более убедительными просьбами. На второе кратко я ответила, что меня это сотрудничество не интересует. Третье письмо, пришло с обещанием 40% суммы договора наличными и просьбой срочно отправить информацию, так как срок подачи истекает. И тут я чего-то разозлилась. Ну не перевариваю я, когда меня начинают держать за идиота.

«Ща я тебе сделаю коммерческое! Закачаешься!» - дьявольски улыбнулась я своим мыслям.

И я стала хуярить в это коммерческое бредятину, еще более раззадориваясь в процессе! У Заказчика был нелегально построенный объект, и они скрывали это от посторонних глаз? Держите, комиссионное обследование! Хотели сэкономить на строительстве? Держите дорогущие передовые «нанотехнологии», немецкую геосинтетику и импортные насосы! Торопитесь к началу отопительного сезона? Плевать, демонтируем нахер старое оборудование и золопровод! Не поленившись красиво оформить письмо с обилием умных слов и ссылок на законы, я отправила все это дело «конторке» и продолжила работать.

Я думала, что Валера и Мейер внимательно прочитав решения поймут, что это полная лажа и не станут никуда отправлять. Думала, что если все-таки письмо уйдет на ТЭЦ, то Заказчик либо позвонит и уведомит, что их такие работы не устраивают, либо просто вычеркнет нашу фирму из списка.

Прошла почти неделя, Мейер и Валера меня вызвали на ковер в кабинет замдиректора.
– У нас к тебе серьезный разговор! – начала Мейер железным тоном.
– Слушаю Вас внимательно! – без задней мысли улыбнулась я.
– До нас дошла очень неприятная информация! – сказала Мейер.
– Да, мы были очень неприятно удивлены! - добавил Валера с тяжелым взглядом.
– И в чем же дело?
– Тебе хорошо известно, что в нашей фирме запрещено работать на конкурентов, не так ли? – продолжила Мейер.
– Да, известно.
– Мы получили информацию из достоверного источника, что ты за нашей спиной сотрудничаешь с одной из фирм! – произнес Валера.

Я тут же сообразила, что происходит, и поразилась степени наглости и подлючности моего начальства. Речь шла о моем липовом коммерческом по ТЭЦ.
«Надо же, классическая примитивная ментовская подстава!» - проплыли горькие мысли в моей голове, и стало как-то ужасно гадко.

– Я понятия не имею, о чем Вы говорите! – нервно ответила я, откинувшись на спинку стула и глядя в бессовестные глаза Валеры.
– Интересно, что ты скажешь об этом? – Мейер положила передо мной распечатку липового коммерческого предложения, и я заметила, как ее нос заострился от злости.

Я почувствовала, что начинаю закипать, мои щеки горели, наверное, я покраснела. Я посмотрела на распечатку странички браузера, там был виден мой почтовый адрес.

– Ах, это! Так это же липа! – и я нервно рассмеялась неестественным смехом.
– Какая еще липа? – поинтересовался Валера.
– А такая! Вы вообще его читали? Там же полная чушь!
– Что значит чушь?

Я тяжело вздохнула.

– Мне написала какая-то левая контора-однодневка, о желании сотрудничать. Я им не отвечала, но они стали настаивать. Я составила самое бредовое предложение, напихав туда всего до кучи, и отправила этой фирме. Не думаю, что ТЭЦ вообще теперь захочет когда-либо с ними связываться!

Я увидела, как лицо Мейер резко побледнело, а Валера как-то обмяк в кресле. И догадалась, что они все-таки отправили письмо Заказчику. Надо же насколько мое руководство не ориентируется в нашей деятельности. Меня уже колотило от злости.

– Почему ТЭЦ не захочет работать с этой фирмой? – севшим голосом спросил Валера.
– А ты читал эти решения? Я же предложила устроить на объекте с нарушениями комиссионное обследование. Я предложила демонтировать их систему золоудаления, парализовав тем самым работу ТЭЦ. Остановить работу стратегического объекта и оставить часть города без тепла.

Воцарилось молчание.

– Почему ты не поставила нас в известность, что к тебе обращаются конкуренты? – разорвала тишину Мейер.
– А почему я должна это делать? Это моя личная переписка. Да и какая разница каким способом я выпиливаю конкурентов?
– Ты обязана нам сообщать об этом! Ты не имеешь права им отвечать! – вскрикнула Мейер.
– А что Вы так трясетесь за конкурентов? Понятно же, что мудачье! Наверняка специально решили меня подставить, поэтому и письмо переслали!

– Эти вопросы должны решаться на уровне руководства! – ожил Валера.
– Я не стану Вам пересылать свою личную переписку. Она Вас не касается. Я не работаю на конкурентов. Даже если они отправили это коммерческое Заказчику, то оно просто полетит в урну, вместе с их реквизитами!
– Так не пойдет! Ты нас вынуждаешь поменять с тобой формат общения! – произнес Валера.
– Меняйте! Только перед тем как поменять, покажи мне что ты отправил на ТЭЦ, Валера!
– Это тебя не касается! Ты этот вопрос больше не курируешь!
– Я это спрашиваю, потому что ты не подходил к нам для обсуждения объема работ, только и всего!
– Мы тебя больше не задерживаем! – холодно сказала Мейер.
– Как угодно! – я подошла к двери - А наше коммерческое я могу попросить и у ТЭЦ, я ведь с ними лично знакома. Мне на него теперь очень интересно взглянуть!

Я вышла из кабинета и пошла подышать свежим воздухом. Была уже ранняя весна со всеми ее ароматами и пробуждением жизни. Я подумала, что толком не замечала, как менялись времена года. Мне захотелось погулять по лужам как в детстве, но обувь была неподходящей.

Я не ожидала, что начальство вот так вывернет эту ситуацию с коммерческим. Решили убить двух зайцев, и коммерческое получить, и заставить меня бесплатно работать, тыкая мне в нос мой «проступок». На все пойдут, лишь бы не платить лишние три копейки.

Часть 31

Первое время после ситуации с ТЭЦ мое начальство было весьма сердитое. Мы смотрели друг на друга и по глазам понимали, что все всё знают. Но в официальной версии событий все-таки звучали конкуренты, и мое фальшивое коммерческое. Изображать трагедию по причине фиаско конкурентов было крайне комично. Всерьез вменить мне в вину работу на стороннюю организацию тоже не получалось, так как по факту я на них не работала. Договориться по дружбе теперь было со мной невозможно, оплата коммерческих поштучно меня не устраивала. Оставалось либо что-то мне выплачивать, либо тащить все это самостоятельно. Начальству не хотелось ни того, ни другого, и все эти напряжения создавали гнетущую обстановку.

Вкратце объясню почему мне не нужна была штучная оплата каждого коммерческого. Работа с потенциальным Заказчиком не всегда заканчивается коммерческим предложением, которое можно предъявить как выполненную работу. Работа с Заказчиком, это постоянные телефонные разговоры, это внезапные приходы в офис без предупреждения с ворохом бумаг, чтобы «а я же только спросить», это выезды и осмотры объектов, это бесплатные консультации, выезды на тех.советы в качестве группы поддержки, это помощь с тех.заданиями и письмами, это «ой, штоделать, у нас скоро проверка, а мы накосячили», это «ой нам выставили штрафы, как их оспорить» и так далее. Это невозможно оценить поштучно, это все тупо занимает целый рабочий день, и за это нормальные работники получают оклад.

Мой поступок с письмом по ТЭЦ не был каким-то продуманным решением. Это получилось спонтанно. Еще в ходе моего разговора с Мейер я поняла, что не стану делать это коммерческое для ТЭЦ ни при каких условиях. Если моя работа не считается работой, значит никакой ТЭЦ не будет. Раз наша фирма такая известная, значит ТЭЦ должна была прийти и без меня. Мейер должна была финансово ощутить стоимость работы с Заказчиком, и она ее ощутила. Предложение от Валеры «под личиной конкурентов», я честно говоря, не ожидала получить. Разозлилась, что он считает меня такой глупой, и чой-то решила немного пошалить. У проектировщиков так бывает, сначала нахуевертят, а потом думают, как же это обосновать, к чему прилепить. Также я не ожидала, что начальство из всего этого устроит цирк с проверкой на вшивость. До этого момента я была о них лучшего мнения.

Чтобы не мозолить глаза сердитому начальству я свалила на неделю в командировку. Нам всем надо было немного остыть. Я вернулась в конце недели и решила не появляться в офисе в выходные дни. Была суббота, и я мыла тарелку после утренней яичницы. На столе запищал мой мобильный и я увидела, что звонит Артур. У меня тогда на звонке стояла мелодия «старый телефон». Я принялась наспех вытирать руки, но после трех гудков телефон замолк, и я не успела ответить. Я тут же перезвонила Артурке.

– Привет! Чо, тариф «лось», позвони и сбрось? – шутливо начала я разговор.
– Ты чо, трубку не берешь!!! – заорал Артур.
– Звонить надо дольше! Руки были мокрые.
– Да ты не деловой человек!!! Я 20 гудков ждал, считал специально! За 20 гудков что нельзя ответить?!! Это нарушение делового этикета и неуважение! – горланил Артур.
– Какие нахрен 20 гудков?!! Что ты мне лепишь? Телефон лежал рядом со мной, я прекрасно знаю сколько ты звонил!
– Ты не деловой человек!!!
– А хуле ты мне в выходной звонишь? Нужен тебе деловой человек – звони, блять, в понедельник!

– Ну вот, я и говорю, зачем я буду держать трубку 20 гудков, когда сегодня выходной! Ты увидишь, что я звонил, и перезвонишь, когда тебе удобно. Это же не этично обрывать человеку телефон в субботу! Так деловые люди не поступают! – совершенно спокойным тоном ответил Артур.
– Чего?!! Ты чо, переобуваешься как проститутка? Думаешь я забыла, что ты мне только что орал?!!
– Я все так и говорил! Ты просто глупая, совершенно не слушаешь и ничего не понимаешь!
– Я все прекрасно слышала! Чего ты хотел от меня?
– Уже ничего!!!
– Тогда, пока! – и я резко нажала отбой.

«Блять, вот же истеричка! Уже терпения никакого нет!».

У Артура постоянно чередовались приступы психоза, когда он долбал мне мозги, с приступами великой щедрости, когда он заказывал целый стол элитной жрачки. Меня уже пиздецки тошнило от всей этой карусели.

Перед этим Артур устроил мне истерику, когда спиздил мой телефон и прочитал все СМСки. Я переписывалась с Сашкой по поводу одного скандального Заказчика, обсуждая его маразм. И юрист услышав, что мне приходят смски и я хихикаю, решил что это очень подозрительно. Прочитав смс, пока я была в туалете, конечно же подумал, что речь шла о его vip-персоне и разорался. Сначала я вообще не могла понять, что с ним происходит, а потом он стал цитировать мои фразы и я догадалась откуда инфа.

Еще раньше был международный женский день, и Артур принес всем девочкам в подарок чай и коробку ферреро роше. Я поблагодарила его, но поскольку крутилась в офисе как белка в колесе, его подарок провалялся на моем столе целых два дня. Это было просто адское неуважение и вообще «залет». Артура колбасило целую неделю по поводу того, что я не ценю его как человека, оскорбила до глубины души, и вообще должна была восторгаться подарком и кланяться в ножки до следующего праздника. По этой причине его подарок продолжал валяться на столе, а я все ждала, когда Артурку «кровь кишки распидорасит» по всему кабинету от этой несправедливости.

Я решила уехать в отпуск, проветрить башку и перезагрузить формат общения с начальством. Мы должны были какое-то время друг от друга отдохнуть, и подумать обо всем случившемся с холодной головой. За пару дней до моего отъезда у Артура родилась дочь. Он проставился перед всем коллективом с размахом в шикарном ресторане, и хотя бы в этот вечер был похож на нормального человека.

Через десять дней мне пришла СМС от Артура «Первое слушание по делу назначено на ХХ дату. Обнимаю», на что я ответила «Хорошо, спасибо!». Потом я отвлеклась, а у телефона был отключен звук. К вечеру я обнаружила 26 пропущенных звонков от юриста. Офигев от этого количества, и не ожидая ничего хорошего, я набрала его номер.

– Привет! Ты звонил? Извини, я выходила и забыла взять телефон!
– Я... не могу.. не могу... потом! – ответил Артур не своим голосом.
– Чего? Блииин!! Да не могла я сразу ответить! Я же говорю, забыла телефон!
– Я... хыыхх... я не могу... не могу говорить! – всхлипывал Артур.
– С тобой все в порядке? – встревоженно спросила я.
– Нет-т потом! Потом!

«Он, что реально сейчас плакал?» - проскочила мысль в моей голове.

Я не понимала, что происходит. Неужели он совсем слетел с катушек, потому что я не прибавила в СМС обязательное слово «обнимаю», которое он постоянно требовал? У меня никак не получалось набрать ему это слово, пальцы просто не хотели нажимать эти буквы. Ну уж рыдать по этому поводу, даже для него слишком! На всякий случай я все-таки написала ему: «Надеюсь у тебя все уладится. Обнимаю», но не получила ответа. Потом я подумала, что что-то могло произойти с маленьким ребенком. И полезла в соц.сети на страницу его жены. Но там было все спокойно, репосты, фразы, все как обычно для молодой мамы. Никакого намека на чрезвычайное происшествие.

Я вернулась из отпуска и обнаружила в офисе, что кабинет Артура пуст. Все его вещи исчезли.
– А где Артур? – спросила я ребят.
– Не знаем! Пришли в понедельник, а кабинет пустой! Неделю назад исчез!
– То есть исчез? Как исчез?
– Ну так, пропал и все!
– Он не оставил ни телефона, ни записки, ничего не сказал?
– Да нет же! В пятницу был нормальный, как всегда. А в понедельник кабинет пустой!

Я стала прозванивать номера его мобильников, но они все оказались отключены. Меня это очень сильно насторожило. Когда я раздавала в open space магнитики и сувениры, то заметила, что у Честновой на столе стоит тот самый Эмпайр Стейт Билдинг.
– Это тебе Артур оставил сувенир? – спросила я.
– Да, я видела его на выходных! Он собирал вещи, и я выпросила эту башню!

«Блять! Да кто бы сомневался в тебе, Честнова! Только ты могла увести мой любимый Эмпайр!» - подумала я с сарказмом.

– Можно тебя на пару минут в коридор?
– Да, конечно! – кивнула Честнова.
– Слушай, Артур не говорил почему он собирает вещи?
– Нет, просто был очень расстроен! Я бы сказала убит.
– Ничего не сказал? Куда он едет, или переезжает?
– Нет, ничего такого!
– Он был один?
– Да, один. Он вообще много вещей оставил, просто наши уже все растащили.

Я вернулась в кабинет, села в кресло и погрузилась в тяжелые мысли.

«У меня же скоро слушание! Куда он провалился? Что у него произошло? И что теперь делать?»

Я отправила Артуру сообщения на все известные мне номера и почты. Наступило обеденное время, и ребята позвали меня к столу.
– Эээх, ну что это за блины! – уныло вздыхал Храпунов.
– А что? Блины как блины, из кулинарии! – ответил Юра-нерд.
– Да ты посмотри на них! Они же по цвету на трупа похожи! – Храпунов ткнул пальцем блин – И по температуре как мертвец!

Блин застрял у меня в горле, я не смогла его проглотить, и пошла выплевывать.
– Володя, ты нафига вот это сказал? – спросила я вернувшись.
– Гы-гы-гы! Ну правда же один-в-один как кожа трупа!
– Я, наверное, теперь вообще никогда не смогу есть холодные блины!
– Эх! Куда делся наш ресторатор всея Руси? – тоскливо сказал Храпунов.
– Экий Вы, батенька, стали балованный! – добавил Саша.
– Да, вон какое пузо у тебя круглое! Ты там стейки хранишь? – подал голос Юра-нерд.
– Завидуй молча моему авторитету! – Храпунов погладил живот.
– Да ты, Вован, правда растолстел! – улыбнулся Сашка.
– Это все женские гормоны!
– И откуда они у тебя взялись? – поинтересовалась я.
– Ясно откуда! От регулярного секса с женой! А ты не замечала, что мужиков после свадьбы вширь несет? Это все от женских гормонов!
– А у некоторых до свадьбы секс более регулярный! – вздохнул Сашка.

Два дня прошли очень нервно. Я разбиралась с делами, накопившимися за время моего отсутствия. Но мысли мои были далеко. Я думала куда провалился юрист, и как теперь его найти. Я заходила на страничку его жены, но там по-прежнему все было спокойно как в колыбели: цитатки, репосты, фотки детей с надписями. И тут у меня высветился номер Артура на телефоне, я быстрей схватила трубку.

– Алло!!! Привет!!! Я прилетела!!! Куда ты пропал?
– Привет – раздался безжизненный голос Артура – Я.. у меня обстоятельства. Я уезжаю.
– Что? Куда?? Надолго?!!
– Да, надолго и далеко.
– Стой! А как же... Погоди! Нам надо встретиться!!!
– Встретиться? Честно, я не планировал.
– Постой! Но у тебя мое дело! А слушание? Ты что!!!
– Хорошо. Сегодня встретимся вечером. В парке, который около твоего дома.

«Фууух, слава яйцам! Он объявился! Говорил правда что-то странное, но главное мы встретимся по этому вопросу!».

Я нетерпеливо прогуливалась в парке посматривая на часы, Артур запаздывал. Это было странно, потому что он всегда приходил вовремя.
– Привет! – юрист тронул меня за предплечье.
– П-привет! – вздрогнула я от неожиданности – Ты меня напугал! Откуда ты взялся?
– Да я тут стоял недалеко, наблюдал за тобой. Ждал, когда ты меня заметишь.
– Прости, я не увидела. Ты же знаешь, какая я «внимательная».

Артур был сам на себя не похож. Он был ужасно худой, складывалось впечатление, что он сбросил 20кг и весил теперь почти как я. Ветер трепал его маленькую курточку размера S, как будто под ней и вовсе не было тела. В процессе прогулки его рука случайно задела мою и я обратила внимание, что толщина рук у нас почти одинаковая. Кожа лица какого-то желтовато-черного отлива такая тусклая обтягивала череп, и вся была в мелких морщинках.

Мы прогуливались по парку и говорили о всяких разных вещах. Артура прибило на философию, и он все время цитировал Сенеку. Я хотела спросить, что с ним произошло, но никак не могла подобрать слова.
– Ты похудел. – произнесла я.
– Да. Теперь ношу XS... похудел.

Стало темнеть и мы сели на скамейку под фонарем. У Артура было спокойно-философское настроение.
– Все это имущество... такие пустяки! – Артур показал на папку с документами.
– Почему же?
– Ты прости этих людей, все это такие мелочи!
– Простить? – переспросила я, совершенно не понимая.
– Да, прости, и забудь об этом. Все это пустое.
– Эээ...
– У меня рак... Рак мозга...
– Что?!! Как? Не может быть! - произнесла я одним дыханием от шока.
– Да, я умираю. А ты живи, и не трать свою прекрасную жизнь на все эти вещи! Просто прости этих людей и забудь!

«Ага, взять и простить людям 150 тысяч долларов... Я-то не умираю!» - пронеслась кощунственная мысль у меня в голове.

Слова застряли у меня в горле. Меня шокировало известие о раке, как оно шокирует любого человека. Так вот чем объяснялись эти его постоянные дикие перепады настроения. А теперь эта жуткая худоба и желтизна, такие характерные для онкологии...

Требовать от юриста, умирающего от рака, довести мое дело в суде до конца, пока ему не вскрыли черепушку, было чем-то запредельным. Я сидела на этой скамейке в ступоре и шоке одновременно. Как бы я не относилась к Артуру, но такой болезни или летального исхода я никогда ему не желала. Но я не могла отказаться от своей доли. Для меня это были серьезные деньги, причем они принадлежали не мне одной. Это были два совершенно несвязанных друг с другом вопроса. Мое имущество не имело никакого отношения к онкологии Артура, и о прощении наглых ворюг даже не могло идти и речи!

– Артур, я в шоке от твоих новостей! Мой мозг как-то отказывается верить в такие страшные вещи. Но на дворе сейчас не каменный век, я думаю, ты выкарабкаешься. Надо надеяться! Тем более ты не стесненный в средствах человек, у тебя больше шансов чем у многих! Ты можешь лечиться где угодно!
– Да, Сенека говорил: «Мы дорого ценим умереть попозднее». Иногда я думаю, я все время вкалывал, столько труда... столько стараний... и что теперь?
– А ты уверен, что это именно рак?
– Да, лечащий врач показал мне на снимке опухоль.
– Что ты планируешь предпринять?
– Через два дня я улетаю в Германию и ложусь в клинику. Так что вот тебе досье на имущество и на всех этих людей с ним завязанных. – ответил Артур протягивая мне толстую папку.
– Артур, я понимаю, что все это очень страшно. Но... у нас с тобой было затрачено столько средств и сил на это дело... Я не могу его оставить! Прощать этих людей для меня не вариант. Я не могу так поступить, потому что эти деньги принадлежат не только мне!
– Хорошо. Я напишу ходатайство, слушание отложат на определенный срок. Но я не могу тебе обещать, что вернусь...

Часть 32

После отпуска я обнаружила, что Мейер пребывает в прекрасном настроении. Мы очень тепло обменялись новостями, обсудили мой отпуск и предстоящие перспективы.
– А я смотрю у нас в коллективе потери! – улыбнулась я.
– Да, наши пути с Артуром разошлись! – спокойно ответила Мейер.
– Ты будешь искать нового юриста?
– Я подумала, что нам не нужен юрист на постоянной основе. Будем привлекать по мере необходимости.
– Наверное так будет лучше. Шаблоны договоров и прочей документации разработаны. И судимся мы, к счастью, довольно редко. – согласилась я с Мейер.

– Знаешь, пока тебя не было, мы с Валерием работали с Заказчиком. И я выяснила, что это действительно трудоемко. Так что я вынуждена признать свою неправоту!
– Да, поток Заказчиков и их бесконечные вопросы просто парализуют рабочий день!
– Да, это так! Плюс тут все-таки требуются знания проектировщика, и Валера в некоторых вопросах, откровенно говоря, плавает.
– Я думаю, он со временем разберется. Может он примет участие в проектировании, если у него есть желание?
– У меня к тебе предложение, надеюсь ты сочтешь его приемлемым. Ты продолжишь работу с Заказчиком, как и прежде, но Валера должен периодически принимать участие в этом процессе. В качестве компенсации этих трудозатрат, я тебе предлагаю «процент» с прибыли от наших контрактов.

– Хмм. Мне надо это обдумать. Но, честно говоря, меня бы более устроила ежемесячная фиксированная сумма. То есть оклад.
– Ну это несколько сложнее для меня! – уклончиво ответила Мейер.
– Видишь ли, мне проще платить оклад отдельно нанятому менеджеру. Он будет нести 100%-ную ответственность за свои обязанности, и я всегда смогу требовать их выполнения. А твоя специфика работы не позволяет полноценно заниматься этой деятельностью, так как часть рабочего дня у тебя занимает проектирование.

«Хм, можно и так сказать! И вроде это очень разумно звучит!» - подумала я.

Но если перевести с начальственно языка на русский, то получится: «За оклад я могу найти Васю, который полдня будет работать с Заказчиком, а вторые полдня читать новости в интернете. Но при случае, я могу публично дрючить его, и он будет молчать в тряпку, а ты подстраиваться под его косяки. Ты же Петрова, по сей день справляющаяся с обязанностями без особых нареканий, хочешь получать оклад, а часть рабочего времени тратить на проектирование. А это уже двойной тариф за один час. А я переплачивать очень не люблю. План по переплатам мне делают Кох, Честнова и Валера, а тебя в этом списке нет. Поэтому если хочешь, чтобы все шло как по маслу, и левый Вася не мешал тебе работать, соглашайся на этот сомнительный процент с прибыли, которую Кох может посчитать как угодно».

– А что, профессиональный менеджер - это отличный вариант! Мне нравится, как работает договорной отдел в НИПИ, там все так четко организовано. Все задокументировано, прогнуть их на дополнительную бесплатную работу просто невозможно! – изобразила я воодушевление.
– Нет, такой менеджер нам не подойдет. Мы не можем работать как НИПИ. Пока нам приходится придерживаться более гибкой политики компании.
– Я думаю, что профессионалу это будет понятно.
– Я не хочу превращать нашу фирму в старый неповоротливый проектный институт. Скажи, тебя чем-то смущает мое предложение о проценте с прибыли?
– Я не могу сейчас ответить. Но если времени у меня на раздумье нет, то лучше возьми профессионального менеджера. Да.. наверное, так будет лучше!

Я оставила Мейер в задумчивом состоянии. Вероятно, она ожидала, что я обоссусь от счастья, или покраснею от смущения. Но меня это предложение, мягко говоря, не обрадовало. Процент с прибыли это была какая-то замануха. В моей памяти всплыли давние сцены с наших совещаний, где Мейер картинно уверяла нас, что мы работаем в убыток. Прибыль будет подсчитываться один раз в год, когда моя годовая работа уже будет выполнена. Получится что «утром стулья», а «вечером деньги». Сколько Мейер решит отстегнуть мне с прибыли, столько я и получу, потому как проконтролировать правильно ли посчитана прибыль я не имею возможности. И я решила не париться, подождать и посмотреть, как Мейер будет искать того самого менеджера для работы с клиентами.

Поток клиентов сезонно сократился, и мы с парнями работали в спокойном режиме. Через три недели мне позвонил Артур, бодрым голосом сообщил, что он вернулся и предложил встретиться в кофейне. Я сомневалась в том, нужна ли мне эта встреча, но у меня как-то язык не повернулся спросить у онкобольного на кой хрен мне его аудиенция. Я приехала в кофейню раньше времени и увидела, что Артур уже сидит за столиком, правда не в центре зала, а тихо и скромно в уголке.
– Привет! Ты отлично выглядишь!
– Здравствуй! Спасибо, я стараюсь! – застеснялся Артур.

Выглядел он намного лучше, набрал вес, кожа приобрела обычный здоровый цвет. Но что-то было все равно не то. Мы разговаривали о кофейне, о мировых новостях, о каких-то посторонних событиях. А я все смотрела и думала, что же с Артуром не так. Он был другой! Через некоторое время до меня дошло. Он же разговаривает как нормальный человек, совершенно адекватно! Никаких кривых шуток и злых подколов, никаких нравоучений, и унизительных оговорок. И глаза... этот «потерпевший» взгляд, взгляд человека, который пережил потрясение.
– Что люди в офисе говорят? Не спрашивают куда я пропал?

Я вспомнила радостные лица коллектива и чьи-то эмоциональные слова: «наконец-то он съебал отсюда нахуй».

– Ммм. Ну недоумевали, наверное. Я же позже прилетела, видимо, основную реакцию людей пропустила.
– Да, мне пришлось экстренно съехать. Никто ничего не говорил по этому поводу?
– Да я ничего такого не слышала. Никто не знает где ты, и куда уехал.
– Понятно.

Мы немного помолчали. Артур выкладывал на столе из зубочисток всякие геометрические фигуры, и о чем-то сосредоточенно думал. Я пила латте и ждала пока он додумает свою мысль.

– Скажи, а как ты относишься к своему руководству?

«Зачем он задает мне такой вопрос?» - проснулась моя осторожность, и я немного напряглась.

– Нормально отношусь. Руководство и руководство... - нейтрально ответила я.
– Ну они тебе друзья? Похожи ли Ваши отношения на дружбу?
– Скажу так. Я стараюсь, не смешивать работу и личное. Когда дело касается работы, то мы все являемся сотрудниками. Между нами существует общение в неформальной обстановке, но иллюзий я не питаю!
– А как ты оцениваешь Валеру? Как ты считаешь, он интересный мужчина?
– Харизматичный, складно говорит, умеет себя подать, хорошее чувство юмора, ненавязчивые комплименты. Женщинам такие нравятся. А почему ты спрашиваешь о нем?
– Я должен тебе кое-что сообщить. Для того, чтобы ты знала с какими людьми имеешь дело!
– И что же?
– Мейер и Валера - это очень опасные люди! Совершенно, не те, за кого себя выдают! Это оборотни!

«Тааак. Похоже мы просто вышли на новый уровень бреда!» - подумала я скептически.

– Я не совсем тебя понимаю! – развела я руками.
– Хмм, не понимаешь... Ну, а как ты отнесешься к тому, если я сообщу тебе, что наш общий знакомый Валера уже три года встречается с моей женой!
– Эээ... что?!! – я подняла глаза, посмотрев на Артура, и почувствовала, как на моем лице нарезается широченная улыбка.
– Да, наш приятель уже три года вовсю трахает мою жену! Теперь уже... бывшую жену...

Я не могла поверить своим ушам, и у меня никак не получалось стереть с лица идиотскую улыбку. Я понимала, что улыбаться в такой ситуации совершенно не этично, и боролась с лыбой изо всех сил, но ровным счетом ни черта не получалось. Теперь я понимала почему Артур решил встретиться лично, он хотел посмотреть на выражение моего лица в этот момент.

– Да я не могу поверить! Это звучит как бред!
– У меня состоялся разговор с женой... В парке... В тот день, когда ты звонила с отпуска. Она поставила меня в известность, что у них с Валерой все серьезно, и они собираются создать семью. Очередную ячейку общества.
– Это... это просто невероятно! Каким образом они вообще познакомились?
– А все просто! Их познакомила Мейер на теннисе! – Артур цокнул языком – Так что, ты вообще понимаешь с какими людьми имеешь дело?

– Постой... аа.. а дочь?
– Это не моя дочь. Это ребенок Валеры. И то, что он присутствовал на банкете в честь ее рождения, и от души поздравлял меня, его прекрасно характеризует! Ну, а малышка тут не виновата, я все равно ее люблю!
– Ну и нуу... Что сказать, я просто в шоке!
– Скажи, неужели этот Валера настолько хорош? Настолько, что можно взять наплевать на мужа и сына, наплевать на всех вокруг, и вот так взять и разрушить семью?

«Да уж, тут не Валера хорош, тут ты очень плох! Я, пожалуй, даже не могу упрекнуть твою жену!» - подумала я.

– Я не могу ответить на твой вопрос. Со стороны Валера интересный человек, но какой он... так сказать «в ближнем бою» я понятия не имею!

Артур пустился в философские рассуждения о семейных ценностях. А я поймала себя на мысли, что все это время сижу и улыбаюсь. Я не испытывала ни капли злорадства. Я была действительно в шоке от этой «многоходовочки». Я вспоминала офисное общение Валеры и Артура, такое нейтральное, никаких стычек, вроде о чем-то иногда говорили, но невозможно вспомнить, о чем. «Ай да Валера! Ай да сукин сын!» - вспомнила я крылатую фразу. И поняла, что меня это все дико смешит.

– А как же семья Валеры? У него ведь есть жена и ребенок? – прервала я Артура.
– Ну они теперь тоже проигравшая сторона! Ой, то есть я хотел сказать пострадавшая!

«Зря поправляешься, ведь все правильно сказал! Проигравшая сторона... Вот же ублюдок! Ни жена, ни сын никакого значения для тебя не имеют, также, как и твои родители! Жрет тебя, что ты проиграл!» - подумала я и почувствовала, что начинаю злиться.

– А как твое самочувствие? – спросила я, сжав губы в нитку.
– А? Да все нормально!
– А как же рак? И опухоль на снимке?
– Ну я прошел обследование, врачи сказали, что это просто сосудики полопались, ничего страшного!

«Я уже догадалась, что ты напиздел мне про рак. Правильно Мейер говорила, вся твоя жизнь – ложь! И нет у тебя никаких границ! Бросил своих клиентов, мое дело, сраный профессионал!»

– Скоро первое слушание, я начинаю нервничать! – произнесла я с беспокойством.
– А ты не нервничай! Ты видела какой шикарный материал я собрал? Да мы размажем их! Это вопрос решенный! Железобетон!

Я сидела в растерянности и не могла понять врет он или говорит правду. С одной стороны, врал он все это время, вся его жизнь была придумана, настоящей жизни не существовало вовсе. С другой стороны, ему удавалось выигрывать дела, и его профессионализм чувствовался, когда мы сталкивались с судами в компании. У нас было не очень много судебных разбирательств, но все решения были вынесены в нашу пользу. К Артуру приходили его собственные заказчики, серьезные состоятельные люди. Артур постоянно оказывал услуги юридического обеспечения бизнеса одному богатому дядечке, который занимался снабжением дорожно-строительной отрасли.

– Неужели семья ничего не значит? – прервал мои мысли Артур.
– Семья имеет большое значение. Но ты почему-то забываешь, что в процессе разрушения семьи всегда принимают участие оба партнера.
– Мне этого не понять! У меня перед глазами пример моих родителей. Они всегда любили друг друга!
– Как они познакомились?
– На выставке картин, моя мать художник!

«Хм, уже художник! А в прошлый раз была учителем музыки. Интересно, кем она станет в следующий раз?»

– Художник - это прекрасно! Я люблю картины, где можно посмотреть ее работы?
– Ну, она уже давно не была на выставках! Пишет для себя или на заказ.
– Наверняка хотя бы одна картина есть в интернете! Как зовут твою маму? – спросила я, беря в руки телефон.
– Зачем тебе ее картины? – немного злобно спросил Артур.
– Да, просто интересно! Может покажешь фото? У тебя точно должно быть пару штук!
– У меня нет фотографий!
– Жаль! – пожала я плечами.

– Значит, в офисе никто не знает о моей семье и Валере?
– Нет. А ты думаешь, что им нужно это знать?
– Не знаю... не знаю... Люди не поймут...
– Чего не поймут?
– Если люди узнают, как Валера и Мейер меня подставили, то они уволятся!

«Штааа? Жги дальше! Они выбросятся в окна от несправедливости!»

– Эээ... а как это связано? Зачем им увольняться? – я искренне удивилась.
– Ну как же! Я бы не смог работать на таких аморальных людей! Никогда в жизни! Вот скажи честно? Ты за кого? За меня или за Валеру? На чьей ты стороне?
– А я-то тут причем? Меня эта ситуация вообще не касается! Это чужая личная жизнь!
– То есть ты не уволишься?!! Ты продолжишь там работать?!! С этими людьми?!!
– Конечно продолжу! Меня вообще не волнует личная жизнь руководства!
– У тебя просто нет никаких моральных ценностей! Но не все такие как ты! Наши сотрудники такое просто не потерпят, и половина из них уволится!
– Артур, люди приходят в офис чтобы заработать деньги, чтобы содержать свою семью! Им абсолютно все равно чем занимается начальство, лишь бы зарплата была вовремя! Я тебе больше скажу, всем просто похуй!

– От меня отвернулись все друзья семьи, все наши общие знакомые... Они делают вид, что не знают меня! Даже в супермаркете не здороваются! Они меня презирают! – с горечью произнес Артур.
– У каждого из них свои интересы, в том числе и корыстные. Может они просто опасаются лезть в это дело, чтобы не потерять расположение влиятельного человека! – я немного успокоила Артура.
– Ты так думаешь?!! Да, это может быть правдой!

Когда я уехала из кофейни у меня в мозгу взрывались фейерверки. Эта новость была просто бомбой, и у меня не получалось ее переварить. Я думала, что меня просто разорвет как хомячка. Я должна была с кем-то это обсудить и выговориться. Благо были выходные и Юля давно уже звала меня в гости. Я сидела у нее в уютной квартирке, собирала детскую мозаику, и с воодушевлением рассказывала об этом случае без упоминания имен. Меня распирало от бури разнообразных эмоций. К моему удивлению у Юли не шелохнулась даже бровь от этой ситуации.

– Ой, да ладно! Это обычное дело! – равнодушно ответила Юля.
– Да как же обычное дело?!!
– Ну ты что? Сериалов что ли не смотришь? Там такое постоянно происходит.
– Я не смотрю сериалы. Да и вообще какие сериалы??? Это же люди, с которыми я постоянно общаюсь! Это не герои мыльных опер. Я просто не могу в это поверить!
– Вот, вот! Это потому что сериалы надо смотреть! Я же говорила они полезные! А я смотрю, что тебе нравится детская мозаика. Хочешь, я тебе ее подарю?
– Спасибо! Не нужно. Мне нравится твой уют, и то что я могу вот так прийти, выпить чаю и поиграть с детскими игрушками.

Часть 33

У нашего самого крупного Заказчика-недропользователя, в головном офисе назначили новое ответственное лицо по производству. Я не помню точно, как называлась его должность, что-то вроде «специалист производственного отдела». Ранее он работал начальником цеха на какой-то из обогатительных фабрик, и видимо зарекомендовал себя шустрым неравнодушным к общему делу работником. И вот, его перевели в головной офис, что было пиздец как пачотно и круто. Теперь он курировал производственные вопросы во всех филиалах компании. Конечно же, чтобы оправдать оказанное доверие и великую честь, этот товарищ начал турбоежиком носиться по всем производственным объектам и везде «наводить порядок». Люди в филиалах стонали от его ебуче-кипучей бурной деятельности, но ничего поделать не могли. Его звали Савелий Маркович, он был невысокого роста, круглолицый, суетливый, очень шумный, и «частил» в разговоре.

В один из жарких летних дней Савелий Маркович нарисовался у меня в кабинете, объявил, что он теперь курирует проектировщиков, и что у него вообще не забалуешь.
– Чтож, контроль - это хорошо! – спокойно ответила я.
– Да-да-да! Теперь вся документация будет тщательно проверяться и мной визироваться! – нагнал важности Савелий Маркович.
– Вот и отлично! – я улыбнулась как Чеширский кот – Теперь Вы несете ответственность за проверку наших проектных решений. И это очень хорошо, потому что в филиалах я постоянно сталкиваюсь с полнейшим безразличием. И данные по производству предоставляют как попало, и проекты читать не хотят.
– Теперь такого не будет! Я проверю каждую циферку и буковку, все до последней запятой!

– О, кстати о запятых... случай мне напомнили... работали мы как-то с полиметаллическим рудником, там еще начальник ПТО Станислава, Вы возможно ее знаете?
– Хм, нет Станиславу не припоминаю!
– Ну так вот, она очень тщательно проверяла проекты, запятые расставляла, названия разделов переименовывала. Ну не нравились ей названия разделов, которые у нас инструкцией установлены, бывает... Значит, запятые расставила, а на объемы горных работ внимания не обратила. Потом конечно спохватилась, да только проект уже все стадии согласования прошел.
– Ну, я всегда говорил женщине не место на производстве! Вон отдел кадров, столовая, бухгалтерия! А в серьезные вопросы лезть с куриными мозгами не надо!
– Возможно, так что я рада, что у Вашей компании появился такой грамотный и ответственный специалист!

Я вспомнила Станиславу с ее высоким ростом, и склочным скандальным характером и представила, как они с маленьким Савелием Марковичем пришли бы к консенсусу по производственным вопросам. Жаль только, что Станислава работала совсем в другой компании и этой встрече не суждено было случиться. Турбоежик оставил меня, укатившись знакомиться с Мейер и Валерой.

В конце дня я зашла к Валере в кабинет, переговорить о предстоящих поездках.
– Ну и как тебе эта новая фигура... Савелий Макарович, вроде? – спросил меня Валера.
– Маркович! Пока непонятно, активный, шумный, тараторит... Поживем увидим. А у тебя какое впечатление?
– Он хитрован! Просто фонтанирует идеями! Сказал, что если мы сработаемся, то просто завалит нас проектами!
– Хах, за откатом значит приходил! А я думаю, чего так быстро прибежал, аж из жопы дым валит!
– Ну почему сразу за откатом! – Валера посмотрел под стол.
– Потому что именно за этим он пролез в головной офис!
– У них в головном офисе хорошие зарплаты!

– И как это связано с откатом? За все время, что я работаю в этой фирме, мне попался только один чувак, которого не интересовал наш откат! Это был мужик с зерновой компании. Хороший такой мужик, кажется, его Петром звали. Они осенью после уборочной всегда профессиональный праздник отмечали. И вот этот Петр обязательно, то Софию Ротару привезет, то еще кого-нибудь из артистов, чтобы работяг концертом порадовать. Он был единственный, кто отказался от мзды. Может потому, что он мировой мужик, а может потому что сумма отката для него была смешная.
– Что-то я не помню Петра и его зерновую компанию.
– А ты у нас тогда еще не работал!

Прошло совсем немного времени после того, как Артур сообщил мне о новом социальном статусе Валеры, а я уже начала замечать изменения. На его столе теперь лежали фруктово-ореховые смеси Seeberger, которые Валера поглощал в промышленных масштабах. Он стал чаще и более аккуратно стричься, руки были всегда опрятные после маникюра. Хорошие качественные ботинки, дорогие джинсы, свитер итальянского бренда «напапири». Новоиспеченный член семьи Толмачевых смотрелся гораздо лучше старого, хотя в нем еще не появилось вальяжности и лоска. Первое время после этой новости я смотрела на Валеру и не могла сдержать улыбку. Мне порой очень хотелось спросить его, как он все это провернул, но воспитание не позволяло это сделать.

К моему удивлению на следующий день в моем кабинете опять появился Савелий Маркович, и как говорил Валера, начал «фонтанировать идеями».
– Вот у Вас технологический проект в работе, там есть пруд-испаритель!
– Да, есть такой!
– Нужно разделить его дамбами на несколько секций!
– Какой смысл его делить на секции?
– Так удобнее эксплуатировать! Я когда работал на фабрике, то у нас был вот именно такой пруд с секциями! Это очень удобно, никаких проблем не знали!
– Возможно он сразу был так построен, и режим эксплуатации у него немного другой.
– Так вот на этом пруду надо сделать то же самое!

– Ну, во-первых, реконструировать существующий пруд могут и не разрешить. Во-вторых, если отсыпать внутри дамбы, то это значительно сократит полезную емкость пруда, на которую он изначально был запроектирован. То есть годовой объем сбрасываемых вод в пруд уже в нем не поместится, пруд не успеет испарить излишки. В-третьих, это большие затраты на разработку и транспортировку грунта для отсыпки внутренних дамб. И в-четвертых, реконструкция пруда не предусмотрена техническим заданием к нашему с Вами договору.
– Да Вы просто добавьте эти дамбы в проекте! Начертите их, а мы уж построим! Мы такое уже делали на моем предыдущем производстве!

«Да уж, действительно хитрован! Хочешь притащить своего ручного подрядчика, чтобы уютненько освоить эти немаленькие денежки на строительстве никому не нужных дамб!» - подумала я.

– Просто добавить дамбы я не имею возможности. У меня нет оснований. Если действительно это решение обеспечивает безопасность и удобство эксплуатации, то составляйте технико-экономическое обоснование (ТЭО) реконструкции пруда, доказывайте своему начальству и чиновникам целесообразность, и будем разрабатывать отдельный проект.
– Нет, ну я не понимаю, это сложно что ли дамбами пруд разделить?!!
– Я же Вам объясняю это реконструкция гидротехнического сооружения! У нас вообще технологический проект, а не строительный! Я не имею никакого права кардинально перестраивать существующие объекты. Есть у нас действующие нормативные документы в которых черным по белому указано, что для таких решений необходимо не только составлять ТЭО, но и потом получать разрешение в гос.органах на разработку проекта реконструкции.
– Нет, я ей про Фому, а она мне про Ерёму! И вообще, что с женщиной разговаривать! – махнул на меня Савелий Маркович и убежал к Валере.

Через пятнадцать минут турбоежик вернулся с торжествующим видом.
– Все! Я договорился! Ваш руководитель разрешил добавить дамбы в проект! Пора уже приступать!
– Ах, ну раз сам руководитель разрешил! – картинно развела я руками. – Тогда направьте мне официальное письмо, что Вам необходимо добавить данное проектное решение, и дело в шляпе!
– Непременно напишу!

Валера у нас был очень добрый руководитель, ему лень было вникать в детали, поэтому обещалки он раздавал очень щедро. Каждый раз ходить скандалить и швыряться в Валеру проектами было слишком энергозатратно. Поэтому получив официальное письмо от Савелия Марковича, которое было подписано его руководителем, я составила красивый развернутый ответ, что разработать эти проектные решения мы ни в коем случае не противимся. Но для этого существует установленная законом процедура технико-экономического обоснования, в которой надо хорошенько разъяснить зачем это Заказчику вдруг понадобилось вбухать кучу денег в строительство нахер не нужных дамб в пруду, запаршивить гидротехническое сооружение и потом каждый раз мучиться с проблемами излишков воды. Но ежели Заказчик все-таки хочет это сделать, то мы конечно же разработаем, только предоставьте нам для этого основания, иначе нам такой проект никто не согласует, ну и доп.соглашение к договору с денежками на разработку.

С этим письмом я отправилась к Валере. Валера, закончив чтение, скривился.
– Ну что ты все усложняешь опять! Ну хочет он дамбы, добавь их и все!
– Валера ты может еще раз прочтешь? Я не могу добавить дамбы, не нужны они там. И проект такой нам никто не согласует!
– А я не хочу портить отношения с Заказчиком! Он же новый специалист, сейчас начнет нас обсирать перед руководством, и мы потерям их!
– Именно поэтому я потратила полдня на это письмо, Валера! Я предлагаю направить письмо как раз на имя его руководства, пусть они прочтут его и выносят решение. Захотят строить – пожалуйста!
– А может ты просто объяснишь самому Савелию, что это все не так просто?
– А Савелий далеко не идиот, он прекрасно знает, что это непросто! Он хочет устроить хороший распил на этом строительстве, поэтому так усирается. Но придут к ним наши конкуренты-проектировщики и начнут говорить, что мы запроектировали никому не нужную дорогущую херню! А Савелий, нагрев ручонки на строительстве, будет первым орать и тыкать в нас пальцем, что это была наша идея, а он сука наивная не при чем.

– Мда уж... хитрован. А может у тебя просто паранойя?
– Может считать, что у меня всегда паранойя. Когда я начала заниматься проектами, то сразу установила себе одно правило: любые действия отражать в официальной переписке. Потому что реализация проектных решений стоит дорого, и мы за это несем ответственность. Я всегда подстраховываюсь.
– Получается, что этим письмом мы подставим Савелия!
– Почему? Это просто переписка, дискуссия, так сказать. Он переживает за производство, фонтанирует идеями, а мы даем ответ на основании нормативных документов.
– Он ведь разозлится и будет про нас говорить всякую херь!

– С этим письмом трудно спорить. Своим ответом мы даем понять Заказчику, что мы не просто какая-то маргинальная конторка, которая запроектирует что угодно, наплевав на последствия. В этом письме мы честно и открыто пишем, что это мероприятие дорогостоящее и его целесообразность весьма сомнительна, а мы экономим деньги Заказчика и предупреждаем о последствиях, это порождает доверие к нашей фирме.
– Хм, возможно...
– Если Савелий Маркович так хочет что-либо построить, пусть строит хотя бы то, что необходимо! У них очень много проблем на объектах. Все это можно обсудить!
– Посмотрим! Еще неизвестно, что за птица этот Маркович...

И мы отправили наше письмо в головной офис. Когда оно дошло до Савелия у него разорвало пукан. Этот турбоежик был еще активней чем я думала, и успел разнести свою инновационную идею с дамбами на все головное управление, заверив вышестоящее руководство, что мы уже занимаемся этим вопросом. Вот не даром говорят: «поспешишь, людей насмешишь». С рудника, где был расположен этот пруд-испаритель, мне позвонил инженер, молодой болтливый парнишка.
– А я слышал, что Вы нашего Савелия Марковича умыли! – довольно произнес паренек.
– Простите? Что мы сделали? – изобразила я непонимание.
– Ну с дамбами его этими дурацкими умыли! Написали, что они не нужны!
– Эээ... нам пришел запрос, мы ответили. Об остальном мне неизвестно.
– Так эти дамбы будут или нет?
– Не знаю, официального ответа пока не было. Это уж как Заказчик решит.
– Этот Савелий Маркович такой жук, да? Мы бы с этими дамбами намучились потом.
– Заказчику всегда видней как эксплуатировать объект, много скрытых моментов на практике выявляется!

Мне всегда не нравились такие «простые» болтливые люди. Само построение речи постоянно провоцирует собеседника сказать «да» или дать другой утвердительный ответ. Чтобы не вляпаться в нехорошую историю, таких людей приходится очень внимательно слушать, и очень уклончиво отвечать. Когда я только начинала работать в этой фирме, такое общение практиковал наш ловелас Миша. Трепал он порой своим языком безо всякого контроля. Однажды я имела неосторожность позвонить с рабочего телефона, чтобы записаться к Артуркиному нотариусу, а Миша это услышал. Поскольку Миша нашего юриста очень не любил, то тут же принялся поливать говном и называть гондонами и нотариуса, и самого Артура. А позже, когда он меня спросил во сколько обошлась доверенность, и я, как святая простота, назвала сумму, Миша закатился в диком ржаче и восклицаниях как они меня наебали. Вроде бы посмеялся и ладно, ничего такого.

Но эта история имела неприятное продолжение. Через пару-тройку недель Артур вызвал меня на разговор и устроил дичайшую головомойку. Оказывается, я после посещения нотариуса рассказала половине города какой он шарлатан и вор, и как он дерет бабло с простых граждан. Артур орал, что я подрываю репутацию истинного труженика, который сам всего достиг и был кристально честен, что я просто неблагодарная тварь, и мне выставят ущербы, и чтобы я близко не подходила к нему с очередными просьбами, и не приближалась к его знакомым. Тогда я умела только бояться и безропотно молчать, поэтому просто испуганно мямлила, что я не понимаю происходящего. Мне удалось только выяснить, что Артуру эту историю про нотариуса рассказала какая-то знакомая женщина «вращающаяся в определенных кругах». Тогда я от шока и испуга правда туго соображала, ведь я не сказала о нотариусе ни единого плохого слова.

А некоторое время спустя, я услышала, как Миша болтает с кем-то по телефону.
– А ты знал какие у этого нотариуса расценки? Вот я охерел! Вон наша Петрова ходила доверенность оформлять, он с нее столько содрал! Да она просто в шоке была! Еще бы! Этот нотариус учился вместе с нашим гандончиком Артуркой, одни и те же занятия по прикладному наебалову посещали...

Да, Миша раздудел эту историю всем своим знакомым, а мне неслабо прилетело за это от Артура, хотя я была совершенно вроде бы не при делах. И тогда я поняла, что вот такие простаки-болтуны опасны, и общение с такими людьми надо минимизировать, и никакой информации не сообщать. Причем, Миша совершенно не хотел меня подставить, он просто общался со всеми, обсуждая абсолютно все.

Савелий Маркович испытал от моего письма сильную жопную боль, и примчался к Валере жаловаться. Он утверждал, что я тупая бабища, что мое дело драить унитаз, и что он требует моего отстранения от их проектов. То, что на письме стояла виза Валеры, его видимо не сильно волновало. Валера успокоительно кивал головой, ездил по ушам, что примет меры, рассказывал анекдоты и политические новости. Со мной Савелий Маркович отныне не здоровался и не разговаривал, что меня совершенно не расстраивало. Когда он приходил в наш отдел с вопросами по проекту, то демонстративно подходил к Саше, акцентируя внимание, что он пришел к мужику с мужским серьезным вопросом, и начинал забивать Сашке эфир своими безумными идеями. Сашка вначале вздыхал и кормил его «щасками», но потом у них постепенно сложилось общение. Я же была для Савелия Марковича врагом номер один.

Через некоторое время эфир у Саши забился, и он начал думать не своей головой.
– Все-таки дамбы, это хорошая идея! – заявил мне Саша.
– И в чем плюсы?
– Эксплуатировать и правда удобно!
– Да? И в чем удобство?
– Получается, что огромный пруд разбит на маленькие прудки, их проще обслуживать!
– Нет, не проще! Каждую весну они делают ремонт скального крепления по периметру пруда, все это затраты. А ты предлагаешь, настроить еще дамб, причем обводненных уже с двух сторон и бесконечно их ремонтировать?
– Савелий Маркович объяснил мне, что такие прудки очень удобные!
– В чем удобство? В чем простота? Объясни же мне!
– Да ладно, ты все равно не поймешь!
– Неужели? Этот вопрос уже решен. Заказчик не присылал нам ответа по изменению тех.задания, значит никаких дамб не будет!

– Вообще, наши проекты халтурные! – возмутился Саша.
– Чем они тебя не устраивают?
– Все эти разделы должны разрабатывать специалисты! Вот даже раздел по охране труда должен разрабатывать специальный человек! И по пожарке тоже!
– Саша, а ты никогда не задумывался почему у тебя такая высокая зарплата? Потому что ты совмещаешь в себе несколько специалистов, целый отдел проектного института возможно.
– Дело не в деньгах! Надо выдавать нормальные проекты!
– Нормальные проекты? А какие это проекты?
– С хорошими разделами, с качественными обоснованиями, расчетами!

– А я тебе скажу, что в любом коммерческом проекте главное соблюсти баланс! Разработать проектные решения как можно быстрей, с наименьшими трудозатратами, при этом учесть все пункты технического задания с минимально достаточным соблюдением требований экспертизы. Другими словами, не надо превращать проект в диссертацию, это нахер никому не нужно!
– Но ведь мы можем сделать лучше!
– Зачем? Наши проекты устраивают Заказчика, успешно проходят согласование, все счастливы!
– Я не вижу причин почему бы нам не повысить уровень качества наших проектов.
– А мы повышаем этот уровень! Но постепенно, только лишь для того, чтобы наши проекты были чуть лучше, чем у конкурентов. Если мы сейчас начнем возиться с каждым проектом, у нас затянутся сроки разработки, а деньги останутся прежними, никто нам за улучшение не заплатит! А проектирование - это конвейер, Саша, чем быстрей ты нашлепаешь проектов, тем больше заработаешь!

Саша всегда был перфекционистом. И поэтому считал объемы горной породы с точностью до одного ведра, то есть до второго знака после запятой. Массу же горных пород, он считал с точностью до килограмма. Потом он долго-предолго себя проверял, выясняя, что он ошибся на пару ведер, и бесконечно корректировал свои цифры. Длины дамб, канав, расстояния транспортировки Саша заботливо давал с точностью до сантиметров, и опять же перемерял, и эти сантиметры у него никак не сходились. На мои возражения, что породу грузят 3-10 кубовыми ковшами, а никак не ведрами, а дамбы не вымеряют школьной линейкой, Саша плевал. Я всегда забирала у него результаты расчетов и графику, и о бесконечных его поправках на «пару ведер» даже слышать не хотела.

Мейер услышав об этом небольшом рядовом конфликте с Савелием Марковичем решила использовать эту ситуацию с пользой для себя.
– Ты приняла какое-нибудь решение по поводу своей административной работы и процента с прибыли? – нетерпеливо спросила Мейер.
– Мне интересно это предложение, но... я не понимаю о каких деньгах идет речь. Информация о величине прибыли для меня недоступна.
– Это напрямую зависит от договоров и их исполнения.
– Это понятно, но к примеру, я могу узнать какая прибыль была в прошлом году?
– И что тебе это даст?
– Я бы прикинула свой гешефт за прошлый год!

– Знаешь, ты сейчас сидишь на двух стульях! Ты не хочешь соглашаться на мое предложение, и одновременно с этим пишешь Заказчику письма!
– А как это связано? Это текущий вопрос по проекту, который у меня находится в разработке! Договор по этому проекту уже заключен! Причем тут предложение?
– Заказчик жаловался на тебя! Ты начинаешь преследовать личные цели, не учитывая интересы фирмы!
– А вот это слышать очень обидно! Какие еще личные цели? Да и что такого я сделала? Это обычный ответ на обычный запрос!
– Ты поставила нашего стратегического партнера в некрасивое положение! Надо было хотя бы предварительно поговорить с ним!
– Я с ним разговаривала, он был в курсе. Только ему это не выгодно! Он заявил мне, что с женщиной дел иметь не хочет и убежал к Валере!

– Вот именно это тебя и зацепило, да? И ты решила его немного проучить!
– О чем ты говоришь вообще? Сколько таких Савелиев крутится вокруг нас? Постоянно хотят что-то впарить Заказчику нашими руками! Разве у меня был какой-то иной выход?
– Добавила бы эти решения, и все! Не было бы сейчас этого разговора!
– Даже если бы я как-то умудрилась согласовать эти решения, думаешь позднее эта халтура не вскрылась бы? Там же настоящее змеиное гнездо! У Заказчика не идиоты работают! Все друг друга подсиживают. Всплыла бы эта тема с распилом, и поверь, мы бы там очень некрасиво выглядели! Зачем нам подставляться? Ради чего? Ради того, чтобы какой-то Савелий нагрел руки?
– Я более не хочу это обсуждать! Хватит! Либо ты принимаешь решение, либо я отстраняю тебя от дел с Заказчиком. Пора нести полноценную ответственность!
– Хорошо! Я согласна на твое предложение! Когда приходить за своей долей?
– Должен пройти год. Кох все посчитает, и мы предоставим тебе выкладку.
– Это предложение будет оформлено официально?
– Конечно, я скажу Кох, чтобы она подготовила все бумаги. – холодно ответила Мейер.

Часть 34

Валера приоткрыл дверь и загадочно кивнул мне головой. Я вышла в коридор и пошла за ним в кабинет.
– У нас ЧэПэ!
– Какое ЧП?
– Ой, да вообще... щас покажу. – ответил он, садясь за компьютер – Подойди, посмотри!

На мониторе была наша групповая фотография с корпоратива, на серваке у нас было множество фотографий с поездок и отдыха. На этой групповой фотографии почти каждому нашему сотруднику было что-то подрисовано. У большинства сотрудников с open space были подрисованы хуи в разных местах, у кого-то они торчали в ушах, у кого-то во рту, у кого-то веером на голове. У меня на голове была каска, у Валеры корона, Мейер была чиста без подрисовок, у Кох вместо глаз были вставлены желтые копейки, и в каждой руке по дилдо. Честнова была вся сплошным черным хуем, где вместо головки торчало ее лицо. Экономочка стояла полубоком, у нее в заднице торчал пучек из ручек и карандашей. У алчного Жени ящик с фаллосами.

– АХА-ХА-ХА-ХАА!!! – упала я на стул и слезы полились ручьями.
– Что ты ржешь то??? Что это? Кто это сделал?
– Ай, погоди! – я вдохнула - АХА-ХА-ХА-ХАААА!!!
– Да хватит уже ржать! Успокойся!
– Прости!.. Ахха-ха-ха! Извини!.. Пришли мне ее на почту!
– Чьих это рук дело, ты знаешь?
– Да прям! В первый раз это вижу! Откуда она у тебя?
– Это пришло нам на почту утром, с какого-то левого ящика.
– Не знаю, кто-то пошутил.

– Это кто-то из наших... - насторожился Валера.
– Почему ты так решил?
– Это сделал человек, который знаком с нашими внутренними взаимоотношениями в коллективе.
– То есть ты отчасти согласен с картинкой? – хохотнула я.
– Ну вот посторонние люди, например, вообще не знают Кох. А у офис-менеджера ручки из задницы торчат, понятно по какой причине.
– А почему тогда Честнова одна сплошная негритянская елда?
– Не знаю... А почему у меня на голове корона?
– Ну так ты у нас важный человек! Вот у меня на голове каска, все правильно!
– Ты знаешь кто это сделал?
– Да не знаю я! Откуда мне знать???
– Почему тогда у тебя одной на голове каска?
– Блин, да у тебя вообще корона! Это, наверное, ты нарисовал!

– И что теперь делать-то? – растерянно спросил Валера.
– Да ничего. Нет, ну если хочешь вывеси на стенде, пусть все полюбуются. А так, удали и все.
– Да, я лучше сделаю вид, что ничего не приходило. Но надо выяснить кто это сделал!
– Ну выясни, а я пошла работать, у меня же каска! Гы-гы-гы!
– Как ты думаешь, кто из наших на такое способен?
– Да понятия не имею.

Конечно я знала чьих это рук дело. Автором сего творчества мог быть только один человек – Храпунов. И причиной тому был очередной приступ обострения. Начальство спихнув его мне, расслабилось и подзабыло, что он способен на подвиги. А для меня эта фотка была тревожным звоночком, у Храпунова наступал опасный период агрессии. На фото в руке у Храпунова был огромный ятаган с фаллической рукояткой, и это не предвещало ничего хорошего.

Храпунов уже который день возился с отечественной расчетной программой, и у него что-то не получалось.
– Да чтоб у этих разработчиков тазики в очко со свистом пролетали!
– У тебя что-то не работает? Может позвонить им? – спросила я.
– Подложка соскакивает постоянно, я уж бля не знаю, как её! Сссука!
– Чаю не хочешь зеленого? Мне тут мать новый привезла зарубежный!
– Ладно, давай!

Моя добрая мама, которая иногда приезжала ко мне чтобы раздраконить меня своей бесконечной суетой, лишними движениями и мельтешением, привезла в этот раз своей любимой психованной доче специальный успокоительный чай. С мамой я всегда старалась держаться изо всех сил, но все равно не выдерживала общения и у меня бомбило. Когда мы выходили из дома чтобы прогуляться по городу, выпить кофе, зайти в магазин, то половину дороги она суетливо убирала с моей спины какие-то пылинки, периодически меня больно щипая. Чтобы не психануть я воображала себя английским бульдогом, которому все пофиг.

– А почему ты надела эту кофту? – вопрошала мама.
– Ближе всех валялась, поэтому и надела!
– У тебя всегда все вечно валяется! У тебя же есть куча других кофт! Почему ты не выбрала другую?
– Эээ... слушай, я правда должна думать о кофтах? Я не могу думать о кофтах... Давай сменим тему, а?
– Вот вечно вот так, и спросить нельзя!

Потом мы заходили в ряд бутиков, где мама, глядя на ценники делала огромные глаза и шипела «Ну ка пошли отсюда!», чем меня все время смешила до коликов. Потом мы сидели в кофейне и пили кофе с ликером.

– Пьем среди бела дня, как алкоголики!
– Госпади, там всего три капли! Думаешь в кофейне тебе много нальют? Размечталась!
– И часто ты употребляешь кофе со спиртным?
– Периодически!
– Не забывай про дурные отцовские гены! – мать грозила мне пальцем.
– Не мешай мне чтить алкоголические традиции нашей семьи! – улыбалась я.
– Будешь потом больная вся как твой папаша! Вот все-таки ты не в мою родню, ты в Петровых!
– А как там тетя Аня? – я как обычно меняла тему.

Мама пускалась в длительные рассказы про родственников, их детей, детей их детей, брата-мужа-сестры-зятя... Я через минуту уже терялась в событиях и только кивала головой, уносясь мыслями в работу.

– Ты меня слышишь?
– А? Да-да! А как там говоришь тетя Аня поживает?
– Я же тебе только что рассказала! Я зачем тебе это все рассказываю вообще?
– Прости, я отвлеклась!
– Ты мне иногда мою подругу Зойку напоминаешь! Тоже вечно спросит и не слушает! Вот у Маши дочь, какая молодец! Всех родственников с днем рождения поздравляет!
– Омг! Хватит! Давай просто пить кофе! Смотри какой день чудесный!
– А что ты орешь на все кафе? Вон люди смотрят! Специально орешь, выйти с тобой никуда нельзя!
– Хочешь в кино сходим? Или в парк?
– А что толку ходить если ты везде гавкаешь? Весь день испортила!
– Я испортила? А кто меня блин щипал, кто пристал к кофте? Потом назвал алкоголиком, сравнил с какой-то блин Зойкой, у которой дочь Маша?!! Почему нельзя спокойно посидеть?!! Зачем ты постоянно меня провоцируешь?!!
– У Зойки нет никакой Маши, у нее сын Николай. А ты психованная! Тебе таблеточки надо пить!

Я не выдерживала этой маминой бомбежки и каждый раз срывалась. Поэтому в этот раз мама действительно привезла чай для психов.
– Тьфу, блять! Что за чай такой? – возмутился Храпунов.
– Ну эээ.. зеленый травяной, а что не вкусно?
– Как будто кто-то нассал!
– Ну это мама привезла из Европы, сказала полезный...
– Из Европы? – прищурился Храпунов – Стопудово пидары сделали!

Я оставила Храпунова с его агрессией и стала думать о Саше. В последнее время я стала замечать, что Саша часто ходит к начальству в кабинет и о чем-то шушукается. Уходит среди рабочего дня с важным видом не отпрашиваясь, и не говорит, когда вернется. Потом я узнала, что готовятся два крупных договора на технологические проекты для обогатительных фабрик, и все это без моего участия. Краем уха я слышала Сашин разговор с начальством, что наши проекты халтура, и что качество надо повышать, и что он может сделать лучше.

Сначала меня это все напрягло, потому как это был самый натуральный прыжок через голову. Если бы Саша не был труслив, то мог бы подойти ко мне и прямо сказать, что он тоже хочет быть ГИПом, и я бы не стала этому противиться. Но Саша предпочел протаптывать дорожку за моей спиной поливая наши проекты грязью. Мне это было неприятно. И я сидела и думала почему это происходит именно так.

В результате размышлений я пришла к двум причинам. Во-первых, Сашке уже был почти тридцатник, и у него как у любого человека в этом возрасте были амбиции. Он тоже хотел быть каким-никаким начальником, хотел сделать что-то сам, и это было совершенно нормально. Во-вторых, вся эта ситуация с моими ультиматумами, а потом с жалобами Савелия, вероятно натолкнули начальство на мысль сделать из Саши резервную силу. Начальству нужна была подстраховка, а Саша тоже очень хотел проявить себя, сложилось прям как две половинки.

И я подумала: «Хочешь быть ГИПом – будь им! Хочешь прокатиться на гнилой тачке по раздолбанной дороге, да катайся на здоровье! Получи это удовольствие в полном объеме!».

Я никогда особо не держалась за наши проекты, мне быстро надоедало, и я всегда двигалась дальше. Конечно, отказываться от хороших проектов, которые приносили нормальные деньги мне совсем не хотелось. Но эти две фабрики были весьма сомнительны, потому что они были от Савелия и находились черти где. А у меня была куча идей по поводу новых работ, поэтому я не стала никак реагировать на Сашкины поползновения. Так у нас родился новый ГИП Александр.

– Тут на 22-ю фабрику договор подписали... – начал мяться Сашка
– Ааа... - безразлично отозвалась я.
– Ты видела?
– Нет. Я слышала что-то про фабрику краем уха. Но никаких бумаг не видела. – спокойно ответила я.
– Сейчас я тебе тех.задание покажу.
– Давай.

Я посмотрела это задание, и покачала головой. Там было столько всего напихано, что проще было сказать, что там отсутствовало. Савелий затолкал в это задание, наверное, все свои влажные фантазии. Я бы скорей отказалась от этого договора, даже если бы цена была очень приличной. Но цена была копеечной! Я бы сказала просто смешной. Теперь стало понятно почему начальство не показывало мне это задание, они меня хорошо знали, я бы послала их к чертям.

– Любопытное задание! – я улыбнулась.
– Да, много всего...
– А что денег так мало? Как изыскания делать за на эти деньги? Тут одно только расстояние чего стоит!
– Да я там переговорил, нашел кое-кого. Они согласились.
– Странно... Ну да ладно!
– Ну вот... надо начинать... ну работать... кто там что делает... – Саша начал краснеть и мямлить.
– Ну, а кто что делает? Ты с начальством этот договор прорабатывал – тебе и карты в руки! – улыбнулась я.
– То есть? Как понять?
– Будешь ГИПом по этому договору! Ты с Савелием хорошо общаешься. Согласился на это тех.задание, значит можешь сделать!
– Ну я... попробую! А ты мне поможешь? – засмущался Саша.
– Да, конечно помогу, мы же команда!

И я оставила Сашу с его новой задачей, а сама вовлеклась в интересную переписку с головным офисом. Мое письмо про дамбы очень понравилось людям из головного офиса, и они позвонили Валере чтобы получить консультации. Валера ничего не знал, поэтому перенаправил звонок мне. Я по телефону познакомилась с начальником Савелия и у нас завязалась деловая переписка. Люди из головного офиса были управленцами и почему-то очень «плавали» в ситуации, и толком не знали, что у них творится в филиалах. Мы переписывались по разным производственным вопросам, мне присылали различные предписания от инспекции, а я отвечала по каким из них можно просто отписаться, а какие придется исполнять, присылали чужие проекты посмотреть, или данные по объектам проанализировать. Это общение занимало мое время, но оно было очень перспективным.

Через пару недель ожил Саша со своим проектом.
– А ты делаешь фабрику?
– Какую фабрику? – удивилась я.
– Ну нашу 22-ю фабрику, уже надо делать.
– Нуэээ, а что именно я там делаю? Какие разделы?
– У тебя же есть задание! Я тебе давал его!
– Стоп. Ты мне показывал задание к договору, а какую часть я должна сделать, я понятия не имею! Ты мне ничего не распределял, ни работу, ни деньги.
– Ну ты же знаешь, что делать!
– Вообще-то, я не знаю, что мне делать. Ты ГИП, ты работаешь с этим Заказчиком! У тебя вся информация.

– Нет у меня никакой информации, мне ничего не прислали еще.
– А ты им запрос исходников составлял?
– Нет. Там в договоре кое-что указано, но они не предоставили.
– Так надо им направить запрос. Уже столько времени прошло.
– А ты разве не направила? – удивленно спросил Саша.
– Я?!! А что я должна была направить им запрос???
– Ну... эээ.. да.. Ты же всегда их делаешь!

– Так, стоп! Давай-ка по порядку. Как мы всегда делали? Сначала садимся и раскидываем по тех заданию работу и деньги. Потом обговариваем занятость и сроки. Потом начинаем каждый выполнять свою задачу.
– А деньги, как я распределю? Я же не знаю кто сколько заработает!
– То есть заработает? А ты как собрался вообще оценивать чужую работу?
– Ну я потом посмотрю по работе кто сколько заработал и определимся с деньгами.
– Хорошо, возьмем сметчика, как ты определишь сколько он заработал, не зная его трудозатрат и ничего не понимая в сметах?
– Ну я не знаю, но я разберусь!

– Нет, Саша так не пойдет! Ты сам-то вспомни как мы работаем. Ты всегда свою оплату знал заранее. Мы всегда с тобой ее оговаривали, и я спрашивала устраивает ли тебя этот объем работ и оплата! Я ведь только в общих чертах могу прикинуть твои трудозатраты. То что делаешь ты, я делать не умею и не представляю насколько это сложно.
– Я все равно не могу сейчас оплату определить.
– Почему?
– Мейер сказала, что потом, когда работа будет завершена мы подобьем итоги, а так она будет выдавать авансами пока.
– Ах вот оно что! – рассмеялась я. – Нифига! Так не пойдет!
– Ну почему? Она же все равно заплатит!

– Саша, это сейчас мы в этом договоре нужны Мейер! Сейчас она готова расстаться с деньгами. Когда дело будет сделано, она уже не захочет платить, у нее не будет интереса.
– Да все нормально будет! Всё они заплатят!
– Представь, ты зашел голодный в супермаркет и втихаря сожрал там пирожок или шоколадку. Ты наелся. Ты что будешь покупать еще один пирожок? Не будешь! Потому что он тебе уже не нужен. Лучше ты купишь водички попить, верно?
– Я не понимаю тебя!
– Ладно. Не ты начал это дело, не ты построил эти взаимоотношения, и не тебе портить наше начальство! Составляй задание и прикидывай бабло, потом будем говорить!

Саша пошел мучиться с заданиями и деньгами. Сидел, пыхтел, но ничего дельного у него не выходило.
– Я не могу составить этот фонд и разделить деньги! Помоги мне пожалуйста, у тебя это как-то всегда получалось легко!
– Эх, хорошо. Вот смотри. Есть у нас в проектной группе привлеченные спецы, а есть мы, кто сидит непосредственно в кабинете.
– Так.

– Есть у нас сметчик, он сторонний спец, судя по объему работ смета будет немаленькая, значит его такса будет 50 тыс.рублей. Вот пишем, сметчик – 50 штук. Теперь у нас есть декларация промышленной безопасности. Она стоит 100-150тыс.рублей. Выписываем декларация – 150штук. Расчет устойчивости стоит 80тысяч, а еще у нас есть геодезическая съемка...
– У нас не будет съемки, Заказчик скинет готовую!
– А чего в договоре она стоит?
– Ну стоит... а по факту нет.
– А Мейер знает об этом?
– Я ей еще не говорил.
– О, это хорошо. Значит поедешь туда и немного с прибором побегаешь для вида. Сколько на съемку заложим?

– Да не нужна съемка, я не хочу никого обманывать!
– А ты и не обманывай! Сейчас Заказчик тебе скинет говна кусок, в одном месте точек густо, в другом пусто, и хрен ты что сделаешь с этой съемкой! Все равно придется снимать, так что давай закладывай! Останутся лишние деньги, найдем куда их деть! Один хер, Мейер будет резать фонд.
– Ну ладно...

– По ряду пунктов ты должен созвониться с исполнителями, скинуть задание и поторговаться. Если там будут тетки, то попроси съездить Валеру, он обаяшечка умеет тетенек обольщать.
– Нет, ну как я ему это скажу?
– Так и скажи! Валера, ты великий альфач, от тебя за километр разит тестостероном, женщины готовы падать ниц... и работать бесплатно! – и я вытянула руку как памятник Ленину.
– Эээ... ты так шутишь?
– Ну вообще-то нет! Ладно отдашь мне контакты теток, я сама Валеру уговорю.

– А запрос? Надо же составить запрос!
– Давай я накидаю свой запрос. А тебе отдам все запросы по подобным договорам, ты эти вопросы посмотри и отметь что для этой фабрики подходит. Я же вообще не знаю, что там за фабрика. Потом наши вопросы объединим и отправим.
– Ладно. Я тогда пошел сторонним задания составлять...
– Я тебе сброшу задания по предыдущим объектам, посмотри их и составь подобные, иначе люди тебя не поймут.

– А там еще второй договор на подписи! На вторую фабрику!
– И что?
– Может ты будешь по нему ГИПом?
– Неа! Это твои две фабрики! Тебе с ними и барахтаться!
– А если я не успею? – вытаращил глаза Саша.
– А зачем ты согласился на эту работу? Надо было отказаться! Сказать сразу, что ты не успеешь!
– Ну... я не мог это сказать...
– Раз сказать не смог, значит теперь тебе придется успеть!

Часть 35

В понедельник Мейер сидела за обедом задумчивая и без настроения.
– Как-то люди работают без энтузиазма. Сроки затягивают.
– Это кто?
– Да в open space медленнее стали работать. Анализировала договора, и пришла к выводу, что ранее все шло как-то быстрей.
– Ааа... так требования к отчетам ужесточились, экспертиза мозги парит, уже коротенький отчет как раньше не хотят пропускать.

Экспертиза действительно стала требовать больше, но основная причина была в другом. Работники с open space при распределении объектов до сих пор не знали сколько они получат, что позволяло Мейер платить им столько, сколько ей было не жаль. И Мейер установила для каждого работника свои планки оплаты, выше которых специалист прыгнуть не мог, как бы ни старался. Просидев ночами и выполнив львиную долю работ, ожидавшие хорошей оплаты люди натыкались на обломы и слышали фразу Мейер: «Ну не может человек за месяц столько заработать, значит это типовая работа, и делать ее легко!». В качестве успокоительной подачки Мейер накидывала страдальцам пару-тройку тысяч рублей и сокрушительно качала головой. Получалось, что рвешь ты жопу на британский флаг или не рвешь, все равно получишь среднепотолочную зарплату, ну а объяснения всегда найдутся. Со временем люди просекли эту фишку, и перестали напрягаться, ибо это было совершенно бесполезно.

– Не могу понять причины – разводила руками Мейер – Вроде все условия создала, и компьютеры обновила и мебель частично. А получается, что эти вложения ничего не дали.

«Да уж, купи собаке фарфоровую миску, построй будку из красного дерева, но без мяса она все равно будет грустной!»

– Я не знаю... у меня в отделе, вроде бы все нормально с мотивацией.
– Я да про вас и не говорю. Мне интересно, чем же недовольны работники с open space.
– Почему обязательно недовольны? Люди стареют, устают. Вспомни, раньше все стабильно выходили работать в выходные, а теперь там два-три калеки, у которых проблемы с объектами.
– Вот! А я о чем говорю? Раньше нормально работали! А теперь никто работать не хочет!
– Работать по 10-12 часов без выходных это, знаешь ли, далеко от нормы. Постоянно держать этот ритм невозможно.
– Но такие условия диктует рынок! Что же мне теперь отказываться от работы? Люди просто не хотят входить в положение.
– Ты знаешь, что я человек довольно прямой, и поэтому заранее прошу тебя не обижаться. – я посмотрела Мейер в глаза.
– Я уважаю твое мнение, и ты смотришь на работу под другим углом, поэтому говори, как есть без обид.

– Скажи, почему люди должны каждый раз входить в какое-то положение? – спросила я и повернула правую руку к Мейер ладонью вверх – Ради чего им входить в положение и сидеть ночами? Ради наших Заказчиков, ради фирмы? Ради спасения мира? Сидеть до полуночи чтобы выручить кого-то, вместо того, чтобы с ребенком уроки сделать? Ну это же глупо!
– Конечно, у каждого есть личная жизнь, и я не требую задерживаться, но ведь она и раньше была, и всех устраивало!
– Да, раньше устраивало. Но раньше экспертиза не выносила мозг, и давай не будем забывать про инфляцию. У нас уже 5 лет не повышалась оплата отчетов. Пять лет назад наши специалисты зарабатывали хорошие деньги, сейчас их зарплата сравнялась с окладом на производстве. Только на производстве рабочий день длится 8 часов, а не 12. Поэтому зарплату наших спецов смело можно делить еще на полтора, и это сравнение будет невеселым.

– Так у нас сдельная зарплата, пожалуйста, сиди работай, зарабатывай!
– Хм, ну сиди-работай это понятно. Вот дали специалисту проблемный рудник, да еще и срочно. Он месяц фактически прожил в офисе, работу сделал. И что получил? Обычную оплату и благодарственный «хлопок по плечу». А должен был премию получить, но ведь у нас не существует системы премирования. Поэтому какой смысл совершать трудовые подвиги?
– Бывают трудные ситуации, но это же общее дело!

«Ну да, дело общее, а бабки только твои!» - подумала я и улыбнулась.

– Какое общее дело? Люди работают, ради оплаты, им надо семьи содержать.
– Я не могу постоянно всем выплачивать премии!
– Да, можешь, на самом деле. Оплату по отчетам давно пора поднять, и отчеты усложнились и деньги обесценились. Ты же можешь установить вилку по оплате каждого объекта. Скажем сделал вовремя - 10% надбавки получил, не уложился в срок – значит получил по старой ставке.
– Это надо обдумать – нахмурилась Мейер.

Мейер моя идея не очень понравилась, ведь в этом случае всем специалистам пришлось бы озвучивать заранее стоимость каждого объекта и премиальные, а это было не очень интересно.

Прошла рабочая неделя, и вечер пятницы в этот раз заканчивался летучкой. В open space поставили стульчики в кружок, и все уселись по местам. Мейер и Валера сказали какие-то вступительные слова, и далее по алфавиту каждый сотрудник начал перечислять свои работы и стадию выполнения, а Мейер записывала это все в блокнот. Львиную долю собрания мы сидели зевая, потому что никому не интересно было слушать, что происходит с работой у «собрата по несчастью». Список дошел до Честновой, и она начала в подробностях описывать свои великие подвиги. Я почувствовала, что у меня болит задница от жесткого стула и стала ерзать.
– Чо, устала сидеть? – шепнул мне на ухо Храпунов.
– Когда уже это закончится? Нас стало слишком много, чтобы проводить собрания по-старому.
– Честнова не заткнется пока не перечислит поименно всех своих мандавошек! Мне все тут умрем!

Я начала хихикать, а Храпунов, сочтя свою шутку удачной, стал ее рассказывать нашим соседям. Шутка пошла по кругу, стала обрастать подробностями, народ начал посмеиваться. Честнова вскоре заподозрила неладное, потому что ржали уже даже Мейер и Валера, и наконец-то заглохла. Потом Мейер долго распределяла новые работы, выслушивала всяческие жалобы, делилась новостями о новых чиновничьих пертурбациях. Собрание завершалось у всех были страдальческие лица, всем не терпелось свалить.

– Еще есть две новости: хорошая и плохая! – подытожила Мейер – Начну с хорошей! Мы решили ввести в нашей компании систему премирования. Теперь за выполнение работы в срок специалист будет получать премию в 15-20% от номинальной стоимости.

На лица сотрудников вернулось внимание, все оживились. Мейер смущенно прикрыла глаза, и покровительственно улыбнулась. Кох смерила всех презренным взглядом сверху-вниз и стала что-то выковыривать из маникюра.

– Ну, а теперь плохая новость! – переключил внимание коллектива Валера – У нас в офисе пьют!

Брови коллектива второй раз взмыли вверх, и все с любопытством начал поглядывать друг на друга.

– То есть пьют? Ты о чем? – переспросила я.
– Обыкновенно вечерами пьют! Бухают, если тебе так понятней!
– Валера, я ухожу последней из офиса в 2-3 часа ночи. И я тебе могу сказать, что я ни разу не видела, чтобы у нас пили.
– Петрова, если ты чего-то не замечаешь, это не значит, что этого не происходит! Тебе известно такое понятие как солипсизм?

На лицах коллектива заиграли злорадные улыбки от нашей с Валерой перепалки.

– Только не надо философии! Давай конкретно, ты лично видел кого-то с бутылкой?
– У нас есть достоверная информация об этом факте. Она не подлежит сомнению. Пьянство в офисе неприемлемо. И мы будем это пресекать! Все, собрание окончено! – отрезал Валера.

Народ начал расходиться. Кто-то шушукаясь улыбался, поглядывая на меня. Валера сделал мне знак зайти к нему в кабинет.

– Знаешь, Петрова, мир вращается не вокруг тебя одной! И если ты не в курсе, что происходит в твоем собственном отделе, то это означает что ты не до конца справляешься со своими обязанностями! – надменно заявил Валера.
– И что же происходит в моем отделе? Неужто пьют? – я картинно закатила глаза.
– Представь себе, именно так!
– И кто же у нас главный алкоголик? Может быть это я?
– Вот и выяснишь самостоятельно! Ты же у нас руководитель! – Валера послал мне гаденькую улыбочку.
– Ничего я выяснять не собираюсь! Мне достаточно того, что я каждый вечер вижу, как ребята уходят абсолютно трезвыми. А вот ты, коли уж назвал нас алкашней, будь добр, поясни откуда информация, иначе мы завтра соберемся и зададим тебе этот вопрос уже всей группой.

– Хорошо! Звонила мама Юры-нерда, и жаловалась, что ее сын каждый вечер приходит домой после работы пьяным в стельку. Что ты на это скажешь?
– Юра уже мальчик большой, его досуг мне не интересен. Но с работы он уходит трезвым!
– Я и не сомневался, что ты будешь своих прикрывать. – Валера махнул рукой.
– Что ж, нам определенно нужно третье лицо для разрешения спора. Вызови пожалуйста Храпунова сюда, пока он еще не ушел.

Володя зашел в кабинет увидел наши злобные лица и немного стушевался.
– Володя, ты же общаешься с Юрой? Вы иногда вместе с работы уходите, так ведь? – задала я вопрос.
– Нууу, иногда да. А что случилось?
– Да тут такая загадка. Звонила мама Юры и жаловалась, что ее сынок каждый вечер приходит пьяным домой. Скажи, может быть вы вечером заходите в бар или он ходит один?
– Аааа, так вот кто главный алкоголик! – хохотнул Храпунов – Да не, ни в какой бар он не ходит. Он же далеко живет, ему ехать домой полтора часа. Ну вот он берет баклашку пива и в автобусе глушит. Пить то не умеет, вот и приезжает домой в синьку.
– Хмм, спасибо за информацию! Пусть это будет между нами, ладно? – улыбнулась я.
– Канеш, не скажу, что его мамка жаловалась, а то засмеют пацана!

Когда Володя оставил нас, была моя очередь надменно смотреть на Валеру.
– Детский сад! – произнес Валера, глядя в сторону.
– Вот как? Может быть ты мне расскажешь про солипсизм? А какое умное слово у гуманитариев применяется в случае ложных обвинений?
– Ничего, для профилактики полезно, жестче дисциплина будет! Все равно у нас попивают.
– Да-да, мы это уже слышали, только раньше канцтовары и бумагу воровали, а теперь попиваем. Хах, прям Артуркины слова! Ты теперь его заместитель, не так ли? – я выпустила ядовитую стрелу и многозначительно улыбнулась.

Валера дернулся как ошпаренный и выпучил глаза.
– Ты все знаешь!!! Он тебе сказал? Ты его видела?
– Видела – равнодушно пожала я плечами.
– Что он говорил?!!
– Мы по делу говорили. А так, конечно, сетовал на судьбу немного, про ребенка рассказал.
– Обсирал меня?
– Нет, не обсирал. Как так получилось-то?
– Да ничего фееричного. Его жена хотела второго ребенка, но не от Артура. У первого сына проблемы с головой были, все раннее детство по больницам таскали, намучились. Ну вот мы познакомились, она обратилась с просьбой помочь, ну и я помог.
– Значит, ты у нас сеешь здоровые и крепкие семена? – улыбнулась я.
– Ну, а что? Мне не трудно!
– Как же ты принял решение бросить свою семью?
– Когда родилась малышка, я осознал, что не могу их оставить! Я не мог допустить, чтобы мою дочь воспитал ублюдок! Да, я подвел своих, но я никогда их не брошу. А как давно он тебе сказал об этом?
– Так получилось, что почти сразу. Он пропал, я его стала разыскивать, у меня же суд. Ну а когда он объявился, то рассказал.
– А кто-нибудь в офисе знает об этом?
– Я никому не говорила, а про остальных ничего не знаю!
– Ладно, это разговор явно не для этих стен.

Когда я вернулась к себе в кабинет, то поняла по глазам Храпунова, что он стоял подслушивал. Свечение этих глаз можно было сравнить с прожектором маяка.
– Ты что подслушивал?
– Я? Неееет! Дааа! – расплылся в безумной лыбе Храпунов. – А это, то, что я думаю?
– А что ты думаешь?
– Ну Валера того? Теперь вместо Артура что ли живет? А я его видел в парке с женщиной и грудничком, думал сестра, а оно вон что!
– Эээ да.. только ты никому..
– ООО! Валерон!!! Бляяя мужик!!!! Аххахаха! Как он этому пидору-то гнойному наебашил! Бля-хаха! Мужииик! Да я ему щас пойду руку пожму! – Храпунов перешел в дикие жестикуляции напополам с танцем.

– Эй, стой! Какую руку! Ты в своем уме-то? Молчи об этом!
– Как я ненавидел этого пидора!!! Ооо, есть Бог на свете! Ты же не знаешь, шефы тогда ноутбук потеряли, а этот урод сказал, что я украл! Меня три года считали вором! Валили все пропажи на меня! Потом нашелся при переезде, ноутбук тот. А еще думаешь, я не видел, как он смеялся, когда моя жена в аварию попала? Я видел!!! Я надеюсь, что он теперь сдохнет в нищете!
– Володя успокойся! Никто не должен знать это! Молчи пожалуйста, я тебя лично прошу! Ты мне можешь вред нанести, я тебя прошу пока никому не говорить, ладно?
– Да, ладно, ладно! Но Валера мужииик!

Вскоре нам выдали очередную зарплату, и мы все офигели от понимания Мейер слово «премия». Ни одна из оплат не только не была увеличена, но теперь и разделялась на номинальную и премиальную части в соотношении 80 на 20%. То есть если раньше человек получал 20тыс.рублей за отчет, то теперь 16 тысяч было номинальной зарплатой, а 4 тыс. премиальной. И теперь в случае просрочки исполнения, премиальную часть не выплачивали. И поскольку кое-кто отчеты уже просрочил, то им сразу же по 20% премиальных вычли из оплаты. Эта «премия» являлась по сути самым натуральным штрафом. И получалось так, что ранее мы «жирно жили» и постоянно премировались.

Я сидела в кресле в позе «рука-лицо» и думала, о новой системе. Оплата всего нашего отдела и моя в том числе была разделена точно также. Парни стали задавать вопросы, а у меня голова шла кругом. Собравшись с мыслями, я отправилась к Мейер в кабинет обсудить эти условия.
– Нам надо кое-что прояснить по новой системе премирования.
– Тебя что-то не устраивает?
– Да, меня это не устраивает по двум причинам.
– И каким же?
– Во-первых, за все это время мы ни разу не выполнили договор в срок.
– Значит надо выполнять!

– Это значит, что договорные сроки у нас нереальные и все мы это прекрасно знаем. Схема «быстрей заключить договор, а потом искать причины для его продления» у нас отработана до автоматизма.
– Надо оптимизировать процесс! Ускорить темпы! Я думаю, это возможно.
– Я сразу говорю это невозможно! Сколько мы не пытались, ни разу не получилось. Обработка проб идет в лаборатории месяц. А у нас срок разработки проекта 2 месяца по договору.
– Ну и что? База уже наработана, можно еще людей нанять.
– Хорошо, найми людей, которые сделают эту работу за оставшийся месяц. Только пока ты их не наймешь, я не буду брать договора с нереальными сроками, отдавай их субчикам. Мне все равно как ты поступишь, смотри как тебе будет рентабельно. – холодно ответила я.

– Какова вторая причина?
– Вторая причина такова, что по текущим работам, оплата со специалистами уже была оговорена. Я уже обещала людям эти деньги. Их работа стоит ровно столько, сколько там было указано, и надо отметить, что это довольно небольшие цифры. Ты прекрасно знаешь, что текущие договора невозможно выполнить в срок. Если хотя бы одному из моих специалистов срежут вашу «премию», то мы будем вынуждены расстаться.
– Что ты имеешь ввиду?
– Люди работают со мной, потому что я честна в плане оплаты. У меня очень много исполнителей на стороне, если хотя бы одного кинут, то я потеряю всех спецов. Поэтому предупреждаю, если будет «кидалово», то я объявлю привлеченным специалистам, что эта фирма недобросовестна, и дальше работайте без меня.

– Что же так категорично?
– Мне этим людям в глаза смотреть, и меня интересует дальнейшее с ними сотрудничество. У меня есть одно правило: «работа должна быть оплачена». Если оно тебя не устраивает, значит нам придется распрощаться. Опять же я понимаю, что это бизнес, так что ничего личного, выбирай то, что тебе выгодно.
– Ну ты неправильно все поняла! Не надо торопиться с выводами. Да, мы разделили оплату на номинальную и премиальную, но это лишь означает, что 80% оплаты выплачиваются на момент разработки проекта, а 20% после окончательного согласования и выдачи Заказчику! Я знаю, что мы не успеваем по срокам, но мы не можем диктовать Заказчику наши условия при заключении договора. Не переживай, все будет как раньше!
– Ну вот пока все будет нормально, ты тоже можешь не волноваться. Я не против штрафов, но они должны быть обоснованными.

Часть 36

Саша с деловым видом возился со своими фабриками.
– Ну как информацию прислали? – спросила я.
– Нет, ерунду какую-то прислали. Вот жду нормальную.
– Не дождешься, надо лететь на объекты и собирать ее.
– Да, я собираюсь туда лететь.
– Ты созвонись с ними, найди человека ответственного, перешли ему запрос. Пусть он уже готовит для тебя документы!
– Я сам разберусь на месте, прилечу и разберусь!
– Саша, тебя там никто не ждет.
– Им проект нужен. Договор есть. Они обязаны мне данные предоставить!
– Да ничего им не нужно. Договор центральное управление заключало, а филиал толком и не в курсе.
– Давай, я это сам буду решать, а?
– Да решай, мне собственно, все равно! – пожала я плечами.

Саша улетел на объект прихватив с собой для компании Женю, который ранее в "довалерные" времена был заместителем директора. Женя как-то уже работал с этим регионом, и немного знал объекты, по этой причине Саня включил его в состав проектной группы. Пока парни отсутствовали, Валера начал обрабатывать мне мозг.

– Как ты уже знаешь, мы решили привлечь Женю к разработке проектов по двум фабрикам.
– Ну да, знаю. Я не против.
– Мы думаем, что будет правильно если он пересядет к вам в кабинет. Так будет удобнее работать.
– Решили мне под шумок Женю подсунуть в группу?
– Ну, нет. Это же только на время этих проектов! Потом он пересядет обратно.
– Да уж конечно! Что же ты меня за дурочку держишь? Человек у нас просидит несколько месяцев, а потом мы его выкинем в open space? Это же не мебель.

– Я не понимаю, почему ты упираешься?
– А я и не упираюсь, но привыкла вещи своими именами называть. Решили засунуть в группу Женю, хорошо, но это Ваше решение!
– Тебя он не устраивает в качестве работника?
– Если бы я хотела видеть его в составе группы, то он бы уже был там! С ним есть определенные трудности.
– Тем не менее, это решение уже принято! Когда он вернется, то пересядет в Ваш кабинет.
– Да пожалуйста, только не забывай, что это не мое решение.

Вскоре парни вернулись из поездки и Женя переехал к нам.
– Ну как поездка? Много материала собрали? – спросила я.
– Да, очень много! И еще будут присылать! – с важным видом ответил Саша.
– Скинь его мне, я уже начну изучать, а то время идет.
– Я сначала его обработаю, а потом выложу.

Женя тоже постоянно задерживался на работе, поэтому вечером мы остались в нашем отделе вдвоем.
– Ты, надеюсь, не сильно против моего присутствия? – осторожно спросил меня Женя.
– Нет, Женя, я не против! Даже буду рада, если мы нормально сработаемся.
– Я все-таки вас потеснил, ну и я постараюсь не подвести!
– Нашу работу не назовешь сахарной, тоже геморроя хватает. Ты напомни, чтобы я тебе новый стол заказала, а то твой не вписывается в интерьер. Как командировка?
– Да никак! Саша этот... чудак на букву эм!
– Почему?
– Да он даже пропуск не заказал! В первый день вообще не попали даже в АБК. На второй день нам все показали, но главный инженер был занят. Так что мы ничего не собрали, просто на экскурсии побывали. Саша ходил что-то там блеял, краснел-бледнел, но все нас посылали нахрен.
– И что теперь еще раз полетите?
– Ну да, придется. Да мне-то что переживать! Командировочные дадут, я хоть 10 раз полечу.

В следующий раз ребята полетели уже втроем, к ним присоединился Храпунов. Я не знаю зачем Саше понадобился Храпунов, и какие надежды он на него возлагал, но на второй день у ребят случилось ЧэПэ. Храпунов почему-то оказался пьян и ему пришла в голову замечательная идея спиздить Женин мобильный, спрятаться с ним в недрах гостиницы и бомбить людей веселыми СМСками. Храпунов написал Валере, что тот красава и мужик, потом написал Артуру, что тот лох, рогоносец и сдохнет под забором, зачем-то написал альфачу-Мише, что будет ссать на его могилу, Кох получила СМС, что она воровка.

Когда Сашка получил СМС, что он «лох и мямлик», то с недоумением уставился на Женю и протянул ему свой аппарат. Женя вытаращил глаза и стал шарить по карманам, тем самым, обнаружив пропажу. Потом ребята полночи гонялись за пьяным Храпуновым по всей гостинице и в 4 утра отобрали телефон. С шести утра Женя с тревогой в голосе всех обзванивал извинялся и объяснял ситуацию. Всю эту историю рассказал мне Валера на следующий день.

– Ну жесть! – захохотала я.
– А вот это нифига не смешно! Ты зачем Храпунову рассказала обо мне?
– Да не рассказывала я! Он слышал наш с тобой разговор, стоял уши грел за дверью!
– Бляяя! Теперь весь наш курятник узнает!
– Ну как говорила моя подруга с университета: «Если ты куришь, то кури открыто, и не шкерься по углам!». Храпунов видел вас в парке с ребенком, только не знал, что это Артура жена.
– Теперь разговоры пойдут, нафиг вот мне все это надо?
– Знаешь Валер, не надо на меня бочку катить! Не я залезла на чужую жену. Мне эта ситуация совершенно некстати, Артур ведет мое судебное, хрен знает, чего теперь мне ждать от него после этого сообщения.

Не скажу, что в коллективе эта новость вызвала какой-то ажиотаж. Все ухмыльнулись посплетничали в курилке, да и забили на это дело. Никакой реакции от Артура не последовало, вероятно он не получил это сообщение, потому что отключил старые номера.

Парни вернулись из командировки нахмуренные. Саша обвинял Женю и Храпунова, что они помешали ему собрать данные. Женя за глаза называл Сашу мямлей и постоянно его подъебывал. Храпунов сердито вращал глазами и бурчал:
– Нажрутся в командировках, рассылают пьяные СМС, а потом на меня все валят!

Все шло как-то через задницу. В третий полет Мейер Сашу не отпустила, потому как уже была потрачена куча денег с нулевым результатом. В нашем отделе постоянно жужжал как овод Савелий Маркович и бомбил Сашу своими новыми идеями, чего еще необходимо затолкать в эти проекты. Саша мычал и соглашался.
– У нас столько работы, мы не справимся! Мне нужна помощница! – заявил Саша.
– Ты лучше Марковича отшей с его безумными идеями! – ответила я.
– Он лучше знает, что предприятию нужно. Его идеи дельные!
– Они за рамками нашего и без того раздутого тех.задания. Пусть заключает отдельный договор или делает допик по срокам и деньгам.

– Договора заключаются долго, а эти мероприятия нужны уже сейчас! Да мне просто нужна помощница и я справлюсь!
– Что будет делать твоя помощница, когда эти договора закончатся? На что ты ее будешь содержать?
– Будут другие договора! Работы непочатый край! Тем более руководство уже согласилось на дополнительного человека.
– И когда начнется собеседование?
– Собеседования не будет, придет одна моя хорошая знакомая, так что человек уже найден.
– Ммм, понятно! – покачала я головой.

Так у нас появился еще один работник по имени Клавдия. Клавдия была родом из Сашиной деревни, то есть являлась его землячкой. Это была невысокая девушка, немного полноватая, но с аппетитными формами и симпатичным лицом. Она предпочитала стиль pin-up. Ярко-красные губы, расклешенные юбки в горошек, глубокое декольте, яркие туфли. У нее было техническое образование, но совершенно не связанное с нашей деятельностью, она была мехатроник. Впрочем, что такое мехатроника, она нам толком объяснить не смогла, потому как после университета работала в отделе рекламы в какой-то газете.

Саша поставил ее стол рядом со своим, посадив ее к себе под бочок. Но Клава, надув свои красные губки отсела от него подальше, и развернула стол так, чтобы Саша не мог видеть ее монитор. Теперь ее монитор стал хорошо виден мне, и я наблюдала как более половины рабочего дня она виснет в социальных сетях.
– Пфф! Саша этот, воображала! Прилепился ко мне! – буркнула она мне в женском туалете.
– Я уверена он не имел ввиду ничего дурного. Просто видимо хотел побыстрей объяснить суть проекта.
– Вот еще! Будет пялиться в мой монитор! Нечего нос совать!

Я не могу ее назвать плохим человеком. Она была забавной. Такая живая и непосредственная. Первым делом она принялась наводить у нас в кабинете марафет. Ухаживала за моими цветами, вымыла начисто наш засратый чайник и черные от чая кружки. Принесла полотенце, влажные салфетки, и массу женских штучек, которыми захламила ящики своего стола. Тут были и расчесочки, и зеркальца, помады, лаки, духи, две пары туфель, блокнотики с сердечками, какие-то миленькие статуэточки на стол. Каждое утро она вешала на нашу магнитную доску забавную картинку, иногда смешную, иногда мотивирующую.

Потом она притащила из дома наушники, целыми днями слушала попсу и пела! Ее пение было невыносимо. Больше всех страдал Женя, которого она доводила до исступления. Чтобы прекратить это пение парни пробовали разные методы: сначала они ей подпевали, потом передразнивали, пробовали смеяться и подкалывать, рисовали ей обидные приглашения в передачу а-ля «стань звездой». Ничего не работало! Клава совершенно не обижалась и продолжала «радовать» нас своими завываниями. Наша ежедневная работа превратилась в ад, и мы думали, что хуже быть уже не может, но как же мы были далеки от истины!

Казалось бы, что может быть хуже а-капеллы? И я вам отвечу, СТИХИ! Она нашла авторское чтение стихов Ахматовой, слушала их в наушниках и пыталась повторять. В это время у нас резко развивались суицидальные наклонности, и мы испытывали непреодолимое желание выброситься из окна. Только Саша сидел с важным видом надув щеки как бурундук. Все просьбы заткнуться Клава воспринимала с хихиканием, и продолжала нас глушить поэзией.
– Саша, блять! Где ты нашел эту курицу? Заткни ее, блять! – с ненавистью рычал Женя.
– Я попрошу, чтобы она больше не пела! – промямлил Саша.

Но случилось странное, через две недели Саша и сам начал петь! Услышав уже хоровое пение, у меня случился приступ истерического хохота до слез. Еще через два дня Храпунов не выдержал стихов Клавдии, и как бы проходя мимо ее стола, громко пустил газы. Раздался взрыв нашего ржача, и мы, согнувшись, плача от хохота и удушья стали эвакуироваться из кабинета, оставляя Сашу с лицом цвета помидора, и Клаву с огромными глазами.

– Ребят! Это уже перебор! – сказала я, плача от смеха.
– Нет, ее стихи конечно двигают психику, но Вовааан! Это зачет! – рыдал Женя.
– Бля, я уже не выдержал!!! Простите, но я буду пердеть пока она не заткнется!
– Не надо! Как же мы дожили до этого дурдома? – ответила я.
– Нет, но невозможно так работать! Надо же что-то делать! - возмутился Женя – Петрова, это твой отдел в конце концов! Что будем делать?
– Ой, Жень... я итак в последнее время нарываюсь на комплимент. У меня с Мейер сейчас не лучшие отношения, я чувствую, что могу стать кандидатом на вылет. И из-за какой-то девочки, я не хочу вступать в конфликт ни с Сашей, ни с руководством.
– А я вообще человек новый, только пересел к Вам, мне не с руки жаловаться! – ответил Женя.
– Я уже сделал все что мог! Захотите, повторить могу! – произнес Храпунов.
– Ну, а может ты, Юрец? – спросил Женя.
– Я? А мне не мешает, по-моему, она мило поет. Мне вот мама в детстве так пела.

Успокоившись мы вернулись в отдел и заметили, что Саша включил обиженку. Клава сидела с невозмутимым видом и равномерно щелкала мышью. Я заметила, что она пуляет цветными шариками в ряды в какой-то игрушке. Парни переглядывались и улыбались. Саша, просидев еще 20 минут, уехал из офиса не попрощавшись. Клава обрадовалась, что «шеф» свалил, и стала трындеть по телефону со своей подружкой, обсуждая мужиков и болячки. Парни закатили глаза, и тоже поехали домой.

Мы остались с Клавдией вдвоем и она, закончив жизненный разговор, принялась болтать уже со мной.
– Саша тут за лоха что ли? – задала она мне некорректный вопрос.
– Ээ.. с чего вдруг?
– Ну, я, чай, не слепая!
– Парни у нас острые на язык, друг друга подкалывают. Но не стоит это принимать близко к сердцу. Все это просто шутки. – уклончиво ответила я.
– Женя меня ненавидит, и это взаимно!
– Почему ты так решила?
– Целый день сверлит меня глазами! Желваки так и играют!
– Я думаю, что это пройдет. Все устали, в отпуск пора.
– Да, вы все странные какие-то! – пожала плечами Клава.
– В чем же странность?
– Да, сидите уткнувшись в мониторы, даже чай вместе не пьете! Мы вот с прошлым коллективом постоянно чай пили. А вы все сидите сиднем!
– У нас сдельная зарплата, сколько сделал, за столько и получишь. Поэтому чаи гонять накладно.
– Ненормально как-то.
– Каждому свое! – улыбнулась я.

– Саша еще какой-то мутный.
– Что конкретно ты имеешь ввиду?
– Да я не пойму чо ему от меня надо. Я даже не понимаю, что я тут делаю. Он мне какую-то херню скидывает, читай говорит. Потом пиши. Что писать? Я не понимаю! Ну сижу тупо переписываю. Он читает что-то мямлит, правильно-неправильно, хрен поймешь!
– Он дает проекты тебе ознакомиться. Ты можешь задавать ему или мне вопросы, если что-то непонятно.
– Да это херня какая-то! Кому нужны эти проекты? Никому они не нужны! Макулатура!
– Это не совсем так.
– Ой, да ладно! Знаю я как все тут работает, одно и то же переписывают. Впрочем, мне переписать не трудно, лишь бы деньги давали.

Часть 37

Есть хорошая английская поговорка «Everybody's business is nobody's business» («дело всех – ничье дело»), я ее запомнила еще со школьной скамьи. Эта поговорка отлично описывает наше сотрудничество по Сашкиным проектам.
Вся наша команда была даже хуже, чем «лебедь, щука и рак», потому что у каждого из них была хотя бы цель увезти воз. Мы же все были просто привязаны к этому возу, но никто и не думал тащить, а Саня занимался лишь тем, что нагружал все больше и больше булыжников, одновременно с этим откручивая колеса.

У меня не было никакого желания заниматься организационными вопросами, потому как мне не нравился этот копеечный проект с кучей проблем, я не обещала его довести до ума, и вообще этот вопрос решал Саша, прыгнувший через мою голову. Поэтому я просто ждала от Саши указаний, какие разделы я должна разработать, то есть заняла пассивную позицию исполнителя.

Храпунов был вообще человек простой. Скажи ему выехать на обследование – он поедет. Скажи инспекцию прокатить – прокатит. А если ему ничего не говорить, то он ничего себе и не попросит. Храпунов, как короткозадачный исполнитель, о сути проекта даже и думать не собирался.

Женя все время переживал о своей выгоде, как бы лишнее бесплатное движение не сделать. И поскольку распределение работ и оплаты было произведено в самом начале, то Женя уже знал сколько он получит денежек с этого проекта. Поэтому совершенно никакой инициативы не проявлял, и пытался отделаться малыми жертвами изо всех сил.

Клава не понимала ничего в проекте, но очень любила получать деньги. Поэтому тупо гнала всякую шнягу, создавая вид бурной деятельности, и бесконечно сдавала Саше на проверку все это барахло. В этом случае получилась «помощница наоборот», потому как сделать ее работу с нуля было проще чем устраивать эти бесконечные проверки и правки.

Юра-нерд выполнял различные расчеты в программах. Ему нужны были исходники, чтобы забить их в программы и получить результат. А насколько достоверны исходники ему было совершенно плевать, собственно, как и на получившийся результат. Он любил сам процесс работы с программой.

Еще были разного рода привлеченные специалисты и организации. Бурильщиков Саня нашел дешевых, ибо денег было мало. Бурили они 20% от положенных погонных метров, а остальную часть инженерно-геологических изысканий просто придумывали. У меня от такого подхода волосы вставали дыбом. Но Мейер и Валере было плевать, их интересовали только деньги. А Саша, видимо еще не осознавая, что в случае аварии он может присесть, делал важный вид и отвечал, что он нашел нормальных ребят.

Остальные специалисты были вполне нормальными и грамотными, но работали по принципу «какой вопрос – такой ответ», то есть что именно заказал Саша, то и получит, а подойдет ли это Заказчику их не волновало.

Во главе всей этой расписной компании стоял Саша-перфекционист. Саша хотел вылепить не просто проект, а шедевр! Чтобы там были все самые необходимые мероприятия, чтобы Заказчик, экспертиза и все вокруг прослезились от этих великолепных проектных решений, воздели руки к небу и устремили на Сашу восхищенные взоры. На трудозатраты своих исполнителей Саше было плевать, его не интересовали ни чужое время, ни деньги. Он считал, что этот проект должен быть смыслом нашей жизни, то есть сначала проект, а потом уже всякие естественные потребности в виде сна, еды, гигиены и туалета.

Наша активная работа началась с того, что Саша скинул нам овердохуя материала, сказал все изучить и выбрать себе в разделы необходимую информацию. Дней 10 мы разбирали эти «архив в архиве и еще несколько раз в архиве» и пытались разобраться с производственной цепочкой. На одиннадцатый день выяснилось, что 70% материала это левые данные, то есть нереализованные проекты, устаревшие сведения, и данные с других предприятий без опознавательных знаков. То есть Саша просто сбросил нам все дерьмо из архива какое нашел безо всякого разделения. Получилось так, что во всех наших разделах была мешанина и все надо было начинать заново.

Далее мне было необходимо сделать обоснование проектных решений, то есть доказать Заказчику и экспертизе, что наши решения самые оптимальные.
– Саш, ты мне когда какие-либо данные по проектным решениям выдашь? - спросила я.
– Ну мы же решения обсудили.
– Мне нужны цифры, объемы, расстояния, соотношения. Мне как это обосновывать? Как расчеты делать?
– Ну пока давай без цифр, а в расчетах поставь примерные, потом скорректируем.
– Хм, ну ладно.

Опытный проектировщик может запроектировать технологию и вовсе без конкретных цифр, а потом подставить нужные значения, это действительно во многих сферах реально. Поэтому я, вооружившись общим направлением проектных решений, продолжила делать свое дело. Через некоторое время мне понадобились данные по новой трассе водовода, которую я уже описала и увязала в производственной цепи.
– Саш, мне нужны данные по новому водоводу, когда будут готовы?
– Я уже тебе отправил, ты что совсем не смотришь?
– Эээ... ты мне ничего не говорил, и где мне смотреть?
– Я тебе скинул в папку.
– Куда? В какую папку?
– На твой компьютер.
– Саша, ты издеваешься? В какую папку? Как называется этот документ? Как я его должна найти?
– Ладно, давай флешку я тебе заново скину, раз у тебя проблемы с техникой! – злобно прошипел Саша.
– Очень спорный вопрос у кого из нас проблемы! – огрызнулась я.

Информация копировалась очень долго, но я ждала молча с каменным лицом. Наконец флешка снисходительно перекочевала в мои руки, и я увидела, что Саша мне просто скинул папку с абсолютно всей информацией, включая архивную. В моих глазах рябило от обилия документов.

– Саша, где я могу найти информацию по водоводу?
– Да ерпст! На флееешке!!!
– Тут 30 гигабайт!
– Охх! – Саша закатил глаза – открой папку «новое», потом «рабочая папка», потом «фабрика доп», потом «22 мая» далее «графика» и там будут чертежи.
– Тут 85 чертежей, какой именно по водоводу?
– Ну, посмотри! Я не понимаю в чем твоя проблема?

Тихо матерясь, я просмотрела все чертежи, но водовода так и не обнаружила.
– Ты меня конечно извини, но никакого водовода там нет! – произнесла я сквозь зубы.
– Понятно, что нет, мы его решили не делать!
– Что?!! Почему не делать?!!
– Мы с Заказчиком решили, что эта трасса не нужна, они не хотят ее строить.
– А какого хера я-то об этом только сейчас узнаю?!! – я выпучила глаза.
– Спросила бы, я бы тебе сказал.
– Саша, ты мне сказал, что будет новый водовод! Мало того, что я сидела его обосновывала, так я уже его во все расчеты воткнула! Ты почему не сказал, что поменял проектные решения?
– Ну вот сейчас говорю! А в чем проблема? Это же проектирование, тут постоянно что-то меняется.

У меня бомбило, но я решила успокоиться и не ругаться с горячей головой. Саша никогда не работал со старыми проектировщиками, такими как Анна Васильевна. Она бы ему за этот водовод просто бы башку с мясом вырвала. Саша абсолютно не умел ценить чужой труд.

Вечером я психовала и делала второй вариант уже без водовода. В первом варианте водовод остался на случай, если Саша опять передумает.
– Да ты не нервничай! – по-доброму сказал мне Храпунов.
– Володя, да меня бесит этот подход! Сидит, блять, щеки развалил! Нахуй весь этот цирк был с флешкой, если он заранее знал, что никакого водовода уже нет?!! Не мог сразу сказать? Почему нельзя нормально работать?!!
– Да успокойся ты! Как грится: «Наше дело телячье – обосрался и стой!»

Поговорка Храпунова подействовала на меня магически. А действительно, зачем я спорю с Сашей, зачем бьюсь за эти данные? Я ведь продолжаю болеть за дело, за качество проекта. Зачем? Вот даже Клавдия, намного умней меня! Саша ей скинет какую-то сырую информацию, она в ответ ему спокойно сделает свою фигню, потом Саша сидит сутками проверяет и правит ее ошибки. А я-то ради чего рву задницу?

Я успокоилась, и стала работать с информацией, которую успевала заметить. Саша любил молча подсунуть документы мне на комп, или прислать какие-то файлы на почту без названия и с левого ящика.
– Ты получала изыскания?
– Нет, изысканий не приходило.
– Я же тебе присылал!
– Посмотри сам от тебя ничего нет.
– Да я с другого ящика, там вложения были.
– То, что не подписано, и с левых адресов, я сразу удаляю. Это могут быть вирусы, так что если хочешь мне что-то прислать – подписывай. – равнодушно отвечала я.

Все шло очень тяжело, и вместо того, чтобы дать нам адекватную информацию и позволить нормально работать, Саша решил «включить начальника». Собственно говоря, к командованию он шел постепенно, его лицо с каждым днем становилось все важней и важней. В его лексиконе появились «разрешительно-снисходительные» фразы: «ладно, ты можешь пока попить кофе» и «так и быть, в воскресенье можешь не приходить». Женя и Клава уже устраивали соревнования по подъебыванию Саши:
– Александр, а можно мне выпить чашечку кофе? – паясничал Женя.
– Да Александр, а можно сходить на обед? Вы разрешаете? – вторила Клава.
– А я сегодня, пожалуй, пойду поссу без разрешения! – гоготал Храпунов.

Саша краснел и мне иногда становилось его жаль. Я понимала, что он вроде бы хочет создать хороший продукт, но в силу своего перфекционизма перегибает. Я знала, что Саша человек мягкий и не может твердо отказать Савелию Марковичу, и ему приходится брать дополнительную работу. Я наблюдала как он вздыхает и потеет от страха в кабинете Мейер, как долго готовится ко всем переговорам. Я не хотела принимать участие в этой травле, потому что знала, что Саше трудно, к тому же мое воспитание не позволяло его обижать.

Я воспринимала все его начальственные замашки спокойно, и это была моя очередная ошибка. Саша решил самоутвердиться, и жертвой выбрал не острых на язык Женю и Клаву, не грубоватого Храпунова и молчуна-Юру, а именно меня. Мое спокойствие Саша принял за слабость характера и начал меня «воспитывать». Знаете, есть такой тип людей, на работе это «забитая мышь», а дома «генерал в трико». Так вот у Саши оказалось с точностью до наоборот, обладая очень авторитарной женой, и не имея права дома даже пискнуть, Саша развернул на работе всю свою подкаблучную душу и выплеснул накопленную энергию.

С работы я уходила в 2-3 часа ночи, утром прийти к 9 часам я уже просто физически не могла, поэтому я еле как приползала к 10:30 или 11 часам.
– Ну как, выспалась? – ежедневно с нотками яда интересовался Саша.
– Приятно, что ты за меня переживаешь! – холодно отвечала я.
– Конечно переживаю! Что же тебе такое снилось, аж до 10 часов?
– Как обычно, Саша, кошмары.

Ездить на обеды времени не было, поэтому питалась я чем попало. Иногда это была еда, заказанная с ресторана, иногда шоколадка, иногда роллтон. Во время обеда я просматривала новостные или развлекательные сайты. Я была единственным человеком в нашем отделе чей монитор был развернут к колективу. Это было сделано по ряду причин. Во-первых, чтобы не отвлекаться я не хотела видеть передвижение людей по кабинету, и мне было удобно сидеть спиной к людям. Во-вторых, ко мне постоянно приходили Заказчики и мне нужно было показывать им на мониторе некоторые вещи. В-третьих, я практически все время работала, скрывать мне было нечего, к тому же и я считала, что мой «публичный» труд мотивирует остальных.

Пока я листала новости, приколы и котиков, поедая роллтон, за моей спиной возникал Саша и шипел:
– Ты все это в проект будешь вставлять, да?
– Не знаю, думаешь стоит? – невозмутимо отвечала я.
– У нас уже сроки горят, надо проект делать!
– Может быть ты мне выдашь проектные решения и конкретные цифры тогда?
– Они уже почти готовы!

Эти замечания длились каждый ебучий день, а «почти готовые» проектные решения так и не выдавались. Женя и Клава получили новую базу для шуток и приколов, и переключились с Саши на меня. Я не реагировала, пока у меня не случилось плохое настроение. Мейер стала подрезать деньги для экспертизы, так как, по ее мнению, они «разбаловались», и это вылилось в десятки тупых замечаний по проектам. Экспертиза дернула меня к 9 утра и стала устраивать показательные выступления, мы поспорили, немного поругались и я взвинченная поехала в офис.

– Ооо! Надо же какие люди в такую рань! Наверное, сегодня снег пойдет! – ехидно заметил Саша.
– Что-то большое в лесу сдохло! – гоготнул Женя.
– У тебя что-то случилось? Все ли нормально? – изобразила наигранное беспокойство Клава.
– Все хорошо. – медленно произнесла я, включая кофемашину.
– Нет, ну а все-таки? Чем мы обязаны столь раннему визиту? – Саша подошел ко мне с едкой ухмылкой.
– Снег пойдет, а я в босоножках! – закатила глаза Клава.

Я села в кресло и медленно развернулась лицом к народу.
– Какого хуя Вас вообще волнует, когда я прихожу и ухожу? Вы что тут за мной слежку устроили? Вам, блять, скучно живется? Нечем заняться? – я повысила голос. - Я работаю, и вообще не замечаю ваших передвижений! Мне плевать, когда Вы приходите и уходите!
– Надо приходить вовремя. Это рабочий день. – проблеял Саша.
– А почему ты не следишь, во сколько я ухожу? А тебе скажу, я уезжаю отсюда в 3 часа ночи!
– Надо приходить как я в 8 утра, и уходить в шесть! – продолжал Саша.
– Неужели? А ничего, что ты с часу до четырех ежедневно отсутствуешь в офисе, потому что решаешь проблемы своей жены? Не тебе квакать о дисциплине!
– Это мое дело, куда и зачем я езжу! – окрысился Саша.
– Вот и делай свои дела молча, блять! Устроили тут, сссука, балаган! – я посмотрела на Женю и Клаву – Только попали в наш отдел, еще стулья от ваших жоп не нагрелись, а уже вякаете! Вы нам еще ни копейки не принесли, чтобы рррот открывать!

До обеда в кабинете царило безмолвие с интенсивным трещанием клавиатур и щелканьем мышек. Женя и Клава поглядывали на меня с испугом. Саша сидел красный, было заметно что у него бомбит, но он не решался что-либо ответить. В обед мне прислали приглашение принять участие в выставке, я перешла по ссылке и стала изучать условия.
– Ты собираешься с нашим проектом ехать на выставку? – ядовито произнес Саша за моей спиной.

Я опять развернулась в кресле. Видно было, что Саша с утра ждал момента чтобы доебаться.
– Как ты меня уже заебал! Ты видишь у меня обед? Дай мне пожрать спокойно! – прорычала я.
– Не надо так со мной говорить. – промямлил Саша.
– А как с тобой говорить? Что твой нос делает в чужом мониторе?
– У нас уже по проекту сроки горят!
– Так давай сюда свои проектные решения! Я еще их в глаза не видела!
– Они почти готовы!
– Чаще в свой монитор надо смотреть, давно бы уже закончил!
– Я ГИП! Я сам определяю, что мне и когда выдавать! И не надо мне тут указывать! – разозлился Саша.
– Савелию эти слова скажи! ГИП ебтвоюмать! Соглашаешься на каждую его прихоть, мямлишь сидишь!
– Это не тебе решать! Свои дела делай! Я имею права тебя контролировать!

– Да я делаю свои дела, даже не сомневайся! А контролировать меня не надо, у нас на это программа есть, которая следит за каждым пользователем.
– Чтоооооооооооо?!! – хором взревел отдел.
– А что вы все подскочили? Есть что скрывать?
– Ты почему нам не сказала? – спросила Клава, хватая ртом воздух.
– Эта программа установлена уже очень давно. – равнодушно ответила я.
– В любом случае так нельзя! Ты обязана была сказать нам это! – возмутился Женя.
– Мейер вас нанимала, а не я. Так что к ней все вопросы. А ты Женя вообще тут дольше меня работаешь.
– Ну пиздеееец! – протянул Храпунов.
– Ой, да не очкуйте! Никто там ничего не смотрит. Но если возникнет конфликт с работником, могут поднять эти данные.

Наш отдел был в шоке от этой новости. Причем, я их не обманула, программа действительно была, но поскольку Мейер экономила на системном администраторе, то работать с этой программой было некому, и она находилась в заброшенном состоянии. Когда Мейер хотела проконтролировать работника, она просто находила человека в социальных сетях и смотрела в какое время он делает репосты и ставит лайки. Валера так и вовсе любил зарегистрироваться под чужим именем и поболтать в соц.сетях и на сайтах знакомств с нашими сотрудниками.

В шесть вечера Саша засобирался домой.
– Уже уходишь? – спросил Женя – Чего в такую рань?
– Да, мне уже пора!
– Что? Жена уже в дверях стоит сковородку полирует? – долбанула я Сашу его оружием.
– Ничего она не полирует!!! – взвизгнул Саша – Все у нас нормально! Это тебя не касается!!!
– Да я же просто переживаю за тебя! – рассмеялась я.

Саша вылетел из кабинета пулей даже с нами не попрощавшись.
– Хо-хо-хо! Я не знал, что он умеет визжать! – заржал Женя.
– Ты ему прям на яйца наступила! Разве так можно? – пожурил меня Храпунов.
– Яйца? Ты, наверное, шутишь? - ответила я с надменной улыбкой.

Часть 38

Заказчики бывают разные. Бывают разумные, которые хорошо знают, как работает производство и почти любую проблему могут решить самостоятельно. Бывают откровенно бестолковые, которые вшатывают оборудование наплевав на все, бывают молчаливые партизаны, бывают блаженные, которым все пофиг. Существует много типажей. Саше же по этим двум фабрикам достался один из самых тяжелых типов «слабоумно-отважный».

Судя по рассказам Жени во вторую поездку нашим ребятам в этом филиале были очень рады. Производственники так и сказали: «Ура! Институт приехал! Теперь будет у кого спросить, как правильно!». И они принялись глушить Сашу вопросами: «А как правильно запустить насос?», «А как правильно снимать показания на приборах?», «А как составлять дефектную ведомость?». У Саши от их активности голова шла кругом.

Во вторую поездку парням надо было отобрать пробы руды, породы, отходов, продукции, производственных вод и сдать все это на анализ. Чуваки с предприятия ударили себя в грудь пяткой и сказали:
– Да сейчас мы быстро это порешаем! Для института все мигом организуем!

И они отобрали около 50 проб и отвезли в лабораторию наших подрядчиков-бурильщиков, которые недобуривали погонные метры. Когда через несколько недель пришли результаты, то Саша чуть не поседел. В бланках было написано «проба №1, проба №2, проба №3 и т.д.», а что именно это было и на каком участке отобрано неизвестно. Производственники пожали плечами: «Ну а что, нам институт сказал сделать – мы сделали!».

Когда Саша попадал в сложную ситуацию он мигом терял всю свою важность, переходил в беспомощно-ласковый режим и тихонько скулил:
– Б-боже! Как я скажу Мейер... она меня размажет! Что теперь делать?
– Почему вы сами не отобрали? Вы же втроем ездили! – спросила я.
– Да мы торопились, и они так быстро подсуетились. Что теперь делать?!!
– Да чего делать! Отбери еще 15 проб в контрольных точках. Найдешь к ним близкие значения из этих бланков, и возможно что-то получится. Старые результаты подними и сравни.

Но Саша опять же не полетел. Он отправил производственникам задание отобрать еще 15 проб с точным указанием мест. Одна из проб располагалась на шламоотстойнике, причем Саша хотел не просто пробу с поверхности, а с глубины около 2х метров. Поэтому он взял космоснимок шламоотстойника указал точку и нарисовал стрелочку. Через три дня пришла информация, что на фабрике случилась авария. Экскаватор раздавил железобетонный канализационный коллектор. Когда чувакам на производстве прилетело по башке, они сказали: «А мы то что! Это все институт виноват! Вот схема заезда стрелочкой, как они начертили, так мы и поехали!».

Пришло письмо, что нас вызывают в отдел капитального строительства по этому вопросу. Валера увидев письмо экстренно свалил в какую-то важную поездку, бросив Сашку на произвол судьбы.
– Поедешь со мной на совещание? – робко спросил Саша.
– В капстрой? Нееет, даже не проси! – я резко помотала головой.
– Ну пожалуйста! Ты их хотя бы немного знаешь! – взмолился Саша.
– Вот именно потому что я их немного знаю, я даже близко туда не сунусь! Честно говоря, меня терзают мысли свалить вслед за Валерой.
– Что же никто со мной не поедет? – обратился Саша к нашему отделу дрожащим голосом.

Все прикинулись ветошью. Саша принял похоронный вид, дрожащими руками собрал документы в сумку и поехал на казнь.
– Вот хитрожопый! Затопил фабрику говном, а теперь «поехали со мной» говорит! – хмыкнул Женя.
– Так ему и надо! Он же у нас самый умный! - злорадно ухмыльнулась Клава.
– А что там в капстрое? Так все плохо, что даже Валера свалил? – поинтересовался Храпунов.
– Ну как сказать... – вздохнула я – Начальник капстроя человек очень тяжелый. Он иногда так орет, что стекла дрожат, может даже предмет в голову запустить. Я к нему по хорошему поводу стараюсь не попадать, не то что по-плохому.
– Тебе что же его жаль? Я думала ты обрадуешься! – спросила Клава.
– Нет, мне его не жаль. Но я очень хорошо знаю в каком он состоянии, и что его ждет. Я не испытываю ни малейшего злорадства, потому как легко могу оказаться в точно такой же ситуации. Можете назвать это своеобразным суеверием.

На этом совещании Саша так впечатлился, что два дня пролежал под капельницей. После этого случая он трясся мелкой дрожью за каждое свое решение, и перестал подходить к телефону. Я осторожно узнавала у Заказчика по какому вопросу им понадобился Саша, и отвечала, что он перезвонит. А Саша в это время валялся в своем кресле с «сердечным приступом».

Проект уже надо было выдавать Заказчику, а Саша все никак не мог «родить» конкретные цифры. Мои разделы уже были выполнены в черновом варианте, и я собиралась в командировку.
– Саша, я уезжаю и меня не будет до конца недели.
– Херово, ты тогда сбрось мне свои разделы.
– Конечно, только учти, что там все с левыми цифрами, так как ты до сих пор мне ничего конкретного не дал!
– Да я знаю, я уже почти доделал!

Мы с водителем и Храпуновым укатили на месторождение. На второй день мне позвонил Саша и сквозь прерывающуюся связь стал кричать:
– Все пиздец! Пиздец! Надо срочно выдавать!!!
– Да что случилось-то?
– Капстрой... надо выдавать... возвращайся назад! Пиздец!!
– Черт подери, нам только ехать обратно херову тучу времени!

Как на зло на месторождении зарядил дождь, и мы все промокли и испачкались в глине. Работали практически до полуночи, уговорив начальника рудника не гнать нас в шею с промплощадки. Потом поели всухомятку какой-то ерунды, поспали три часа и поехали в сторону дома. Дорога с рудника была сплошной гребенкой, впрочем, трасса был ненамного лучше. Выехав с месторождения в 4 часа утра и проехав более 1000км, я оказалась в офисе в 22 часа вечера. Я была вся в глине, мои волосы были слипшиеся от дождя, под ногтями чернела грязь, одежда противно липла к телу от пота. Мои внутренности болели от бесконечной тряски по гребенке и дерьмовой дороге, от этих коликов мне не удалось поспать в пути даже полчаса.

– Саша, блин что случилось? Ты зачем меня выдернул из командировки?
– Все, завтра утром сдаем проект в капстрой! Они звонили!
– Ну так сдавай!
– Да ты что! Это же пиздец! – Саша вытаращил глаза.
– Что именно пиздец?
– Твоя работа, твои разделы - это полный пиздец, Петрова!
– Что конкретно тебя не устраивает в моих разделах?
– Да это вообще полный пиздец! Это не работа!
– Я тебя еще раз спрашиваю, что именно тебя не устраивает в этих разделах?
– Там же все в красных и желтых пометках!!! Ты посмотри на это!
– А что мне смотреть? Я прекрасно это знаю! Ты же мне не дал ни одной цифры! Какие там должны быть пометки?
– Это же теперь все надо вписывать!
– Конечно! Я же не Нострадамус тебе угадывать! Я у тебя сколько раз запрашивала данные? Счет уже потеряла!

– Нееет! Вот эти твои разделы - это полная хуйня!
– Сссашша, я двое суток не спала! Я стою тут голодная, вся в глине, и с немытой жопой! Я промчалась сюда 1000км по хуевой трассе. Для чего, блять?!! Для того, чтобы услышать, что моя работа хуйня?!!
– Но это же пиздец!
– Слушай, иди-ка ты на хуй! Ищи другого исполнителя, который тебя устроит! Блять, какая я дура! Что я вообще тут делаю? Примчалась как первоклассница! Все, я домой поехала! – махнула я рукой и пошла в сторону выхода.
– Стой! Стой! Почему ты так реагируешь?!! – поймал меня Саша за предплечье.
– А как мне реагировать? Я прилетаю сюда в состоянии зомби, и вместо конструктивных замечаний слушаю только «хуйня» и «пиздец»!

– Ты же меня подводишь!
– Это я-то тебя подвожу? Где, блять, твои ебанные данные?
– Вот они! Я сделал! Теперь это все надо вписывать в твои разделы!
– Да я тебя поздравляю! Где они раньше были? Я, бля, еще тебя подвожу! Ну приплыли! Ты мне за столько лет ни разу вовремя свою работу не сделал! Ни одного проекта в срок не успели!
– Что?!! Я всегда тебе свою работу выдавал вовремя! Моя работа всегда была идеальна! – возмутился Саша.
– Ты «поплыл» что ли? Какой там вовремя! Твоя «неделя» означала полтора месяца, сидел, блять, деревья мне рисовал поштучно! Идеальная работа! Ты прикалываешься что ли?
– Что ты такое говоришь? Не надо на меня наговаривать! Я тебе всегда все в срок сдавал и без ошибок. Я никогда тебя не подводил!

Я смотрела на Сашу широко раскрытыми от удивления глазами и видела, что он твердо уверен в своих словах.

«Боже мой! Да он же считает себя идеальным проектировщиком, буквально сверхчеловеком!» - пронеслась мысль в моей голове.

И тут я поняла, что за чертовщина периодически творилась в моем отделе. Я же никогда не ругала и не критиковала своих ребят. Я боялась, что отобью у них желание проектировать. Они никогда не слышали, как наши проекты хуесосит Заказчик и экспертиза. Я ведь всегда их хвалила. Они же считают себя супер-специалистами, практически боженьками! А я так... говна кусок! Недоебанная заморенная женщина, которая не понять, чем занимается. Толком и делать-то ничего не умеет. Так, бегает, суетится, иногда истерики устраивает. Не то, что они - главные умы и трудяги! Львиную долю моего труда по организации процесса они просто не замечали, и думали, что все это работает как-то само собой.

Это была одна из самых значительных ошибок в управлении персоналом. Я перехвалила Сашу, и теперь он был уверен в своей исключительности. Ребят надо было с самого начала периодически тыкать мордой в ссанье как котят, а не улыбаться и хвалить!

Эта ошибка довольно распространена в личной среде. Скажем, возьмем девушку с заниженной самооценкой или забитую жизнью. И хорошего парня с добрыми намерениями и светлыми чувствами. Чтобы как-то поднять у девушки самооценку, парень начинает ее психологически поддерживать, называть умницей и красавицей. Первоначально девушка относится к этим комплиментам с недоверием. Но постепенно парень вытаскивает ее из этой ракушки, и она начинает более уверенно себя чувствовать и тверже стоять на ногах. Парень развивает девчонку, учит общаться с людьми и давать отпор, втягивает ее в какую-либо деятельность, например, спорт. Девушка чувствует себя все увереннее, пока наконец не понимает, что она чертовски охуенная сучка, которую все хотят. Парень продолжает ее поддерживать и восхищаться. И тогда она смотрит на него и думает: «Боже, да что я забыла рядом с этим лохом? Он же тряпка! Мне нужен настоящий мужик!».

Можно назвать эту девушку зазнавшейся сукой, но тут виноват парень потому как перегнул с комплиментами. Доказать такому человеку, что ты никакой не тряпка уже практически невозможно. Даже если этот человек хапнет дерьма на стороне, и вернется с виновато поникшей головой, то успокоившись он опять начнет думать, что ты – тряпка, и опять побежит прочь за новой порцией адреналина. И все потому, что эти "костыли" в виде парня уже надоели и напоминают о неприятном прошлом.

Именно поэтому работники из моего отдела периодически велись на пропаганду альфачей. Им тоже был нужен «настоящий мужик», а не заботливая домашняя тряпка. В Сашином случае процесс был необратим, я была хорошей и нужной, как только он вляпывался в дерьмо, и он начинал срать мне на голову, как только немного успокаивался.

– Мне завтра утром надо отправить проект в капстрой! Это без вариантов! Я не успею внести поправки один! Ты не можешь уехать и бросить меня!
– Еще как могу! Ты назвал мою работу полной хуйней! Я до сих пор не понимаю, почему я еще здесь!
– Нет!!! Мы же вместе работаем! Мы же в одной лодке!
– Ты дергаешь меня из командировки, ставишь перед фактом, и еще пытаешься выставить виноватой. Не переборщил ли ты с театром, друг? Или уже как Артурка веришь в свой собственный пиздешь?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь!
– Ты всерьез считаешь, что именно я виновата в этой ситуации?
– Нуууу эээ ннет... мы все виноваты! Но ты же понимаешь, что завтра наступает время «Ч»!
– Понимаю конечно! И я останусь при условии, что ты будешь адекватно отвечать на мои вопросы, а не сбрасывать мне 30 гигабайт на флешку, чтобы я с фарой-искателем и собаками через двое суток нашла ответ.
– Хорошо-хорошо, я отвечу на все твои вопросы! Только давай завтра сдадим его!

И я осталась, грязная, голодная со слипшимися волосами и одежде пропитанной потом. Мы ебашили эти данные всю ночь, и к девяти утра я окончательно сдулась. Мы кое-что не успели, но Саша все равно должен был отправить проект Заказчику. Я поехала домой и рухнула спать на диван даже не приняв душ.

Через 4 часа мой сон прервал звонок мобильного.
– Дааа? – протяжно ответила я, даже не посмотрев кто звонил.
– А ты, когда в офисе будешь? – спросил Саша.
– Чего? В каком офисе? Ты проект отправил?
– Нет! Тут надо кое-что доделать! Давай приезжай! Завтра утром надо отправить!
– Блллляять! Я еще два часа посплю, а потом приеду! – вздохнула я.

Еле как притащив свое злое трясущееся от усталости тело в офис, я заметила, что все наши в сборе и работают на полном ходу. Мы ебашили так, словно нас черти жарили в аду! Мы кидали все силы на то, чтобы доделать этот проект, судорожно считая часы до отправки. Разъехались все под утро со свинцовыми головами, наивно полагая, что проект таки ушел Заказчику.

Появившись после обеда, мы узнали, что проект никакому Заказчику не ушел, но зато Саша внес поправки, и оказывается до этого был черновой вариант! И теперь, надо вновь сидеть и вносить исправления всю ночь, потому что завтра «вообще пиздец» последний день! И мы просидели еще одну ночь, и еще, а потом еще! Этот гандон мариновал нас таким образом больше недели, окончательно выжимая все соки. Он постоянно вносил поправки, и этим поправкам не было конца и края. Мы все были уже были похожи на трупов.

– Бля, я больше не могу! Когда эта хуйня закончится? – повернула ко мне Клава свое зеленое лицо.
– Не знаю! – глухо ответила я ей через пелену головной боли.
– Он уже заебал! Я больше не могу! Я желаю ему смерти! – вздохнула Клава.
– Я похудела за эту неделю на 4 килограмма, представляешь?
– Вот это диета! А я думаю, что на мне юбка болтается и туфля слетает с ноги! Надо взвеситься!

Наконец этот проклятый проект был завершен!!! Под утро мы опять разбрелись по домам, и упали в кровати. Когда мы вновь появились в офисе, то узнали, что проект по-прежнему не отправлен. Саша просто не завершил свои разделы, и сидел судорожно их клепал.
– Я не понял? А нахуй был этот марш-бросок, если у него ничего не готово? – спросил Женя.
– Ты меня об этом спрашиваешь? Я вообще не понимаю, что происходит! – развела я руками.
– Можно я ему подсыплю слабительного? Я хочу видеть, как он обосрется! Можно? – спрашивала Клава.
– Сыпь сразу мышьяк! Никто не заплачет! – ответил Женя.

Саша доделывал свои разделы еще 4 дня, а мы на это молча смотрели. Когда проект был собран окончательно, и мы не могли уже в это поверить, Сашу охватил панический мандраж.
– Блять! Все неправильно!!! Неправильно!!! Надо все переделать!!! – носился Саша по отделу.
– Он что ебанулся? – захохотал Храпунов.
– Саааш! Ты чо, ебнулся? – переспросил Женя.
– Надо все переделать! Это все неправильно! – смотрел на нас Саша безумными глазами.
– Знаешь что? Иди-ка ты нахуй со своими переделками! – ответила я – Ребят! Пойдемте в бар прямо сейчас, я угощаю!

Часть 39

Первый Сашкин проект ушел к Заказчику, вернулся с замечаниями, был доработан и отправился на экспертизу. Мы приступили ко второму проекту, без настроения со вздохами и стонами. Второй проект пошел немного легче чем первый, так как мы уже знали, чего можно ожидать от Саши.
– У меня проблемы с нашим сметчиком! – как-то заявил мне Саша.
– И в чем дело?
– Он очень долго делает сметы и не берет трубку, когда я ему звоню.

Сметчик у нас был очень грамотный. Мужчина за сорок, но выглядел молодо. Я думала, что ему около тридцати. Из богатой семьи, но странноватый. Он довольно основательно «аутил», но при этом его профессионализм зашкаливал. Жил он обособленно от своих состоятельных родственников, был очень робок в общении, пищал тоненьким голоском и комкал слова. Режим работы со сметчиком у меня был такой: я сбрасывала ему весь необходимый материал, а через сутки смета уже была готова. Я могла попросить его сделать работу в любой день и в любое время, даже в воскресенье в три часа ночи. И это было очень удобно, потому как сроки у нас постоянно горели, а смету можно было получить в самый последний день.

Если я отправляла сметчику готовую информацию для внесения в программу (виды материалов, объемы, спецтехнику, расстояния), то у Саши был принципиально иной подход. Он отправлял ему все те же 30гб информации плюс кучу своих чертежей и сидел ждал смету. Он искренне полагал, что сметчик должен проработать все 30гб этого говна, т.е. самостоятельно померить расстояния, угадать какие будут использоваться машины, надергать из сотни Сашиных чертежей виды и объемы работ и выдать результат. Сметчик долго анализировал все это дерьмо, поэтому на смету уходило больше месяца. Потом высылал работу, и Саша еще несколько дней ее проверял и матерился, потому как машины и расстояния были не те, виды работ не бились с проектом, и так далее. Потом Сашины замечания отправлялись сметчику, который вносил изменения. Далее наступали бесконечные корректировки проекта, и Саша опять высылал сотню своих говенных чертежей без обозначения исправлений, а потом опять проверял смету, и опять отправлял замечания.

– Почему ты не можешь все данные в виде единой ведомости отправить сметчику? Почему он должен по 50 раз ковыряться в твоих чертежах? – спрашивала я.
– Почему я должен высылать ему готовый материал? – удивлялся Саша.
– Как почему? Чтобы быстрей получить смету, выполненную без ошибок. Я не понимаю в чем проблема, у тебя ведь уже есть готовые ведомости! Неужели их трудно отправить?
– А чем он будет тогда заниматься? Просто вносить данные в программу?
– Какая тебе разница? Тебе же смета срочно нужна.
– Нет! Я ему деньги плачу. Он должен их заработать! – окрысился Саша. – Это его работа сидеть и вытаскивать эти данные из проекта! Я не обязан отдавать ему готовый материал!

– Саша, ты высылаешь ему все вперемешку: нужное и не нужное. А потом тратишь целую неделю на проверку, потом сметчик еще неделю корректирует, и после этого ты еще неделю проверяешь корректировку! Зачем? Тебе своего времени не жаль?
– Это мое дело! Он должен заработать эти деньги! Если отправить ему готовые данные, то там и делать нечего!
– То есть ты считаешь, что человек обязательно должен заебаться? Вот если не заебется, то значит, он не работает, да?
– Почему заебаться? Это обычная работа! Ее надо выполнять! Деньги надо заработать, а не просто получить!
– Хорошо, тогда скажи, зачем ты ему высылаешь свои черновики? Зачем ты осознанно отправляешь ему неверные данные?
– Ну что за вопросы? Чтобы он уже начинал работать!
– Зачем ему начинать работать с левыми данными? Почему нельзя отправить сразу окончательные?
– Потому это его работа! За которую он получает деньги! А деньги надо заработать, а не ткнуть пару кнопок и получить просто так!

От этого Сашиного подхода я просто выпадала в осадок. Заморить специалиста дерьмовыми данными, чтобы он кровью и потом заработал эти три копейки. Это ж еще догадаться надо! «Солдат не должен думать, солдат должен заебаться». Неудивительно, что сметчик уже не брал трубку, когда Саша звонил. Точно такой же подход Саша применял и ко всей нашей группе.

Через некоторое время на моем телефоне отобразилось имя сметчика.
– Ты извини... прости, что я тебя беспокою! Мне твоя помощь нужна! – раздался его робкий голос.
– Что случилось?
– Да понимаешь... этот проект на фабрику... Мне обещали одни деньги, а ваша Кох отдала только половину. Мы ведь так не договаривались с Сашей! – в его голосе слышалось неслабое огорчение.
– А ты Саше об этом говорил?
– Да, я пытался, но он ответил, что ничего об этом не знает.

«Как мозги парить он смелый, а как у Кох деньги выбить, сразу в кусты.» - подумала я.

– Да ты не волнуйся, я заберу эти деньги и передам тебе.
– Спасибо!! Огромное тебе спасибо!
– А как тебе вообще работа с Сашей?
– Ой, очень трудно! Честно говоря, я намучился! Он мне сначала прислал вообще что-то непонятное. Я пока сидел разбирался, пока вносил данные, уже все поменялось! Потом опять поменялось! Честно говоря, у меня уже такая каша в голове, мне кажется, что я там уже все напутал!
– Мда... немудрено!
– Знаешь, ты скажи как-то ему там аккуратненько, что я очень занят и больше не могу взять его проекты. Не говори, что я не хочу с ним работать! Просто... Ну ты понимаешь... Я для тебя все сделаю, а его проекты... ну я плохо делаю! Так что как-то там скажи ему... Ну что я занят чтоли... Или другое...
– Да, я поняла. Я все скажу, не переживай!
– Спасибо! Спасибо тебе большое! Звони в любое время, я тебе быстро все сделаю!

Я закончила разговор и отправилась к Кох. Я не любила ходить к Кох, и уже по пути к ее кабинету начинала раздражаться.
– Извини, что я тебя отвлекаю от работы, но у нас произошло небольшое недоразумение. – приторно начала я разговор с многозначительной улыбкой.
– И что же произошло? – ответила Кох фальшиво изобразив волнение.
– Звонил сметчик и сказал, ему по 22-ой фабрике заплатили только половину.
– Он что-то путает! – фыркнула Кох.
– Ранее он никогда такие вопросы не поднимал, но все возможно. – терпеливо ответила я.
– Я ему все отдала! Он уже сам не помнит за что оплату получает, он же не совсем нормален.
– Вот ведомость по нашему фонду оплаты труда. Пожалуйста, покажи мне журнал, где он расписался за сумму, я хочу сверить.
– Вопросы по оплате я буду решать только с Сашей, он ведет этот проект! – отрезала Кох.
– Хорошо, я сейчас позвоню и приглашу его. – я спокойно достала телефон.

Вскоре в кабинет вошел Саша и я увидела, как он весь сжался.
– Тут какие-то проблемы со сметчиком, я не понимаю в чем дело. – недовольно произнесла Кох.
– Да, он звонил и просил меня разобраться с оплатой, так как ему по какой-то причине за 22 фабрику заплатили только половину – пояснила я, рассматривая Сашу.
– А почему он тебе звонит с этим вопросом? – злобно спросил Саша.
– Наверное, потому, что от тебя он ничего не добился. – спокойно ответила я.
– Я не помню, чтобы он мне звонил. – соврал Саша, глядя в окно.
– Хотите правду? Мне искренне плевать, что вы тут перепутали, и что помните и не помните! Мне нужна заплата сметчика, вторая половина. Он заедет вечером, и я должна ее отдать! – я начала терять терпение.

– Я выдала ему ровно столько, сколько мне сказал Саша! – буркнула Кох.
– Его подпись в журнале, я хочу ее видеть!
– На, смотри! – Кох швырнула журнал.
– Ну, так и есть половина! – улыбнулась я – Вот наша ведомость по распределению оплаты, мы ему должны 50 штук. А он получил только 25.
– Саша, ты мне сказал заплатить ему 25 тысяч за этот объект! – властно произнесла Кох, нагло уставившись на Сашу.
– Я... я не помню, что там... - Саша густо покраснел и его руки начали подрагивать.
– Ты мне русским языком сказал заплатить 25 тысяч! – отчеканила Кох.

Саша молча краснел, его руки затряслись еще сильнее.

– Раз это Сашин косяк, то придется эти деньги вычесть из его зарплаты. Это здорово улучшает память! Сметчик-то в амнезии не виноват. – я посмотрела на Сашу ледяными глазами, и откинулась на спинку стула.

В глазах Саши вспыхнуло возмущение, я перевела взгляд на Кох и заметила, что та сделала кислую мину.

– Мы сейчас это сами решим. – подал неуверенный голос Саша.
– Решайте, бабки только мне отдайте сегодня! Я еще зайду, напомню.
– Этот сметчик... привык дохера получать! – прошипела Кох мне в спину.
– Он зарабатывает, а не получает! Это разные вещи. – обернулась я в дверях.

Саша вышел из кабинета Кох весь вспотевший и протянул мне конверт. Я предложила ему выйти на улицу поговорить.
– Я знаю, что ты озвучил ей правильную сумму.
– Я не помню... – глухо ответил Саша.
– Все ты прекрасно помнишь. Кох, конечно, тяжелый человек.
– Она просто ошиблась, она перепроверила и выдала остаток.
– Ее ошибки тебе могут дорого обойтись.
– Вообще это не мои проблемы! Сметчик должен сам был прийти и решить этот вопрос! Я не понимаю причем тут я! – возмутился Саша.
– Ты договаривался с человеком, а не Кох. Не можешь решить этот вопрос, значит плати из своего кармана! Либо делай эту работу сам! Я столько времени и сил потратила, чтобы найти хороших специалистов, и из-за тебя не собираюсь их терять.
– Тоже же мне хорошие специалисты, хрень всякую делают! – буркнул Саша.
– Ты в их числе. И это звучит довольно самокритично.
– Я больше не буду работать с этим сметчиком, я нашел другого человека.
– Дело твое. – безразлично покачала я головой.

Вскоре Саша привел к нам свою родственницу, которая трудоустроилась по совместительству. Якобы родственница его устраивает целиком и полностью, и работать с ней одно удовольствие. Я долго думала над тем, реально ли Саша не сработался со сметчиком, или сознательно его выпилил, чтобы притащить своего человека, но ответить себе на этот вопрос так и не смогла. С одной стороны, пристроить родственницу это понятный мотив, с другой стороны, я видела, что ей Саша скидывает точно такой же «винегрет» в работу.

Надо отметить, его родственница оказалась неплохим исполнителем, ответственная, всегда брала трубку и выполняла работу в срок. По оплате она была существенно дешевле нашего прежнего специалиста, но в качестве так же сильно проигрывала по причине малого опыта. Смета на второй проект оказалась каким-то чудесным образом занижена новой сметчицей в три раза, и поэтому Саша вновь оказался в капстрое на ковре. Вновь пиздюли и капельница. Что ж, у каждого свой подход к работе. За родственников приходится платить.

Моя голова была перегружена, и с целью экономии энергии избавлялась от всего лишнего. Я совершенно не запоминала с кем из коллектива поздоровалась, а с кем нет. Поэтому я могла поздороваться три раза за день с одним сотрудником, и ни разу не поздороваться с другим. Все это знали, и никто на меня не обижался. Я была вне социальной жизни нашей фирмы, я не видела в упор какую одежду ежедневно надевают мои коллеги, когда они меняют прически, машины и прочую атрибутику. Моему мозгу эта информация была не нужна.

Экономией энергии объяснялось также мое спокойствие и низкая эмоциональность. Я сразу поняла, что реакция на внешние раздражители очень дорого обходится. Психовать слишком энергоемко, поэтому бомбило у меня все реже, а ругалась я в основном с холодной головой, и только тогда, когда мне это было выгодно. Мстить кому-то или стоять за правду и высшую справедливость – это точно не про меня. Для меня это неразумная трата энергии, которую можно пустить на полезное дело.

– Что-то наша экономочка стала странно одеваться. – как-то заметила я, «спустившись на землю».
– Так ей через месяц рожать! – загоготал Храпунов.
– Она в положении? – искренне удивилась я.
– Ты что не заметила, что ли? Ну, даешь!
– Нет. Я ее не рассматривала.
– Не до такой же степени!
– А кто же теперь будет вместо нее?
– А ты угадай! – хитро прищурился Женя.
– Да я понятия не имею! Может Валера устроит кастинг?
– А вот и нет. Вместо нее будет Сашкина очередная родственница! Та-дааамс! – рассмеялся Женя.
– Экономочка явно не тот человек, по которому я буду скучать. Возможно, Сашина родственница будет лучше. – вздохнула я.
– Родственники захватывают нашу фирму! – вытянул руки Храпунов, изображая зомби.
– Экономочка тоже была приведена со стороны Кох, так что какая разница? – пожала я плечами.
– Да уж, тут ты права. Одна пиздобратия сменяется другой пиздобратией! Действительно разницы нет! – заржал Храпунов.
– За что я тебя люблю, Храпунов, так это за емкие определения! – улыбнулась я.

Вскоре раздался звонок из экспертизы, где согласовывался Сашин проект. Начальник отдела экспертизы уведомил нас, что у них есть ряд вопросов, и представителям фирмы необходимо приехать. Лететь в этот регион могли только трое человек: Саша, Женя и Валера, но никто из них шевелиться даже и не собирался. Вместо этого мальчики решили заняться «футболом», то есть Женя считал, что это Сашина обязанность лететь, Саша был уверен, что этот вопрос должен решить Валера, а Валера был убежден, что это совместное дело Жени и Саши.

Поэтому все спокойно сидели на жопе и не парились на этот счет, до того самого времени пока из экспертизы не пришел отказ интересного содержания. Эксперты писали, что «технологические проекты» они не согласовывают, потому как не существует никаких СНиПов и методических указаний по их разработке. В этом плане экспертиза была права, такие проекты действительно не числились в нормах, потому что их придумал НИПИ для того, чтобы немного корректировать технологию и не проходить полную процедуру согласования с кучей бумажек. Саша же под действием гипноза Савелия Марковича нахуярил проектных решений от души, поэтому его проекты по составу уже тянули на полноценную реконструкцию производства.

После получения замечаний Валера, Саша и Женя ежедневно дискутировали на тему безграмотности наших чиновников, по-прежнему занимались футболом и даже умудрились вынудить представителей Заказчика сходить к экспертам и попробовать решить вопрос. Через неделю этих дискуссий у меня сдали нервы.

– Господи, да я не могу уже на вас смотреть! – возмутилась я – Вы ежедневно трындите об этой проблеме, и совершенно ни черта не делаете! Уже Заказчика напрягли сходить в экспертизу, какое позорище!
– Ну, а что делать? Что ты предлагаешь?
– Что делать? Дальше пиздеть конечно! Дальше перекладывать друг на друга ответственность! – развела я руками – ЛЕТЕТЬ надо в этот регион! Вас жеж блять приглашали не просто так! Мало того, что Вы отправили проект почтой, так даже позвонить туда не соизволили!
– Зачем туда звонить? Есть проект вот и пусть его рассматривают, пусть делают свою работу, бездельники! – буркнул Саша.
– Так они и сделали свою работу! Что же она тебе не нравится?

– А как лететь, когда они уже отказ дали? – спросил Валера.
– Написать новое письмо с обоснованием, сослаться на пункты, которые позволяют отнести этот проект к проектам строительства. И ЛЕТЕТЬ!!! Лететь туда и договариваться с ними, разумеется не бесплатно!
– А ты можешь написать такое письмо? Кроме тебя никто не напишет! – Валера сделал жалобное лицо.
– Хорошо, я напишу обоснование, но только потому, что там застряло 20% моих денег, и потому что мне уже стыдно перед Заказчиком.

Я написала письмо, проект отправился на повторное согласование, но никто из наших так и не полетел. На мое письмо пришел второй отказ, в котором повторялось, что технологических проектов не существует как таковых, а наши проекты необходимо переименовать в проекты реконструкции, собрать полный пакет документов и пройти процедуру как положено. Директор собрала нас всех на совещание.

– С этими проектами надо что-то решать! Сроки пропущены и нам еще ни копейки не заплатили. – сокрушалась Мейер.
– А что решать? Лететь надо в регион и «договариваться» как обычно. Наши проекты без денег там нафиг никому не нужны! Я не понимаю, прошло уже столько времени, и никто даже не созвонился с экспертизой! – ответила я.
– Они просто не хотят работать! С проектами все нормально, они разработаны как положено! – защищался Саша.
– А как положено? Ты инструкцию по этим проектам видел? Их выдумало НИПИ, чтобы заработать деньги. И у них это прекрасно получается. Я не пойму в чем проблема? Почему нельзя решить этот рядовой вопрос с экспертизой? Они же сами нас приглашали.

– Потому что мы приняли решение, что все наши проекты будут проходить согласование в общем порядке. – ответила Мейер холодным тоном.
– В общем порядке? Это без денег что ли? – я округлила глаза.
– Я никому не позволю на мне заработать! – алчно сверкнула глазами Мейер.
– Мы платим экспертам за их риски. Наши договорные сроки нереальны. Технологических проектов вообще не существует. Сейчас все согласование встанет. Вы вообще, что такое говорите?!!
– Если ты не можешь, согласовать проект без взятки, то дай дорогу тем, кто способен это сделать! – Мейер указала глазами на Сашу.
– Хах! А ему уже есть чем похвастать? – ядовито улыбнулась я.
– Прекратите! Не надо превращать совещание в балаган! - прервал нас Валера – Давайте конструктивно уже говорить! У кого какие предложения?

Воцарилось молчание, все трепали свои ежедневники, Саша сидел с гордым видом, Женя посматривал на часы, Мейер крутила ручку.

– Я еще раз повторяю, надо лететь в регион и решать вопрос! Это невозможно решить, не общаясь с экспертизой! – нарушила я молчание.
– Хорошо, что мы им скажем после отказа? С какими мы полетим документами? Третье письмо писать нереально. – произнес Валера.
– Есть еще способ, весьма простой и не затратный - ответила я.
– И какой же? – спросила Мейер.
– Мы собираем комплект проектной документации и отправляем его почтой в столицу. В столичную экспертизу.
– И зачем? Они не рассматривают эти проекты! – возразила Мейер.

– Затем, что столичная экспертиза при получении документации первым делом рассматривает ее комплектность. Если документация не соответствует, то они оформляют официальный отказ. В нашем случае столичная экспертиза ответит, что данный проект подлежит рассмотрению в регионе. Все что напишет столичная экспертиза – для региональной экспертизы закон. Так что мы просто подколем их официальный ответ, и это будет основанием для рассмотрения проекта в регионе. – пояснила я.
– Что же они там идиоты сидят? – спросил Валера.
– Они не идиоты, они слишком заняты, у них огромный поток проектов. А на комплектность документацию проверяют девочки, они отклоняют эти проекты автоматом с шаблонными письмами. Так что это простой и быстрый способ получить ответ из столицы, что наши проекты должны рассматриваться в регионе.
– Хм, а это вариант! – Мейер задумалась.
– Я не согласен! Проект нормальный, разработан по правилам, и его обязаны согласовать! – подал голос Саша.
– Так может полетишь и расскажешь им это? Кто-то мешает? Получи письмо из столицы и все! – ответила я.

Саша принял отказ региональной экспертизы как личное оскорбление. Поэтому он постоянно ходил к Мейер и зудел о ненасытности наших чиновников и коррупции. В процессе проектирования Саша возомнил себя боженькой и решил чиновников «прижать к ногтю».
– Саша, да какого хрена ты творишь? Ты зачем зудишь Мейер о том, что проекты должны согласовываться без денег? Ты в своем уме?!! – спросила я Сашу после совещания.
– Они должны работать как положено! Привыкли деньги получать просто так! – шипел Саша.
– Слышь, бобер? Выдыхай! Ты сам себе на голову срешь, и всем нам заодно! Мы так ни один проект не согласуем!
– Значит, надо их разрабатывать как положено! – с вызовом ответил мне Саша.
– Ты уже разработал как положено! Согласуй сначала хотя бы один, а потом Мейер капай на мозги.
– И согласую! Я их дожму!
– По-моему, тебе отдохнуть надо, голову проветрить.

Но Саша был настроен очень серьезно. Представляя, как половину коррумпированных чиновников ставят к стенке, а вторую половину заставляют проверять священный проект под дулом автомата, Александр засел за написание грозного и страшного письма в столицу. По этой причине никакой комплект проекта в столицу не поехал, ибо это же затраты на распечатку и почту, а вместо этого Саша вместе с руководством готовили «кляузу» на ленивых и жадных региональных экспертов.

– Вы что делаете? Зачем Вы пишете это письмо? Вы с ума сошли? – спросила я, уже хватаясь за голову.
– Мы просто хотим ясности. Мы обоснуем, что региональная экспертиза не права. И у нас будет официальная бумага. – ответила Мейер.
– Вы жалуетесь чиновникам, на их же региональный орган! Они же все в одной лодке! Мы проектировщики для них просто пыль... они не будут отстаивать наши интересы, тем более что тут правда не на нашей стороне!
– Давай ты просто не будешь лезть в это дело! Ты же видишь, что мы тебя не привлекаем. Не надо считать себя самой умной, а всех остальных дурачками! Пожалуйста, не мешай нам работать! – снисходительно ответила Мейер.

Саша посмотрел на меня с пренебрежением и самодовольно улыбнулся. Я посмотрела на нового фаворита Мейер, ухмыльнулась и вышла из кабинета.

Через несколько дней из столицы пришел ответ, что региональная экспертиза права, и никакие технологические проекты согласованию отныне не подлежат. Мейер и Валера, как люди собственноручно похоронившие целое направление, которое им приносило хорошие деньги пребывали в шоке, но старались изо всех сил сохранить передо мной лицо. Саша сжимал губы в нитку, и успокаивал себя мыслями, что правда на его стороне.

Через несколько дней мне позвонил заместитель директора НИПИ, которому из экспертизы переслали копию столичного ответа. Их проекты точно также отклонили с рассмотрения.
– Я Вас просто не понимаю! Зачем Вы это делаете?! С какой целью?
– А меня никто и не спрашивал, я полностью на Вами согласна. – ответила я ему спокойно – Сейчас я переключу Вас на человека, который вероятно сможет Вам это объяснить.

До меня доносились возмущения замдира из НИПИ, и невнятное Сашино мычание в ответ. Саша по-прежнему упорно считал, что он прав, и что все должно быть, как положено. Савелий Маркович, как и директор НИПИ тоже не внял Сашиными объяснениям, и разорался на весь наш офис производственно-матерной речью.
– Должен же быть какой-то выход!!! – таращил на меня глазенки Савелий Маркович – Вы же находите всякие выходы!
– Ну Вы мне льстите Савелий Маркович! А сегодня, вроде, и не восьмое марта! – съязвила я.

За эти проекты фирме не заплатили ни копейки, что было совершенно не удивительно. Валере пришлось бить сорок поклонов, чтобы сократить размер неустойки и не пойти вместе со всем офисом по миру. Саша чувствовал себя крайне неуютно, но предпочитал верить, что он был прав, и все всем виновата коррупция.

– Нет, но я же был прав! – в сотый раз твердил мне Саша.
– Только твоя правда не звенит, а Мейер не любит тишину. Такую тишину никто не любит...
– Мейер тоже была за то, чтобы написать это письмо!
– Мейер не любит признавать своих ошибок.
– Что ты хочешь сказать? Меня уволят теперь? – нервно спросил Саша.
– Хах! Какой ты простой! Никто тебя не уволит, ты теперь будешь отрабатывать эти убытки. Впрочем, поневоле мы все будем их отрабатывать.
– Ты как будто и не сильно расстроена из-за этой ситуации?
– Никогда не любила эти тех.проекты. Слишком много работы, и слишком мало оплаты. Они давно мне надоели.
– И что теперь будешь делать?
– Как обычно, двигаться дальше!

Часть 40

Я сидела в гостях у своей подружки Юли и играла с ее дочкой. Юлина дочка радовалась моему появлению, потому что я всегда разговаривала с ней как со взрослой.

– Ты не хочешь себе такое же чудо? – спросила меня Юля, отправляя дочь в свою комнату.
– Честно? Нет, не хочу.
– Ну, почему?
– Я могла бы придумать кучу отговорок: занята на работе, нет времени, не та квартира, не те условия. Но все это ложь... Я просто не хочу.
– Но я не понимаю! Почему? Тебе ведь уже пора.
– Кто это решает пора или не пора? Вот смотришь, некоторым давно пора умереть, а они живут и живут. И как-то не торопятся спрашивать общество: «Пора ли мне умереть? Может я все-таки возьму умру, а?»
– Должна же быть какая-то причина! – не унималась Юля.

Обычный Юлин день начинался в 6 утра. Она просыпалась без будильника, когда муж и дочь еще видели седьмой сон. Зевая, шла в душ, приводила себя в порядок, делала сложную прическу, наводила капитальный макияж и шла готовить завтрак. Потом она будила дочь, успокаивала ее легкие утренние рыдания, насильно поднимала из теплой постели и пичкала завтраком. Сонный муж сидел за кухонным столом, постоянно забывая, что он не в ресторане, и ждал пока Юля подаст ему завтрак. Дома Юлин муж ощущал себя барином, и поэтому никогда ничего не просил, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно налить себе хотя бы чай или кофе. Он ждал, когда Юля спросит, чего он желает, а если вдруг она второпях наливала ему чай без спроса, то муж сидел с кислой миной весь завтрак, потому как день у него был с утра испорчен.

Далее Юля, утирая дочкины слезы, рядила ее в платье, заплетала множество мелких косичек, поспешно собиралась сама, и они мчались в детский сад. Опять прощания-рыдания и обреченно протянутые к маме руки с мольбой: «Мама не уходи! Мама не оставляй меня тут!». После детского сада Юля бежала на работу, торопилась, опаздывала, уныло сводила цифры в табличке excel, ждала обеда, постоянно поглядывая на часы. Обед проходил под бытовые разговоры девочек-коллег, где надо было в столь короткий срок обсудить массу вопросов: нелепое платье Людки, тварь-начальницу, идиота-сисадмина, проклятый кондиционер, пару-тройку болячек, детские сопли, поклонников и прочие важные вещи. Потом следовало групповое селфи в кафе а-ля «деловые леди на обеде» для социальных сетей. После обеда опять нудный excel и ожидание шести часов вечера.

Без пятнадцати минут шесть, Юля уже в уличной обуви, одной рукой вцепившись в сумку, другой, дощелкивая какие-то цифры, сверлила глазами часы, отсчитывая минуты до старта. И вот большая стрелка касалась двенадцати и Юля мчалась в направлении детского сада, забирала дочь, они бежали домой, раздевания-умывания, разогрев ужина, очередное кормление ребенка по принуждению.

Развивающие игры с дочкой, укладывание ребенка в постель, детское нытье, сказки на ночь, наконец-то уснула. Мытье посуды, приход «вечнозанятого» непомерно уставшего мужа с работы, дочь опять проснулась и выскочила в пижаме на кухню, суета, мельтешение, ужин, и опять укладывание дочери в постель. Потом наконец-то Юля шла в душ, потом готовила еду на завтра, мыла посуду, посматривая на часы, где уже был первый час ночи. Юля падала в постель, интима не хотелось, потому что не было сил. А на следующий день все заново. Эдакий долбанный день сурка. Вот бы отдохнуть в выходные... Но в выходные гости! То родители Юли, то мужа... Поэтому суббота проходила в уборке и готовке, а в воскресенье надо было улыбаться и развлекать гостей.

Я смотрела на Юлину жизнь, и понимала, что мне вся эта ебатория нахуй не обосралась.

– Ну почему же ты не хочешь? – не отставала от меня Юля.
– Юль, дома я предпочитаю отдыхать, а не бегать кого-то обслуживать. Мне страшно это даже представить. Утром подниматься еще кого-то одевать-кормить. Меня саму бы кто одел и накормил...
– Ну это не воспринимается вот так! Все это в радость!
– Ты просто привыкла, рано вышла замуж. Из родительского дома попала сразу в свою семью. У тебя была энергия, и желание создавать уют, хотелось чего-то своего. А сейчас ты в тонусе, и все идет автоматически. А я вот не в тонусе... И мне такая жизнь кажется адом. Я не хочу этого!
– Неужели тебе нравится постоянно работать? Ты же все время в офисе или где-то еще!

– Я просыпаюсь в 10 часов, с легкой тошнотой от недосыпа. Стою в душе под струями воды, чтобы проснуться окончательно. 20 минут укладываю волосы, это единственное на что у меня хватает терпения. Напяливаю шмотки, джинсы, кофту, туфли или ботинки. Если совещание, то приходится надевать костюм и красить глаза. Пока еду в такси, читаю новости с телефона, или сплю еще. Прихожу в офис, включаю кофемашину, достаю бельгийский или швейцарский шоколад и начинаю свой рабочий день. Если не сильно беспокоят звонки, то я погружаюсь в свой мир расчетов, обоснований, хитростей, описаний. Я люблю свою работу! Мне нравится промышленность, мне все это интересно. Хотя иногда работа достает, у всех бывает. Больше всего я люблю ездить на свои объекты. Такое чувство... Ты лазила в детстве на стройке?

– Нет! Конечно, нет!

– Тогда ты не поймешь. У меня такой восторг, как у ребенка! Мне нравится смотреть как функционирует производство. Огромные комбинаты, такие сложные конструкции, сколько денег и труда было вложено нашими предками. И какое все раздолбанное. Очень хочется взять и привести это все в порядок, чтобы все сияло! Я не замечаю, как летит время на работе. Вроде бы только пришел, а уже полночь и пора уходить. Я приезжаю домой уставшая, с севшим голосом от постоянных переговоров. Я не хочу ничего слышать, и ничего говорить. И мне страшно представить, чтобы я пришла домой, а кто-то стал мамкать и чего-то от меня требовать! Меньше всего я хочу, чтобы мне дома кто-то ебал мозг.

– Но так невозможно постоянно! Никаких развлечений!
– Хах, Юль! А какие у тебя самой развлечения?
– Нууу играть с ребенком, что-то вместе делать. Гулять в парке. Но ты же все время на работе!
– Почему? Когда у нас нет аврала, я прихожу пораньше. Люблю в пятницу выпить пивка и посмотреть легкий фильм, или поиграть в покер. Через день у меня тренажерный зал, в субботу сауна и массаж. Я могу поехать куда угодно. Я могу уволиться и переехать в другой город, или в другую страну. Моя жизнь принадлежит только мне.
– Это как-то эгоистично.
– Зато честно. Мне нравится такая жизнь на данный момент. Быт убьет меня, мне кажется я просто сойду с ума от этого.

– А как же личная жизнь? Мужчины?
– Ты имеешь ввиду секс? Так мне ничего не мешает ... - ухмыльнулась я.
– Нет, я про отношения. Тепло, ласка, понимание...
– Скажи честно, только не обижайся, у тебя самой много тепла, ласки и понимания в семье? – задала я прямой и не очень корректный вопрос.
– Зато у меня есть норковая шуба! – выпалила Юля аргументный аргумент – Вот у тебя есть шуба?
– Нет, я не люблю меха. И зимой в норковой шубе на рудниках я буду выглядеть очень комично.
– Ну вот и зачем убиваться на работе, если даже шубы нет?
– Я могу ее купить, но зачем? Куда мне ее носить?
– Нет! Ты можешь говорить мне что угодно, но не убедишь! Если шубы нет, то это полная хрень, а не работа!

До этого момента я не понимала женщин и не уважала их. Мне с ними было не о чем разговаривать, и система ценностей у меня была совсем иной. Я считала большинство женщин глупыми и примитивными, шмотки-селфи-кафешечки-детки-говно-сопли-шуба. Кругозор настолько узок, что это вообще трудно было назвать кругозором.

В очередной раз, сидя у Юли в гостях, мы с ее мужем разговорились о воскресшем МММ и Мавроди.
– Знаешь, я понимаю, что это все мошенничество, но порой мысль вложиться так и крутится. А вдруг выстрелит? – рассуждал Юлькин муж.
– Да, порой, замучаешься и поневоле в голове возникают эти фантазии. Кстати, мой знакомый вложился, и пока мне с восторгом об этом рассказывает. – ответила я.

Юля понятия не имела о Мавроди и МММ, не могла поддержать наш разговор, и ей было от этого неуютно.
– Посмотрите какое дурацкое платье! – она развернула экран ноутбука, показывая фото. Мы невнятно кивнули и продолжили разговор.

– Я вчера тыкал в калькулятор на сайте МММ, конечно, цифры впечатляют...
– Да я тоже смотрела, но чот как-то я не готова, опять же обманут. Я думаю, что когда это все разошлось в массы и активно рекламируется, то вкладываться уже поздно. Когда все только начинается и еще узкий круг лиц, может это имеет смысл.
– Ну, а твой знакомый давно вложился?

– Нет, ну вы посмотрите какая отвратительная фигура! Разве это красиво? – перебила нас Юля, показывая перекачанную фитоняшу.

– Спорт сейчас в моде, но хорошо бы без фанатизма. – улыбнулась я и продолжила – В том то и дело, что он вложился не так давно, и я думаю, что он конечно же прогорит, но всем скажет, что «свое вернул».
– Да, скорей всего. Заманчиво порой, но меня тоже что-то останавливает.

Юля чувствовала себя дискомфортно из-за нашего диалога, и я поспешила перевести тему на что-то более близкое для нее. Наблюдая Юлину жизнь, я размышляла о том, что Юля пашет намного больше меня. Она успевала до 12 дня уже переделать массу дел, а я только проснуться и притащить свое бренное тело в офис. У меня напрочь отсутствовали бытовые навыки, которые обычно приходят с опытом.

Например, как я ранее варила борщ. Три часа варилась говяжья косточка и я постоянно ходила смотреть как она себя чувствует, потом я резала капусту, потом мыла, чистила и резала картошку, потом ждала, когда все это сварится, периодически тыкая ножом в кусок картохи. Потом я думала, ой блин, еще же надо сделать эту заправку, мать ее... Чистила лук и морковь, зажаривала все это с томатом, и наконец-то в кастрюле образовывалось нечто похожее на борщ. Далее было самое сложное посолить и добавить немного сахара. Изрядно продолбавшись с сахарно-солевым балансом, я смотрела на часы и думала о том, что на какой-то сраный борщ я ухлопала целых 5 часов! Омг, да лучше бы я слопала обед в бизнес-столовой! За 5 часов можно маленький проект сделать и заработать хорошие денежки, и купить себе не только борщ.

У Юли же все это спорилось так, что приятно было наблюдать. Пока варилось мясо, она успевала подготовить все продукты, а потом все это просто закидывала в кастрюльку, быстро и весело как в телешоу. И она умудрялась в это время еще возиться с дочкой, мыть посуду и что-то там писать в телефоне. Юля работала как мультифункциональная производственная линия, выполняя параллельно кучу операций. У нее было столько энергии, я не переставала удивляться этому.

Она гладила рубашку за какие-то 10 минут, я же тратила на это час, а потом и вовсе забросила это дело. За полчаса Юля умудрялась в бешенном ритме пропылесосить всю квартиру, и везде убрать пыль, я же за это время только могла найти подходящую тряпку для пыли, достать пылесос и уговорить себя сделать уборку.

– Юля, ты куда так нарядилась? Мы же в супермаркет едем! – улыбалась я.
– Ты что! Это же выход в свет! Муж с дочкой дома остался, событие века! – таращила глаза Юля.
– Снимай шпильки! Как ты будешь тащить 10кило стирального порошка на каблуках? Это же смешно!
– Надо всегда выглядеть красиво! Вдруг там моя судьба! – Юля уверенно надевала золотые туфли и деловито шкандыбала к машине.

В огромном супермаркете, с полками до самого потолка, я с корзинкой, а Юля с тележкой лавировали между отделами. В моей корзинке болталась маленькая стеклянная баночка с какой-то непонятной съедобной хренью, которую я еще никогда не ела и решила попробовать. В Юлиной тележке уже угнездилась жидкость для стирки, еще что-то непонятное, зубная паста, детский шампунь, туалетная бумага, влажные салфетки, упаковка с маленькими пачками сока, и бог знает, что еще. Юля красиво вышагивала в золотых туфлях словно на каннском кинофестивале, непринужденно катила тележку, и постоянно оглядывалась по сторонам, наблюдая смотрят ли на нее люди. Я плелась за ней в кроссовках звеня единственной банкой в корзинке, тоскливо разглядывала многочисленные полки, думая, чего бы еще взять, и как бы хорошо было отсюда свалить к чертовой матери, бросив эту тележку с хламом.

Глядя на Юлю, я думала о том, сколько труда женщина вкладывает в содержание семьи. И вроде бы все это естественно и само собой, поэтому за труд не считается. В сравнении с Юлей я была совершенно неорганизованным ленивым говном, и при этом считалась молодцом и трудягой. А постоянно запыханная Юля, считалась обычной женщиной без особых достижений, сидящей на шее у мужа по причине маленького заработка.

На работе на каждый мой день рождения и 8 марта мне желали настоящего «жэнцкого щастья».

– А что такое женское счастье? – спрашивала я.
– Ну как же? Семья, дети! – отвечали мне мужики.
– Хм, хорошо... а в чем тогда мужское счастье?
– Нуу охота, рыбалка, машина... любимое дело!
– Значит, мужское счастье – это развлекаться, а женское это ведро, тряпка, кастрюли и детские сопли? Ну и ну...
– Нет, дети тоже мужчинам важны, особенно сын!

– Оооу сын! А вот это уже интересно! – я хитро прищурилась – Когда у кого-то из вас рождается ребенок, то каждый раз я вижу одну и ту же картину. Как вы приходите на работу в 7 утра, когда ребенок еще спит, и уходите в полночь, когда ребенок уже спит. Сидите на работе смотрите футбол, играете в игрушки, а по телефону врете, что очень заняты. Тут уже можно клуб молодых отцов открывать.
– Нет, ну зачем ты так! Нет, ну все же устают...
– Мне-то можете про усталость не рассказывать. И не Вы ли мне говорили, что сидеть с маленьким ребенком неинтересно?
– Так он же ничего не умеет. Спит, ест и какает. Что с ним делать-то мужчине? Даже не поиграешь!
– Ага, а женщине, наверное, очень интересно вскакивать от каждого шороха, жопу от говна отмывать и слюни вытирать.

– Ладно, а что по-твоему женское счастье? – спрашивали парни.
– А я не делю счастье на мужское и женское, по-моему, это как-то глупо. Каждому свое. Я, лично, хочу дом в горах в Швейцарии, и чтобы в радиусе 5 км ни единой живой души! Никаких соседей, никаких людей, никакого техногенного шума.
– Ого запросы! – присвистнул Саша.
– Это не запросы. Я ни у кого ничего не прошу, и тем более, не требую. Это только мое желание, мне к нему и стремиться – улыбнулась я.

– Мужика тебе надо, Петрова! – вздохнул Женя.
– С моим ритмом жизни не приживется. Впрочем, я пока что не имею желания с кем-то жить.
– Странная ты, Петрова...
– Я странная? А ты, Женя, значит, не странный? Встречаешься с девушками, а домой к себе жить не зовешь.
– А зачем мне их содержать? Меня все устраивает! Я же не собираюсь создавать с ними семью. – пожал плечами Женя.
– А мне зачем кого-то кормить и обстирывать? – рассмеялась я – Все что нужно от мужчины я могу легко получить, не накладывая на себя никаких обременений.

– Тут ты не совсем права. Любой нормальной женщине нужен мужчина! – подал голос Саша.
– Верно, но зачем нужен! Чтобы содержать ее и детей. Это сейчас считается стандартом в обществе. Большинство мам воспитывают дочерей приговаривая, что те, обязательно должны найти себе мужа. Дочь должна быть устроена. Дочь не может самостоятельно позволить себе жить так, как хочет, она не стремится к заработку, она воспитана как паразит. Так что не стоит преувеличивать своей значимости в жизни «любой нормальной» женщины.
– Паразиты, это чужеродные организмы – возразил Саша.
– Иногда я смотрю на некоторые семьи, а муж с женой словно с разных планет! – я смерила Сашу глазами.
– А как же дети? Тебе совсем не хочется детей? – спросил Храпунов, который очень любил своих дочерей и часто носил на работу маленькие детские игрушки.
– Дети от женщины требуют самоотречения. И если одним женщинам практически не от чего отрекаться, то другим есть, что терять.

– Дети должны рождаться! Это ведь будущее поколение, и самой природой так заложено! – не успокаивался Саша.
– Будущее поколение налогоплательщиков, будущее экономически активное население, которое позволит нам, будущим старикам, пожить подольше и подохнуть в тепле и уюте, да и то не факт. Размножение заложено природой, а вот, налогообложение нет, как и забота о взрослых детях и немощных стариках. Все это правила жизни в обществе, правила, которые придумали люди. Я считаю, если несоблюдение какого-либо из правил, никому не вредит, значит, я не обязана его соблюдать. Один фиг правила ориентированы на большинство, кто-то соблюдает одни правила, кто-то другие. Кто-то нихера не работает и рожает по 7 детей, а кто-то как я, много пашет, хорошо зарабатывает, и платит больше денег в казну, которые идут многодетным семьям на пособие.

– Ты что же совсем против семьи? – спросил Саша.
– Нет, я не против. Но я не собираюсь портить жизнь ни себе, ни кому-то еще. Я считаю, что мужчина и женщина должны жить вместе лучше, чем по одиночке. И поэтому мне нужен человек, который органично впишется в мою жизнь, и которому подойду я. А дети, возможно, у меня будут, когда я смогу полноценно им посвятить себя, не отвлекаясь на работу, конечно, если супруг захочет.

– Ну и каковы критерии? – прищурился Женя.
– Тусовщики, алкаши, курильщики, драчуны, мямлики, рыбаки и охотники идут мимо! – улыбнулась я, перечислив «особенности» всех наших ребят.
– А охотники и рыбаки чем не угодили?!! – возмутился Женя.
– Описторхоз не люблю, и прочие антропозоонозы, а также поездки в ебеня и попойки с друзьями. Тем более, ты сам сказал, что счастье для тебя «охота, рыбалка и машина», так вот и будь счастлив!
– Эдак ты долго будешь искать!
– Так я никого и не ищу. Как можно целенаправленно кого-то искать? У меня есть круги общения, я знакомлюсь с людьми. Нужный человек сам появится.

– Да уж конечно! Тебе хер угодишь! – закатил глаза Женя.
– В том и прикол, что мне не надо угождать. Надо быть самим собой. А поскольку я в спонсоре не нуждаюсь и географически не ограничена, то могу себе позволить быть с человеком, к которому меня влечет физически и духовно, где бы этот человек не находился.
– Как-то у тебя все слишком сложно! Это чисто женское усложнять элементарные вещи. – буркнул Саша, отреагировав на «мямлика».
– Зато я от жены на работе не прячусь, это ведь чисто мужское! – подмигнула я Сашке.

Часть 41

Я лениво ковыряла желе в аэропорту, слушая витиеватые речи Валеры о политической ситуации в стране. Мы летели в головной офис нашего самого крупного Заказчика на совещание.

– Валера, ты на мне тренируешься вместо кошек?
– Почему?
– Я ведь не в курсе политических событий, и не могу поддержать беседу.
– А между прочим, надо интересоваться тем, что творится вокруг!
– Зачем? Мне неинтересно, у меня есть деятельность, которая мне нравится, а политика только отвлекает и портит настроение.
– Случится разговор с важными людьми, а ты не в теме, это чревато конфузом.
– Так это ты у нас мастер с важными людьми говорить о кораблях бороздящих большой театр.

– А ты знаешь, что в головном офисе новый крутой менеджер? – хитро улыбнулся Валера.
– Неужели? – я подняла брови.
– Да-да, VIP-персона, с австралийским гражданством и большими связями, да ты погугли, Шустов Вадим Михайлович.
– Ого! И правда VIP-персона. - ответила я, глядя в телефон.
– Вот! И мы с тобой сейчас летим на важнейшее совещание! Будем обсуждать самый огромный и самый проблемный объект, твой любимый!
– Что?!! Почему я только сейчас об этом узнаю? – вытаращила я глаза.
– Я же тебе говорил!
– Ничего ты мне не говорил! Ты сказал, что мы по текущим договорам летим отчитываться, я готовила презентацию...

– И это тоже, но в основном, нас пригласили на совещание по проблемам этого разваливающегося гиганта, и заметь, никаких других проектировщиков там и близко не будет! – довольно улыбнулся Валера.
– Твою мать! Я же не готова к совещанию! Презентации, получается, нет! Я уже не помню, что у них на этом объекте... Валера!!! Да какого черта?!!
– Ой, да зачем тебе готовиться, ты же итак все знаешь! Презентацию, что там... долго набросать что ли? – небрежно развалился в кресле Валера.

Я достала ноутбук и стала судорожно искать информацию по объекту, стараясь свести хоть какие-то данные и вспомнить основные проблемы и их показатели. В самолете Валера бессовестным образом дрых, вибрируя своим халеным ебальником, а я боролась с желанием сложить ноутбук и шлепнуть им прям ему по сусалам.

Встретившись в 8 утра на завтраке в гостинице я заметила, что Валера напялил костюм, и надраил до блеска свою физиономию.
– Чо, лыбишься? - выпятил нижнюю губу Валера.
– Ты сегодня женишься, а я без подарка!
– Ай, смищщщно!
– Как ты думаешь, в какую цену компании обходится Шустов?
– А я не думаю, я точно знаю! – Валера принял важный вид.
– Ну и?
– Дорого! Несколько миллионов рублей в месяц.
– Больше или меньше десяти?
– Немного меньше.
– Хмм, я тоже хочу! – мечтательно ответила я.
– Так все в твоих руках! – Валера отправил мне лучезарную улыбку.
– Я тебя уверяю, что на данный момент в моих руках ложка с овсянкой и поджаренный хлеб.
– Так возьми что-то посерьезней! – хохотнул Валера.
– Ты пошляк, сейчас у меня мысли о совещании, но потом напомни, чтобы я сказала тебе что-нибудь оскорбительное.
– А что? Я вообще ноутбук имел ввиду! – ответил довольный своей шуткой Валера.

Совещание и правда было масштабным, собралось множество знакомых лиц. Забавно было наблюдать как важные дядечки, директора предприятий и производственных объединений, пугливо переглядывались и нервно обменивались рукопожатиями. Значимые для совещания персоны были посажены за длиннющий стол для переговоров, мы с Валерой попали на места в середине стола. Остальные приглашенные распределились по периметру кабинета, кто пошустрей успел занять стулья, но большинство осталось стоять.

Шустов Вадим Михайлович был седым рослым мужчиной возрастом более 50 лет, у него был очень звучный голос «военного» и весьма внушительный властный вид. Я с любопытством наблюдала как мандражирует весь наш длинный стол, мне казалось, что чиркни я спичкой и бабахнет так, что будет видно из космоса. Было интересно рассматривать знакомых директоров, кто-то сидел прямо как будто швабру проглотил, у кого-то белели костяшки пальцев, кто-то утирал пот со лба, кто-то сжимал ручку, но вот взгляд был у всех одинаковый. Во взгляде явно читался страх, повышенное во сто крат внимание и попытка принять сосредоточенно-умный вид. Это были глаза виноватого человека, ученика, который не выучил урок, следящего за движением ручки учительницы, ползущей по списку в журнале. Этот всеобщий мандраж не обошел стороной и меня, ведь моя презентация была собрана из говна и палок, я не читала письма-приглашения, и надеялась, что Валера прочел не только заголовок. Кроме этого я была единственной женщиной, сидящей за столом и моя башка ярко выделялась на фоне лысин, седин и разномастных стрижек.

Валера сидел, изобразив умный вид и ни капли не волновался. Я вспомнила, что Валера очень любил пересказывать один из рассказов Зощенко, про мужика у которого болел зуб и он постоянно трогал его языком на совещаниях и от этих движений имел очень умное лицо. Мужик с зубом на совещаниях постоянно молчал, но из-за умной физиономии рос в должности.

«Интересно, Валера понимает вообще, что мы имеем все шансы опозориться на этом совещании?» - возник у меня в голове вопрос.

«Впрочем, если я скажу что-то не то, то он сориентируется по реакции публики и скажет потом, что я просто дура» - ответила я сама себе.

Стоявшие по периметру производственники смотрели на все это действо настороженно-вопросительно, они были немного напуганы, но никакой вины в их глазах я не замечала. Шустов шел по своим пунктам, по очереди задавая вопросы то одному директору, то другому, и слушал блеяния. Было забавно, что никто не вступал в эти диалоги третьим, отдувался всегда только один руководитель.

«Надо ловить момент! Надо задвинуть что-то интересное и подходящее! Надо отличиться, второго такого шанса может и не быть!» - вертелись мысли в моей голове.

Я выжидала обсуждения близкого мне вопроса, чтобы вставить свои три, а может быть даже пять копеек. Наконец, речь зашла о предписаниях инспекции и требований чиновников пробурить скважины для перехвата загрязненных грунтовых вод. Я видела это требование и была немного в курсе ситуации. Смысл мероприятия был в том, чтобы откачивать загрязненные грунтовые воды, очищать их и скидывать в ближайшую речку.

– Хорошо, пробурим мы эти скважины, установим очистное оборудование. Но будет ли эффект? Кто даст гарантии, что уровень загрязнения снизится? – спрашивал Шустов.
– На самом деле, основная проблема тут не в эффекте от мероприятия! – я почему-то невнятно пропищала от волнения.

Все присутствующие повернули головы и уставился прямо на меня.

– Что? Повторите, Вас не слышно! – гаркнул Шустов.
– Основная проблема не в эффекте от мероприятия! – сказала я намного громче – В ваших условиях очистить грунтовые воды от тяжелых металлов практически невозможно. Это оборудование будет стоить бешенных денег. На выходе все равно будут превышения, а раз сброс предлагается производить в реку, то это будут постоянные штрафы. Цель этого мероприятия именно штрафы.

– Понятно. Вы можете обосновать, что это мероприятие не эффективно в виде письма?
– Это затруднительно, потому как по подземным водам вполне можно получить положительный эффект, если правильно выполнить изыскания и определить точки. А вот вопрос очистки вод чиновников мало волнует, в теории он возможен, а сколько это будет стоить их не интересует.

– Какие у нас есть варианты? Мы можем отказаться от этого мероприятия?
– Есть два варианта. Первый вариант — это длительный срок находиться в стадии разработки проекта. Главное – не бездействовать. Можно годами проводить изыскания и опыты, переписываться с чиновниками, приглашать их на совещания, разрабатывать проектные решения и десятки раз направлять их на экспертизу, получая отказы. Одни из наших Заказчиков согласовывали проект в течение 5 лет, и это далеко не предел.

– Второй вариант? – спросил Шустов.
– Второй вариант выполнить мероприятие частично. То есть провести изыскания, пробуриться, но подземные воды не очищать и не сбрасывать в реку, а подать в технологический процесс. Конечно, при условии, что они подойдут, что опять же определяет место бурения – я многозначительно улыбнулась – Таким образом, Вы сократите объемы забора свежей воды из реки, и соответственно, платежи. Если назвать это мероприятием по снижению загрязнения подземных вод, а не строительством системы водоснабжения, то платить за эту воду Вам не придется.

– Такая система внедрена где-либо?
– Да, есть одно предприятие, где подобный вопрос решен именно таким образом. Название сейчас сказать не могу, по причине конфиденциальности, но с разрешения их руководства я Вам предоставлю позднее контактную информацию.
– Ваша компания разрабатывает такие проекты?
– Наша специализация немного иная, но технологическую часть мы на себя можем взять. Гидрогеологию лучше отдать крупной фирме, у которой есть большая база и специалисты старой закалки.

Валера легонько пнул меня под столом, и я поняла, что пора заткнуться. Дело сделано, перегибать не нужно. Показывать мою халтурную презентацию не пришлось, и я успокоилась. Я заметила, что присутствующие в кабинете меня рассматривают, кто с любопытством, кто со злобой, кто-то хитро улыбался. После совещания Валера был в очень хорошем настроении, и мы поехали в дорогущий ресторан на обед.

– Шустов нас запомнил! Это просто отлично! Но есть нюанс.
– Какой? – спросила я.
– С такими заявлениями о чиновничьих «разводах» следует быть осторожней.
– Да, понимаю. Но я должна была зацепить его чем-то.
– Зацепила, и хватит. Но ты молодец! Я думаю нас еще будут приглашать много раз.

Через несколько дней я поехала в управление к госслужащим по текущим рабочим вопросам. В управлении работала замечательная девушка Катенька, которая числилась сарафанным СМИ без цензуры. Я заметила, что Катя в этот раз имеет довольно замученный вид.
– Кать, привет! Чего ты невеселая? Работой завалило? – улыбнулась я.
– Дааа... – скривила лицо Катя в сторону кабинета шефа – Шеф не в духе! Все мозги уже проел. Пойдем выйдем.

Мы вышли из кабинета и пошли в сторону кофейного автомата.
– А что случилось?
– Да тут такое дело! Было, значит, в компании N большое совещание. Ну и выяснилось, что компания наняла какую-то мерзкую бабу, въедливую такую суку. Мы столько времени пытались заставить их построить очистные сооружения, ну ты же в курсе. Так вот эта бабища сказала, что очистные не нужны, а воду якобы в оборот забирать. Представляешь?
– Эмм, ну а что плохого в этом?
– Да шеф-то поставщика очистных подобрал! Это ж его друзья! Ну ты понимаешь... Столько времени пытались продавить это, а тут какая-то мразь все портит. Откуда вообще эта сука взялась! Вот шеф теперь который день уже злой, в отпуск меня не пускает.
– Кать, а откуда такая инфа-то? Кто-то из ваших был на том совещании что ли?
– Да нее, зачем? Есть там свои люди просто.

В офис я возвращалась в большой задумчивости. С одной стороны, меня веселило то, что я осложнила, и, возможно, сорвала будущую сделку по очистным на несколько миллионов евро. Мне было приятного от того, что я, вероятно, помешаю чиновникам нагреть ручки на этом деле и загубить реку. Но где-то внутри было ощущения тяжести... такое липкое, тягучее... у нас ведь и за 1000 баксов можно трубой по башке получить, не то что за такие вещи.

Валера был прав, нас стали иногда приглашать на совещания в качестве консультантов, меня заваливали письмами и обрывали телефон, но все это было очень и очень хорошо. На одном из совещаний я заикнулась Шустову, что у нас проблема с доступом на объекты, пропуск оформляют очень долго, и оперативно приехать не всегда получается. Шустов мне ответил, что этот вопрос решаем, и распорядился оформить нам постоянный пропуск. Когда я составляла письмо в службу безопасности, то подумала, что было бы неплохо включить в список не только меня и Валеру, но и всех наших ребят, которые выезжают на объекты. Неделю я напоминала коллективу принести мне фотографии, но потом психанула и на «чисто-русском» попросила, чтобы они таки перешли дорогу и сфотографировались в салоне. Вскоре заветные зеленые карточки были получены, и я раздала их ребятам и девчатам.

Через неделю водитель с улыбкой спросил:
– Слушай, а что это за пропуск такой?
– Постоянный пропуск действует по всем филиалам, а что?
– Да охрана странно реагирует. Как только пропуск покажешь, бегут шлагбаум открывать только пятки сверкают. И еще нас не досматривают. А когда мы выезжаем, то они видят нас издалека и сразу шлагбаум поднимают, чтобы мы даже не останавливались.
– Хмм. Забавно, а я-то думаю, чего в офисах охрана кидается мне двери открывать. Пропуска мне в головном офисе выдали.
– Наверное, они думают, что начальство приехало! – заржал водитель.
– Так, только давай без хищений, хорошо? Если услышу, что хоть полкирпича спиздили, скажу Валере, чтобы изъял пропуска.
– Обижаешь!

Мы с Сашкой стали мотаться по филиалам изучая ситуацию на рудниках, фабриках и комбинатах. Мы искали основания для разработки небольших проектов. Приехав на очередной рудник и изучая план с опасными зонами, мы заметили, что внутри одной из таких зон находится несколько жилых домов. Отработка месторождения там была комплексной, то есть сначала был карьер, а потом пошли шахтой. Опасные зоны означали, что внизу находится выработка, и поверхность в один прекрасный момент может провалиться.

– А чего у вас дома в зоне обрушения делают? Судя по состоянию там люди живут. – спросила я.
– А, так это старые дома, вахтовый поселок когда-то был. Мы его расселяли, и вот, несколько домов осталось. – ответил директор рудника.
– Почему их не снесли?
– Пытались, но там живут цыгане, и они против сноса. Кстати, вы близко не подъезжайте, они отстреливаются.
– Эээ... а если обрушение произойдет? Люди же могут погибнуть!
– Какие люди? Я же говорю, цыгане там живут! – заржал директор.

На другом руднике поднялся сильный ветер и меня чуть не сдуло со смотровой площадки в карьер. Сашка успел поймать меня за шиворот. Ограждения на смотровой кто-то давным-давно сдал в пункт чермета.

Приехав на очередную фабрику, мы попали на серьезный инструктаж по технике безопасности.
– У Вас всегда такой серьезный инструктаж по ТБ? – спросила я потом у женщины, которая выдавала нам спецодежду и СИЗ.
– Нет, только третий день. – она грустно вздохнула.
– Что-то произошло? Проверки?
– У нас был смертельный случай. Послали женщину убирать около конвейера, порода там осыпалась, а конвейер останавливать не стали... Ну и... Господи! – работница отвернулась к стене – растащило ее кишки по всему конвейеру...
– Какой ужас! – я невольно поднесла руку к губам.
– Горе... Она идти туда не хотела, так плакала. Но начальник сказал: «Иди!». Куда денешься? Мальчик у нее остался. Семь лет.
– И что руководство?
– Да что... денег выделили. Только сын плачет. Не надо, говорит, мне ваших денег... Маму верните!

Часть 42

Разъезжая по филиалам и разглядывая весь этот пиздец, что там творится, общаясь с простыми людьми на производстве, я понимала, что надо пытаться изменить эту ситуацию. Сидя на совещаниях, я увидела, что между руководством компании, которое осуществляет финансирование, и, скажем так, исполнительной властью (директорами предприятий), есть одна нестыковочка. Директорам нужны были средства на ремонты, реконструкции и замену оборудования, но поскольку финансирующая сторона сидела в офисе и не видела всей этой разрухи воочию, то проплачивала всякую «ерунду» весьма неохотно.

Первоначально мы замутили отчет наподобие оценки тех.состояния производства, привели показатели, степень износа оборудования, потери, оформили все это в графиках, добавили несколько фотографий гнилых труб, протечек, раздолбанного оборудования и поехали на очередное совещание. На этом совещании мы говорили об одной из обогатительных фабрик, которая, откровенно говоря, разваливалась прямо на глазах. Необходимо было останавливать производство и готовить объект к реконструкции. Аварии случались каждую неделю, и уже были нормой. Я выступила с презентацией, показала графики, процентовку простоев и потерь, но публика принимала эту информацию, зевая. Цифры и буквы никому не были интересны. В конце презентации я показала несколько фотографий, и увидела, что фоточки с разрухой зашли на ура.

После моего выступления Шустов задал короткий вопрос:
– Сколько лет мы еще отрабатываем это месторождение?
– Семь. – послышался ответ.
– Семь... значит никакой реконструкции не будет. Семь лет это производство еще продержится. – отрезал Шустов.

«Боже мой, как цинично и потребительски...» - пронеслась мысль в моей голове.

Я впервые посмотрела на производство глазами Шустова, и не могла с ним поспорить. Конечно, это ведь действительно не рентабельно вкладывать средства на какие-то семь лет. Через семь лет все это будет распилено на металл, и городок постепенно умрет. Люди останутся без работы, квартиры обесценятся, инфраструктура городка придет в упадок.

Мои грустные размышления прервал звон мобильника Шустова.
– Когда? – спросил Шустов.
– ...
– Где?
– ...
– Как это произошло?
– ...

Шустов нажал отбой и с мрачным видом произнес:
– Еще один смертельный случай, только что...

У меня застучало в висках от напряжения, в одном из филиалов этой компании работал мой брат, причем на самом опасном участке - на проходке. Я смотрела на Шустова не моргая и не дыша.
– Стропальщик сорвался с высоты, умер на месте. – пояснил Шустов.

«Не он!!! Фуухх, это не он! Не он!!!» - я закрыла глаза и почувствовала, как по щекам разливается жар.

Открыв глаза, я увидела, мрачные лица и склонившиеся головы.
– Так! Чтобы везде проводился инструктаж по правилам! – орал Шустов – Чтобы работники были обеспечены полным набором СИЗ! Я сам буду выезжать на производство, увижу несоответствие, сразу руководитель получит волчий билет!

«Волчий билет... как будто парнишку воскресит Ваш волчий билет!» - подумала я.

После этого совещания у меня появилась мысль сделать, красивый иллюстрированный отчет с фотографиями производственных руин и простым понятным описанием, что там произошло и почему, чтобы Шустов не утруждал себя длительными командировками. Много читать все равно никто не любит, а вот смотреть отчет, который похож на журнал дискавери совсем другое дело. Мы отправились с Сашкой на фабрику, сфотографировали там все места с отсутствием ограждений, все протечки и разрушения, подтопленные высоковольтные линии, разрушенные фундаменты, последствия неработающей вентиляции, отсутствие проездов, заброшенные аварийные емкости, частично затопленные машинные залы и прочую «красоту». Описав все нарушения простым доступным языком, сославшись на пункты требований промышленной безопасности, добавив уже готовую аналитику из первого отчета я отправила материалы напрямую Шустову и остальным заинтересованным лицам.

– Классный отчет! – заявил Валера – Я все картинки посмотрел и всё прочитал!
– Я рада, что он тебе понравился, я старалась! – улыбнулась я.
– В головном офисе впечатлились, фабрике-то походу пизда, гы-гы-гы!
– Да, она дышит на ладан.
– С головного планируют лететь фабрику смотреть.
– А что директор фабрики?
– Рад до усрачки, что внимание обратили! Ему же не хочется увидеть небо в клеточку. Теперь, глядишь, выделят средства на реконструкцию, и проект закажут.
– Хорошо бы – улыбнулась я.
– Но главное! У нас уже три заказа на подобные отчеты! Так что надо прикинуть сметы! – Валера радостно потер ручки.

Так у нас появился новый вид деятельности: мотаться по объектам и выдавать отчеты на основании визуального обследования и анализа производственных показателей. По возможности я старалась воткнуть в договор съемку и лабораторные исследования. Это новая деятельность была нелегкой, потому как вытащить адекватные данные у производственников это еще надо очень постараться. Об авариях они молчали как партизаны, цифры присылали какие попало, приходилось на каждом объекте проводить целое детективное расследование, чтобы выяснить какое подразделение нас наебало с данными.

Я тесно сотрудничала с головным офисом: постоянные совещания, командировки, переписка с гос.органами. Я дошла до того, что сначала писала крючковатые запросы чиновникам от предприятий, а потом выслушивала жалобы этих же чиновников на хитрожопость предприятий, и помогала писать ответы. Фактически, я переписывалась сама с собой, и мне это уже было совершенно неинтересно. Через некоторое время я прониклась внутренней атмосферой этой крупной компании, и главными правилами: «не выходить за рамки своих обязательств» и «ставить свою подпись только в крайнем случае». Я ощутила, что меня слишком много везде. Слишком часто звучит моя фамилия, слишком много вопросов со мной связано. А что будет, если совершу какую-нибудь серьезную ошибку?

Когда ты на пике популярности, то надо уметь вовремя остановиться. Красиво сойти с дистанции, пока не облажался. Эта мысль посетила меня в 4 часа утра, когда я, сидя дома оформляла очередной отчет. Я повернула голову вправо и увидела в зеркале бледное измученное лицо.
– Четыре часа утра, ты работаешь, и к домику в горах Швейцарии ты не приблизилась даже на миллиметр. А на горизонте уже маячит тридцатник... - сказала я отражению в зеркале.

Я захлопнула ноутбук, не доделав работу, и рухнула спать. Проснувшись от звонка будильника в 10 часов, я осознала, что хочу нормально выспаться и мне вообще похуй, что там происходит на работе. В офисе я появилась только в три часа дня.

– А к тебе с цементного завода приходили, я тебе не дозвонился – сказал Саша.
– А я телефон отключала, занята была. А цементный завод я вообще не приглашала.
– Да они так пришли, хотели что-то там узнать, ждали тебя, потом уехали.
– Так им и надо, нехер падать как снег на голову. Достали уже, прутся без приглашения, долбанный проходной двор. В следующий раз догадаются, позвонить и договориться о встрече! – пробурчала я.

Саша посмотрел на меня как-то странно. Под конец рабочего дня ко мне зашел Валера.
– Завтра в 9 часов нам надо быть в капстрое!
– Вот как? И по какому вопросу?
– Да по новой трассе ливневой канализации. Надо накидать быстренько варианты.
– А когда они нас успели на совещание пригласить?
– Сегодня звонили.
– И что ты им пообещал до завтрашнего утра прикинуть варианты с трассой? И когда я должна это делать?
– Так у тебя до утра еще куча времени! – нагло заметил Валера.
– А я тебе че, Золушка, мать твою? Ты чего меня перед фактом ставишь! Я уже домой ухожу.
– То есть? И что ты предлагаешь?
– Бери их генплан и прикидывай варианты всю ночь. Ты же обещал, а не я.
– Нет, ну ты что! Надо сделать! Ты же понимаешь!
– Мне не надо. Проект на эту трассу они нам не закажут. А если хотят от меня варианты бесплатно, пусть ждут, когда у меня появится время. Никаких обязательств по трассе у меня перед ними нет.
– Мдаа, что-то с тобой происходит... - вздохнул Валера.
– Ха-ха-ха! Петрова отказывается всю ночь делать, какую-то левую бесплатную работу! Что с ней случилось? Наверное, крыша поехала! – я диковато рассмеялась.

Валера был прав со мной что-то происходило. Мой организм начал разваливаться. Я всегда забивала болт на свое здоровье. Есть поговорка «нет здоровых людей, есть недообследованные». Так вот я никогда не проходила никаких обследований. Мать родила меня здоровой, и благодаря качественному питанию в детстве никаких проблем со здоровьем у меня не было. Если меня что-то беспокоило, то я пила таблетку, либо решала, что само пройдет. Но в больницы я не ходила принципиально, потому как ничего не хотела знать, предпочитая числиться здоровым человеком.

Моя коллега Клавдия в этом вопросе придерживалась диаметрально противоположного мнения. Она фиксировала в больнице каждый булочный прыщ, постоянно ширяла какие-то уколы, сидела на диетах, пила колеса. То ее тошнило, то обсыпало прыщами, то она жила в офисном туалете. Мне казалось, что бедную лабораторию больницы она уже завалила своим говном до самой крыши. В общем, человек кайфовал от процесса как мог.

Но мой организм посылал уже тревожные сигналы. На проблемы со зрением, пищеварением и прочей ерундой я даже не обращала внимания. Но на днях мне стало плохо в аэропорту, я почувствовала, как глохну, и кто-то медленно выключает свет. Я почувствовала, что меня куда-то посадили, показалось, что к кому-то на колени.

«Зачем... на колени... как неловко...» - плыли обрывки мыслей.

Потом свет медленно включили и звук прибавили, я почувствовала тошноту, и что кто-то распахивает на мне пальто, мне было чудовищно жарко. Я сообразила, что завалилась в обморок и меня посадили в кресло. Мне полегчало, но тут же закапало из носа.

«Сопли.. откуда?» - подумала я и увидела алые капли на белой плитке.

Какая-то женщина дала мне влажную салфетку, но она тут же пропиталась кровью, вторая и третья салфетки были тоже малоэффективны. Я побрела в медпункт. Из медпункта вышла медсестра с какой-то перекошенной злой рожей.
– Извините, у вас есть бинт или вата... Кровь нечем...
– У нас медпункт! – отрезала мадам.
– Ну да... Если надо, я заплачу за бинт, только дайте что-нибудь! – просила я, сжимая кровавую салфетку.
– Дееевушка, я говорю у нас медпункт! – скорчила медсестра противное ебало – Идите купите себе салфетки! Или возьмите в баре!
– У Вас, блять, в медпункте есть что-то кроме таблички на двери?!! – разозлилась я.

В ответ женщина долбанула дверью, демонстративно заперла замок и упиздила куда-то за угол.

«Мдааа, вот это сервис в столичном аэропорту. Надо жалобу написать, жаль не прочитала фамилию!» - подумала я.

Я отправилась в туалет умываться и затыкать нос бумагой. Если Вы думаете, что после этого я обратилась в больницу, то как бы не так! Болею я как мужик, то есть, ежели что случится, то я сразу ложусь умирать и ни в какие больницы не хожу. Умирать в аэропорту было как-то стремно, и я держала себя в руках. Ну, а когда прилетела, то мне уже полегчало, и умирать я передумала.

Зато умер кое-кто другой. Женщина в экспертизе в возрасте 32 лет, внезапно взяла и склеила ласты на рабочем месте. Кровоизлияние в мозг. Вчера мы с ней обсуждали замечания по проекту, и она лепила маленькие стикеры в пояснительную записку. А сегодня ее уже нет. Я сидела и смотрела на эти цветные полоски и мне было жутко открывать свой проект и читать замечания мертвеца. Я ведь совсем немного младше ее. Эта внезапная смерть на рабочем месте произвела на меня неизгладимое впечатление. Это что же получается, я вот так же могу прийти в офис и не выйти из него?

Переварив это событие и свой обморок, я ощутила, что за фирму я более ни капли не болею, и на заказчиков мне насрать, и на проекты, и на дифирамбы, которые я постоянно слышала в свой адрес. Если раньше мне было стыдно за опоздания на работу и за постоянный срыв сроков, то теперь от стыда ничего не осталось. Да, у меня есть работа, и я ее сделаю, когда смогу, а не когда там надо Валере, или Заказчику, или хрен знает кому еще.

От совещаний я стала косить, как только можно. Все эти поездки на ППР (посидели-попиздели-разошлись), только занимали мое рабочее время. Теперь на совещания в основном ездил Валера, а мне лишь оставалось его снабдить информацией и подготовить. Оставаться в тени мне было на руку по ряду причин: во-первых, я не светилась там со своей мордой, стало быть и ответственность напрямую на мне не лежала, во-вторых, у Заказчика возник интерес куда же я подевалась и почему не приезжаю, в-третьих, я экономила на этом кучу времени.

С похуизмом и спокойствием я постепенно добралась до конца года. Намечался новогодний корпоратив, и я решила на него сходить. Обычно такие мероприятия я не посещала, но тут решила сделать исключение. Корпоратив у нас был в небольшом ресторанчике, который принадлежал подруге Мейер. Часть сотрудников, в том числе и Саша, притащили своих жен и мужей. Также был приглашен альфач-Миша, и еще несколько человек из старой гвардии.

Саша с женой сидели прямо напротив меня, что позволяло Сашиной супруге с комфортом смотреть на меня в упор тяжелым взглядом удава. Сашу она называла исключительно по фамилии, отдавая ему короткие команды «Заткнись!» и «Наливай!». Весь вечер они просидели за столом, не танцуя и не принимая участия в конкурсах. Сашина жена пила водку, рюмку за рюмкой, и буравила меня взглядом.

Слева от меня сидела Честнова с мужем, и мне только оставалось удивляться той метаморфозе, которая произошла с Леной. Честнова с робким видом спрашивала у мужа разрешения на каждое свое действие: «А можно мне съесть этот салат?», «А можно мне выпить вина?», «А можно мне выйти в туалет?» и так далее. После полусотни этих вопросов у меня уже началась тошнота и головокружение, и я свалила за стол старой гвардии. Позднее выяснилось, что дома Честновой ничего не разрешено делать и говорить без спроса. Это звучало бредово, но вполне объясняло ее постоянный пиздеж и дикую инициативу на работе.

Наша старая гвардия бухала и веселилась на всю катушку.
– О! Петроооваааа! – протянул Миша.
– Мииииша! – передразнила его я.
– Эх, Петрова, кабы не моя супруга, женился бы на тебе!
– На кой ты мне нужен?
– А что? Я мужчина в самом расцвете сил!
– И каковы технические характеристики у мужчины в самом расцвете сил?
– Ну вооот, придет поручик и все опошлит! Мммадаммм, разрешите пригласить Вас на танец?

И мы пошли танцевать вальс, постоянно наступая на ноги себе и другим. В процессе вальса я заметила настороженный взгляд Мейер.
– Почему Мейер так смотрит на нас? – спросила я Мишу.
– Переживает, что я тебя переманю в свою фирму, или договорюсь за ее спиной.
– Зачем она тогда тебя пригласила?
– Всех наших пригласила, и меня в том числе. В самый последний момент позвала, надеялась, что я не приду.
– Странное отношение. – улыбнулась я.
– Прошло столько лет, а Мейер до сих пор считает, что она мой начальник. А я холоп! Учти это на будущее.

Под конец торжества коллектив немного перебрал со спиртным. Мы стояли на улице и наблюдали как пьяный водитель и не менее синий бурильщик спорят кому провожать Клавдию до дома. Выяснилось, что у Клавы есть два поклонника-автора жарких ночных пьяных СМС. Водитель и бурильщик никак не могли прийти к консенсусу, и начали бить друг-другу морды под смех и улюлюканье всего коллектива. Хорошенько повалявшись в снегу, ребята пришли к мнению, что все бабы бляди и Клава в том числе, и ушли в обнимку ни с кем не попрощавшись. Храпунов, как истинный джентльмен, вызвался-таки проводить Клавдию до дома, так как жили они в одном районе, который находился не очень далеко от ресторана.

Какая-то неведомая сила схватила меня за шиворот и выволокла из толпы. Я развернулась и увидела Сашину жену с воистину бычьей агрессией в глазах. Она была пьяна и вцепилась в меня мертвой хваткой.
– Ссскажи! – дыхнула она на меня спиртными парами – Когда ты уже свалишь с этой фирмы?

Пила я очень мало, но инстинкт самосохранения велел мне прикинуться точно такой же пьяной в говно, чтобы быть с ней наравне.

– А ч-что т-такое? – спросила я заплетающимся языком.
– Муж ддома не ббывает!
– Ааа, ну так, когда я уйду, то он тем более не придет. Потому что ему придется делать мою работу.
– Он давно уже не спит со мной!
– Эй, что происходит? – вмешался Саша.
– Заткнись!!! Пошел на хуй отсюда!!! – жена оттолкнула Сашку одной рукой.
– Послушай, Саша семью любит. Ты зря переживаешь! – пыталась я ее успокоить.

Боковым зрением я заметила, что мне на помощь спешат Мейер и Валера. Они расцепили нас и утащили меня в машину. Еще немного и я бы точно получила незаслуженных публичных пиздюлей. По дороге домой я думала о том, что многим вообще не стоит брать жен и мужей на корпоративы. Может быть, вообще никому не стоит это делать. Вспомнился бывший начальник отдела капитального строительства нашего Заказчика, который работал еще до бешенного крикуна, доводившего Сашу до капельницы. Хороший был специалист, грамотный, очень интеллигентный. Хватило же ему ума притащить свою ебанутую женушку на корпоратив, которая напилась и пошла в микрофон материть руководство компании. Несмотря на все заслуги, уволили его очень быстро.

– А что тебе говорила Сашина жена? – прервал мои мысли Валера.
– Я не поняла ее, это было нечленораздельное мычание.
– Значит, не скажешь? – хитро улыбнулся Валера.
– Нечего рассказывать, я не поняла, что она от меня хотела.

Следующий день был рабочий, и в офисе я застала только Сашу и Клаву. Юра-нерд и Женя отпросились, а Храпунов был черт знает где. По стеклянным глазам Клавы я поняла, что она видела некоторое дерьмо. Дождавшись, когда Саша пойдет на обед, я задала Клавдии вопрос:

– Что случилось?
– Полный пиздец... - Клава медленно повернула голову и уставилась куда-то сквозь меня.
– Рассказывай!
– Храпунов... он пошел меня провожать. Сначала мы шли нормально, но потом он начал как-то пыхтеть и бешено вращать глазами.
– А потом что?
– Потом он сказал, чтобы я не боялась и откуда-то достал такооой тесак! Господи, где он вообще его прячет?!! – Клава вытаращила глаза – Он стал размахивать ножом и докапываться до прохожих, люди в стороны разбегались от ужаса!
– Он решил тебя защитить. Ты цела?
– Да! Но я чуть не обосралась! Господи, я думала он меня прикончит там и сразу разделает.

– И что дальше было?
– Ему удалось поймать какого-то худого парнишку, а я побежала! Я так бежала! – Клава зажмурила глаза - Я еще никогда в жизни так не бегала, я переломала каблуки на сапогах и даже не заметила! Дома увидела, что их нет...
– А что Храпунов? Он остался с парнем? – я почувствовала зарождающуюся тревогу.
– Нет! Он увидел, что я дала деру и побежал за мной с ножом в руке! Он быстро бегает! Я унесла ноги только потому, что он останавливался блевать! Он блевал и орал: «Клааавааа подождиии!»

– Ааа, так может он целоваться хотел? – пошутила я.
– Мне теперь, наверное, надо к психологу идти! Я боюсь его!!! Можно я пересяду в другой кабинет?
– Не думаю, что это хорошая идея. На работе он трезвый, и ничего не случится. Но если ты заметишь, что он начал пить – тогда лучше убраться с его поля зрения.
– А можно я домой пойду сейчас? – жалобно спросила Клава.
– Иди. Могла бы позвонить мне и не приходить. И еще, давай это останется между нами?
– Хорошо.

Когда Клава ушла я позвонила Храпунову, мне ответили, что абонент вне зоны действия сети. Вскоре Саша вернулся, и я заметила, что он мнется и краснеет. Он все ходил кругами задавая посторонние вопросы для усыпления моей бдительности, потом набрался смелости и как бы между прочим спросил:
– А что тебе вчера говорила моя жена?
– Что? Ааа... да я не помню. Я же пьяная была! – отмахнулась я, не придавая значения вопросу.
– Она тоже говорит, что не помнит. – улыбнулся Саша.

Было очень заметно, что он испытал огромное облегчение от моего ответа. Причем, было совершенно не важно поверил он мне или нет. Главное, что этот вопрос был закрыт. Я прекрасно понимала в какой неудобной Саша оказался ситуации, и что он сам в этой ситуации виноват, но обсуждать эту тему я не собиралась. Из коллектива только дохлые не спросили, что же мне сказала Сашина жена, но все получили один и тот же ответ, что я была пьяна и ничего не помню.

Под конец рабочего для в офисе появился Храпунов.
– О, Володя, привет! А что с телефоном у тебя? – спросила я.
– Даа... я потерял!
– Как же так? Ну хоть не дорогой был.
– А я себе дорогие и не беру. Да как! Иду домой, захотел ссать, дай думаю поссу как свободный человек прям на дом свой родной. Тока собрался, смотрю какой-то мудак телефон потерял, ну я его обоссал и пошел спать.
– И чего потом?
– А утром проснулся, а у меня телефона нет! Вот так и потерял! – заржал Храпунов.
– Так ты свой телефон обоссал? – спросил Саша.
– Я его потерял! Понятно? А что дальше с ним случилось – не важно!

Часть 43

Под самый новый год Валера «обрадовал» меня, что в нашем кабинете опять будет пополнение. Пожилая чиновница уходит на пенсию, и Валера обещал ей рабочее место, за то, что ранее она помогала нашей фирме выигрывать госзакупки.

– Понимаешь, у меня нет выбора. Я ей обещал! Сама знаешь, за что! – пояснял мне Валера.
– Валера, я тебе скажу так, у меня для нее работы нет. Те закупки, с которыми она Вам помогла меня никак не коснулись, поэтому лично я ей ничем не обязана. Ты ее в эту фирму тащишь – тебе ее и работой обеспечивать.
– Ты же знаешь, какие у нее связи!
– Знаю, но это не мои проблемы. Ищи ей персональные проекты, или что-то еще, или просто так ей зарплату плати. Я не могу ее включить в состав проектной группы, она мне как специалист не нужна.
– Но она хороший специалист, грамотный!
– Валера, она чиновница-взяточница. Она не будет работать! Это же ясно как день. Тем более, ее специализация мне не требуется.
– Но ты же не против, если она будет сидеть в вашем кабинете?
– Конечно, я против. Но Вы ведь уже все решили без меня. Я против, у нас нет места, и мне не нужны шпионы. А так-то что? Можно Петровой и на коленки еще кого-нибудь посадить.
– Она после нового года придет.

На новый год я свалила к родителям за рубеж отдохнуть и немного там задержалась. Появившись в офисе уже во второй половине января, я обнаружила у себя в отделе новую сотрудницу. Ее звали Захидат Анасовна (имя изменено). Я понимала, что это новый человек, и человек пожилой, поэтому отнеслась к ней со всем дружелюбием. Я заварила зеленый чай, достала конфеты из дьюти фри, и мы полтора часика проговорили и познакомились поближе. Она выглядела сильно старше своих лет, была маленькая, ярко одетая и очень юморная.

– А ты нам привезла? – спросили девчонки из open space, просунув головы в дверь.
– Да, зовите всех!
– Уииииии! – завизжали от восторга девочки, и наполнили мой кабинет звонкой компанией.

Я всегда привозила для девочек наборы духов из дьюти фри. Маленькие пузырьки по 7мл разных ароматов: Dior, Chanel, Kenzo и так далее. Девчонки разбирали себе ароматы, оставляли на столе деньги, пшикали друг на друга и переписывали названия.

– Я тоже хочу подарки! – произнесла Захидат Анасовна, подошла к столу и щеманула несколько пузырьков.

Девочки затихли и косо посмотрели на чиновницу, я кивнула головой, показывая, что хрен с ней, нечего создавать конфликт из-за ерунды. Сами виноваты, человек пожилой и мог неправильно нас понять, не надо было перед ней устраивать этот балаган.

Когда девочки разбежались, я подумала, что пора бы уже и поработать, но не тут-то было. Захидат подкатила свое кресло к моему столу и пустилась в бесконечные россказни о своих многочисленных «крутых» внуках, которые учатся в «гарвардах» и «оксфордах». Она трепалась до конца рабочего дня, так и не позволив мне сосредоточиться на работе. Хорошо, что для чиновников, шесть вечера - это то время, когда карета превращается в тыкву, поэтому съебала она со скоростью звука в считанные секунды.

– Чо, работать мешает наша Череззад Матрасовна, да? – заржал Храпунов.
– Да ладно, мы только познакомились, человек пожилой, хочет поговорить.
– Ага-ага! Еще наговоришься!

На следующий день не успела я войти в кабинет и сесть за стол, Захидат уже была рядом и трындела мне в ухо что-то о своей невестке. Сначала я для вежливости кивала и поддерживала разговор, потом пыталась всем своим видом показать, что мне надо работать, потом я пыталась сказать ей: «извините, я должна кое-что сделать», но ей было абсолютно похуй, она ходила за мной следом и прошивала информационно-пулеметными очередями. Второй день тоже оказался нерабочим. И эту проблему уже надо было как-то решать.

Нет, я, конечно, понимаю, что для некоторых, целый день пить чай и пиздеть без остановки является совершенно нормальным занятием на работе. Но ведь мне это время не оплатят, в отличие от Захидат. Пораскинув мозгами, я решила надеть наушники, вроде как я ничего не слышу и отморозиться. Наушники я выбрала белые, чтобы их было хорошо заметно.

На третий день, предварительно напялив наушники еще на улице и включив музыку на всю громкость, я зашла в кабинет поздоровалась и пошла ставить чайник. Боковым зрением, я видела, что Захидат уже что-то мне вещает со своего рабочего места. Я заметила, как парни ей объясняют, что я в наушниках и ничего не слышу, и как она недовольно кивает. Потеряв во мне собеседника, Захидат переключилась на бухгалтерию и open space.

Через неделю Валера вызвал меня в кабинет и состроил серьезное ебало.
– У нас к тебе дисциплинарное взыскание!

У меня в голове пронесся перечень моих грехов, но я никак не могла понять, что именно я натворила. За все время работы официальное объявление о дисциплинарном взыскании я слышала впервые.

– Эээ... что? Валер, если ты про то, что я прихожу в 10:30, то я физически не могу приходить к 9 утра, я ведь ухожу после полуночи. Если мой приход к 9 утра важнее, чем договорные сроки, то я буду уходить домой в шесть и нормально высыпаться.

– Речь не о твоем режиме работы.
– И о чем же тогда?
– Ты поднимаешь национальный вопрос!
– Эээ... прости... чего я делаю? – я искренне не поняла, о чем идет речь.
– Приходила Захидат Анасовна и жаловалась на тебя. Ты поднимаешь национальный вопрос. Позволяешь себе говорить, что якобы некоторые нации бесполезны для умственного труда, и им надо вернуться на родину.

– Что за бред?!! – возмутилась я.
– Ты не следишь за своим языком, Петрова! Я знаю, ты можешь такое сказать!
– Валера, я работаю тут восьмой год! У нас в коллективе, заметь, далеко не все русские, и ни разу не возникало подобных разговоров! Потому что мне пофиг на национальность! Меня вообще никогда эта тема не волновала! – начала я заводиться.
– Ой, да ты ляпнула и тут же забыла! Факт, есть факт. Человек жаловаться приходил.

– И что именно я сказала? Какими словами?
– Ты сказала, что чуркам тут не место, и они должны ехать на Родину, что они тупые и способны только улицы мести, да на лопате работать. Захидат очень обиделась! Она сказала, что ей противно сидеть рядом с тобой.
– Неужели? И где же она хочет сидеть?
– Она попросила пересадить ее в кабинет Артура.

Кабинет Артура был занят техникой: плоттером, принтерами, и прочим громоздким оборудованием.

– Знаешь, что, Валера? Я, конечно, мало высыпаюсь, и могу иногда гнать. Но сама с собой я еще не разговариваю! С кем же я обсуждала этот вопрос, а?
– Я не знаю! Но факт, есть факт!
– Зови ее сюда! Пусть она скажет мне это в лицо!
– Я не стану ее звать. И не собираюсь более обсуждать эту тему. Вопрос закрыт.
– Нихуя он не закрыт! Блллять, я проработала тут более семи лет официально! И я не собираюсь выслушивать подобное дерьмо! Если ты мне отказываешься говорить, значит я пойду каждого спрошу в коллективе об этом. – проговорила я сквозь зубы от злости.
– Да, делай, что хочешь! – отмахнулся от меня Валера.

Из кабинета Валеры я вылетела злющая как тысяча чертей. Эта старая обезьяна как раз куда-то свалила на обед, что позволило мне свободно переговорить со своим отделом.

– Так, ребята, скажите, я с кем-то говорила о нациях? Говорила о чурках и так далее?
– Эээ.. штаа? – уставились на меня сотрудники – Да ты, вообще, о чем?
– Захидат Анасовна, поперлась к Валере и сказала, что я с кем-то говорила и обозвала ее чуркой! Валера мне предъявил дисциплинарное взыскание. Захидат, видите ли, теперь противно рядом со мной сидеть!
– Бредятина какая-то, нет мы ничего такого не помним! Да мы вообще ее не обсуждали! – ответили парни.
– Ты сходи в бухгалтерию, Захидат все время там трется. Может они чего тебе расскажут. – посоветовал Храпунов.

Еле как умерив свою ярость, я немного успокоилась и пошла к бухгалтеру.

– Слушай, тут такой вопрос... в общем до меня дошли слухи, что Захидат Анасовна на меня жалуется. Ты ничего об этом не слышала?
– Ну... да... было... – уклончиво ответила бухгалтер.
– Я не понимаю в чем дело, у нас не было никаких конфликтов. Откуда ноги растут? Чем я могла ее обидеть? – попыталась я спросить, как можно мягче.
– Нуу она же человек пожилой, обидчивый. – вздохнула бухгалтер – Да, жаловалась на тебя, что ты ей чай не наливаешь, не подаешь. Не разговариваешь с ней. Вот она ко мне придет, я ее в кресло усажу, чаю налью, выслушаю все ее проблемы...

«Чай!!! Блять! Я ей, сука, не подаю, чай!!!!» - я чуть не прожгла стул у буха. Вздохнув, и еле как успокоившись, я продолжила.

– Я узнала тут случайно, что якобы я называю всех чурками... поднимаю национальный вопрос...
– Да, было такое, она рассказала это всему коллективу. Сказала, что ты ненавидишь азиатов, называешь их чурками, сказала, что наших сотрудников считаешь тупорылыми и способными только лопатой работать.
– Ебучий случай! – не сдержала я эмоций, и приняла позу рука-лицо – Слушай, и с кем я, якобы, об этом говорила? Я ведь не говорю сама с собой!
– Она сказала, что ты говорила о чурках с Валерой.
– С Валерой? Ну пиздец...
– Да ты не переживай! Подойти к нашим ребятам, объясни ситуацию, скажи: «человек старый...»
– Чего?!! Да не собираюсь я ничего никому объяснять! Оправдываются – виноватые! А я ничего подобного не говорила! Если у ребят какие-то ко мне претензии, пусть подходят, и мы составим разговор с Захидат, дабы раз и навсегда развеять все сомнения.

После бухгалтерии я направилась в кабинет Валеры. Захидат уже вернулась на свое рабочее место, и я по пути увидела ее морщинистое ебало через стекло.

– Валера, допустим у меня амнезия, но ты то ведь у нас бодр и здоров, ты ведь хорошо все помнишь? – начала я вкрадчивым тоном.
– К чему это ты говоришь?
– А к тому, что я узнала, что оказывается, о чурках я разговаривала именно с тобой! Ты говоришь, что я ляпнула и забыла, но ты то у нас все помнишь! Вот и припомни, когда это мы с тобой о чурках говорили!
– Что за бред? Ничего не понимаю... – растерялся Валера.
– А вот такой бред! Наебала она тебя как котенка! Противно ей, блять, со мной сидеть!!! Она хочет отдельный кабинет – вот в чем дело! А ты поверил!

– Эээ... мда... ну и ну...
– Что ну? !!
– Ну ладно, что уж теперь... - попытался замять Валера.
– Ладно? Нееет! Нихуя не ладно, Валера! Ты мне предъявил дисциплинарное взыскание, забыл? Пусть эта старая сука, тащит сюда свою морщинистую жопу и извиняется, блять!!!
– Нееет! Ты что! Ты же знаешь какие у нее связи, да она нас всех похоронит!
– А мне срать! Я столько лет проработала в этой компании, столько денег Вам принесла, столько лет личной жизни угробила, блллять! Ты думаешь, что я это вот так оставлю?!!
– Что ты от меня хочешь? Будет второй случай, придет она еще раз на тебя жаловаться, я ей все выскажу!

– Второго случая не будет! – прошипела я, ткнув указательным пальцем в сторону Валериной физиономии.
– Я ее пересажу в этот кабинет, и она успокоится!
– Ах, ты ее пересадишь в кабинет? Теперь чтобы получить отдельный кабинет надо заняться клеветой?! Валера, я тебе еще раз повторяю, зови ее сюда я жду извинений! – ледяным тоном произнесла я.
– Нет! Я не могу это сделать! Я тебе уже сказал почему!

– Хорошо! Когда у нас будет очередная летучка, я подниму этот вопрос при всех! Я расскажу, как она подыгрывала вам в госзакупках, как потом ее за морщинистую жопу взяла прокуратура, как ты лично отнес прокурору 20 штук зелени, лишь бы отмазать эту падлу от тюрьмы. Я Валера, скажу ей в лицо какая она мразь, дармоедка и воровка! И ты прекрасно знаешь, что я сделаю это! И мне плевать, что дальше будет с тобой и компанией, я не собираюсь закрывать на это глаза!

– Откуда ты знаешь про прокурора?!! – подскочил Валера.
– Знаю! И скоро все узнают об этом! Если мне будет нужно, я и управлению об этом сообщу.
– Какому управлению?
– А тому самому, что у нас по экономической безопасности.
– Ты не сделаешь этого! Сама прекрасно знаешь, что там невозможно иметь друзей. Блефуешь! – прищурился Валера.
– А зачем мне самой сообщать, когда у меня есть обиженка-Артур! Аххахаха! Он же так тебя «любит»! Думаешь, он устоит перед соблазном?
– Давай, ты немного успокоишься, и мы позже вернемся к этому разговору. Ты сейчас на эмоциях, я все понимаю, это неприятно... - ответил Валера, пытаясь скрыть тревогу во взгляде.
– Я тебе все сказала, Валера. Жди следующего совещания!

Я вернулась в свой кабинет, с ненавистью посмотрела на паскудную рожу Череззад Матрасовны, и решила, что последние деньки бабуля в нашем кабинете должна провести с особым комфортом. У меня были колонки, которые я включала только вечером чтобы не уснуть. Я заботливо поставила из поближе к Матрасовне, потому что отныне они играли такой милый для слуха Rammstein. Когда мне надоел Rammstein, я переключилась на радио «Чеснок», то самое, что без цензуры. Когда занимаешься умственным трудом, иногда хочется вкусить сортирного репертуара, чтобы мозг не переклинивало. Мы с ребятами частенько слушали это радио вечером, Храпунов его особенно любил и заходился в конском ржаче, Клавдия подпевала знакомым мелодиям. Я разрешила Храпунову и Юре-нерду временно курить в кабинете, хотя это у нас было запрещено.

Матрасовна тоже была не промах. Как-то Храпунов спалил утром ее за тем, что она что-то делала с кофемашиной. Это было странно, потому что кофе она не пила. Осмотрев машину, Храпунов не нашел ничего подозрительного, но напоследок решил заглянуть в бункер и обнаружил там кедровые орехи вперемешку с зернами кофе. Разумеется, Матрасовна и не собиралась признаваться. Кофемашину временно пришлось убрать в лабораторию под замок. Еще она пыталась воровать у меня со стола документы, но учитывая уровень распиздяйства в нашей фирме, оригиналы у меня давно лежали в сейфе, а на столе валялись только копии с моими пометками.

– Ребят, меня заебало, что кто-то постоянно шарится на моем столе, я предупреждаю Вас о том, что включаю запись с веб-камеры. Поймаю вредителя, посмеемся на общем собрании! - блефовала я.
– А, да-да, давай, самим интересно! – подыгрывали мне ребята.

Мне пришлось приходить на работу раньше, чем Матрасовна, и каждое утро я теперь начинала с политинформации на тему воровства, взяток и кого у нас посадили за коррупцию. Конечно, же с Матрасовной я не здоровалась и не разговаривала вообще.

Потом Валера распорядился освободить Артуркин кабинет от оргтехники и Матрасовна переехала, ей даже купили новую мебель. А к нам вместо Матрасовны переехал плоттер. Забегая вперед, скажу что собраний у нас не было потом целых полгода, начальство ждало пока у меня перестанет кипеть говно.

Вот так, в нашей маленькой компании мы все оказались совершенно не готовы к обычным чиновничьим приемчикам.

Часть 44

Большинство людей испытывают дичайший дискомфорт, когда им необходимо забрать у кого-либо свои деньги. Будь то родственники, друзья, приятели или начальство. Такой комплекс был и у меня. Пойти к Кох и выбить чужую зарплату для меня было совершенно нетрудно. Это ведь я не для себя. А когда дело касалось моих собственных денег, тут я, как и большинство людей, испытывала стеснение, дискомфорт, и придумывала различные предлоги чтобы как-то обыграть эту ситуацию. Мои родители не научили меня просить денег, это одна из причин почему я всегда стремилась к собственному доходу. Но требовать свои кровно-заработанные я точно так же не умела. Мне было отчего-то стыдно, хоть я и понимала, что это чертовски глупо.

И вот тут, я должна до земли поклониться своей компании и руководству, ибо эти люди навсегда избавили меня от этого недуга. Теперь о деньгах я могу говорить свободно, непринужденно, порой самым бесцеремонным и бессовестным образом. Все мое стеснение и стыд выжгли каленым железом. Но обо всем по порядку.

Зарплату нам всегда выдавали наличкой. Она была наполовину белой, наполовину черной. Карточек у нас не было, видимо это создавало какие-то ограничения Кох и Мейер по наебыванию работников по оплате и государства по налогам. И так случилось, что во время выдачи зарплаты за январь я находилась в отъезде. И все свои конверты получили, а я опоздала на один день.

Появившись в офисе на следующий день я зашла к Кох и спросила:
– Тут говорят, что зарплату выдавали. Могу я свою забрать?
– Тебе срочно? – спросила Кох, изображая занятой усталый вид.
– Сегодня.
– Давай после обеда, я сейчас занята.

Я пожала плечами, и подумала: «Дааа, конечно, это же так трудно взять и отдать конверт!», но решила зайти позже.

Второй раз я зашла к Кох после обеденного перерыва.
– Я за зарплатой.
– А.. да-да... сейчас... - вяло ответила Кох.

Я сидела у нее над душой, периодически спрашивая не забыла ли она обо мне, и ждала, когда же она соизволит выдать зарплату. Кох щурилась в монитор, делала серьезное ебало, звонила кому-то по телефону, но даже и не собиралась отдавать мне мои бабки. Просидев 20 минут, я вышла из кабинета и решила зайти еще позже.

Третий раз я зашла к Кох в половине пятого.
– Ты за зарплатой? А.. сейчас... – опять устало ответила Кох и продолжила ковыряться у себя в компе.

Я поставила стул к ней поближе, подперла рукой подбородок и стала смотреть на нее в упор. Мне было уже интересно сколько же продлится эта игра, и когда же она соизволит выдать мне бабло. Вы не поверите, но таким образом я просидела 30 минут. Через 30 минут, Кох взяла мобильный телефон и вышла из кабинета с кем-то разговаривать. Я просидела еще 10 минут в одиночестве и опять ушла ни с чем.

После шести я вызвала себе такси до дома, и опять зашла к Кох.
– Деньги мои отдай! – гаркнула я в ее кабинете.
– Тебе срочно? – Кох приняла вид умирающего лебедя.
– Прямо сейчас! Такси внизу стоит ждет, давай-ка быстро, я тороплюсь!

Кох тяжело вздохнула, открыла ящик стола и положила на стол конверт и ведомость. Это заняло у нее целых ебучих две секунды. Я расписалась в ведомости, забрала конверт, и ушла не попрощавшись. Начислена была всего одна штука баксов, что было в 2,5-3 раза меньше чем моя обычная заработная плата. Как мне потом пояснила Кох начислено было мало, потому что они там что-то мутили с налогами и не могли выдать в январе зарплату в обычном размере.

В зарплатный день за февраль я присутствовала в офисе, но выдачу ЗП перенесли, потому что Кох что-то там не успела посчитать. Зарплату опять выдали в день моего отсутствия, благо отсутствовала я часто. Я подозревала, что сделано это было специально, но идти еще раз за зарплатой с протянутой рукой даже и не собиралась. Прошло пару дней, и ко мне в кабинет зашел Валера.

– А что там с месторождением марганца?
– С марганцем? Ничего! – улыбнулась я.
– Ты же вчера обещала коммерческое сделать!
– Хмм. Знаешь, Валера, тут такое дело. Месяц назад я не успела на выдачу заработной платы, и мне потом целых 4 раза пришлось подходить к Кох, чтобы выдрать у нее бабло. Я стояла у нее с протянутой рукой, Валера. Я сидела у нее над душой в совокупности больше часа, и она мне ничего не выдала. Мне пришлось свои деньги выдирать чуть ли не с матами. А я просить, ой как не люблю!
– Ну, а что теперь?
– А теперь, зарплату опять выдали в мое отсутствие, но больше к этой мадам клянчить свое бабло я не пойду.
– Я не вижу связи с марганцем.
– О! Марганец имеет самое прямое отношение. Я ведь теперь работаю как мобильный телефон, нет денег – нет звоночков! То бишь баланс обнулился в день зарплаты, и пока мне новую не выдадут, никаких марганцев и всего прочего не будет!
– Бред какой-то!
– Мы женщины вообще иногда сумасшедшие, но что поделать? Разве только самому просчитать смету на марганцевое месторождение? – я с улыбкой развела руками.

Валера закатил глаза и вышел из кабинета. Вскоре в дверях появилась Кох и персонально пригласила меня на торжественное вручение конверта.
– Почему опять мало? – спросила я, разглядывая очередную штуку баксов.
– У нас не было нала... все так получили, в следующем месяце будет нормально. – пояснила Кох.

Такое иногда действительно случалось, и с налогами, и с наличностью, поэтому я не стала ругаться с Кох и выносить этот вопрос на уровень начальства.

Наверное, тут следует сделать небольшое пояснение. После того как Саша облажался с фабриками, и фирма понесла убытки, по фонду заработной платы у нас стали часто случаться разногласия с руководством. Кох постоянно «ошибалась» себе или фирме в карман и в случае претензий она сразу отсылала нас к Мейер. Мейер делала вид, что она вообще не в теме, и отсылала с этим вопросом к Валере, а Валера прямым текстом говорил: «Блин, я-то тут вообще причем? Оплата это вообще не мой вопрос, это к Кох!». Получался замкнутый круг, именуемый футболом.

Пару раз побыв в роли футбольного мяча, я решила поступить точно так же, как и Мейер, а именно выбрать Валеру посредником. Мне тоже было неудобно иметь дело напрямую с Мейер, ведь Валере как «передасту» я могла сказать практически все что угодно, а вот Мейер – нет. Кох вообще занимала позицию Форт Нокса и шансы решить с ней вопрос самостоятельно стремились к нулю.

В январе и феврале у нас шла договорная кампания, и шла она без особых успехов. Нам удавалось заключать договора на небольшие проекты по месторождениям, были договора на обследования, но крупняка не было. Крупняк, представленный технологическими проектами, был похоронен в прошлом году совместными усилиями Саши, Мейер и Валеры. И так получилось, что крупняка нет, а Клавдия, Женя, Юра и Храпунов в отделе есть, и их надо было на что-то содержать.

Мейер приняла решение выдать Клаве и Жене по два небольших персональных проекта, то есть сделать Клаву и Женю ГИПами, чтобы у них была заработная плата. Если Женя еще как-то мог справиться с ролью ГИПа в маленьком проекте, то Клава в этом плане была человек неискушенный.
– Нельзя человеку без подготовки отдать проект на отвал! - возражала я.
– Ой, да что там его разрабатывать? База уже наработана, она разберется! – отмахивалась Мейер.
– Это не так просто, она же ничего не знает об этом. Проект невозможно переписать.
– Но ты же им поможешь? Вот ты в проекте нормоконтроль, подскажешь, если что-то не так.

По хитрому плану Мейер, я должна была научить ребят проектировать, помочь с разработкой, проверить эти проекты и получить за каждый проект всего 500 долларов. Потому что я, якобы, не разрабатываю проекты, а только их проверяю, а это работой толком и не считается. Доказать Мейер, что эти проекты нельзя переписать по аналогии, было практически невозможно. Она искренне считала, что наработанная база проектов компенсирует ребятам отсутствие знаний и опыта. И вообще, можно взять с улицы любого студента, дать ему базу и получится проектировщик. Все чаще я слышала от Мейер фразы: «Но это же по аналогии», «Ну это же, то же самое!».

Я поняла, что все это было продумано с самого начала, именно поэтому мне выплачивалась только треть заработной платы. В конце года всегда закрывались контракты и проходила оплата, так что деньги у фирмы определенно были. Получалось так, что в офис я прихожу, зарплату получаю, ребят должна обучать, проверять их работу, а самих проектов у меня нет, то есть я в этом плане вообще без работы, и живу за счет денег, заработанных за прошлый год. У Саши также были прошлогодние остатки, Юра-нерд был увязан в проектах на расчетной части, а Храпунов и вовсе был на авансовых платежах.

В марте начинались паводки, и мы с Сашей и Храпуновым стали ездить на обследования. Жене и Клаве я выдала кучу литературы по проектированию, а на обучение попросту забила, потому как нормоконтроль никого не обязан обучать, и раз база наработана, и все у нас по аналогии, то пускай ребята берут базу и переписывают. Если возникали вопросы, то я отвечала и объясняла, что к чему, но вопросы возникали только у Жени, Клава по-прежнему сидела и смотрела фильмы. Мне было все равно чем она занята, сроки ей озвучили, и я, как нормоконтроль ждала, когда мадам сбросит мне свое творение на проверку.

Мы все ждали, что вот-вот заключим договора на проектирование, Заказчики приходили и уходили, я рассылала коммерческие, но все было глухо. За март я опять получила штуку баксов. Кох лепила мне что якобы нет нала, про какую-то неведомую дебиторскую задолженность и прочую дребедень. Я молча выслушала ее, потом зашла в свой отдел и попросила ребят показать ведомости с начислением.
– А тебе зачем это? – с подозрением спросили ребята.
– Что-то странное с выплатами творится. У меня уже зависла куча денег, но закрывают только по тысяче долларов. Говорят, якобы нет нала, но это вранье, мне же сами Заказчики говорят, что они все оплатили. Я хочу узнать сколько всем вам начислили, просто для сравнения.

Ребята показали мне ведомости. Храпунов получил 1500$ авансом, Юра-нерд 1700$ за расчеты, Женя и Клава по 2600$ каждому за прошлогодние проекты плюс, частично за новые, Саша получил 3000$. От этих цифр мне даже немного взбледнулось и я пошла к Мейер разбираться. Каждый месяц заработную плату начисляли Кох и Мейер совместно, поэтому Мейер была абсолютно в курсе всех событий.

– У меня к тебе вопрос по заработной плате.
– Что-то не так?
– По какой-то неведомой мне причине, в этом году я получаю ежемесячно по тысяче долларов. Сначала Кох говорила мне что какие-то трудности с налогами, потом не было налички, а в этом месяце что случилось?
– Нууу... - Мейер задумалась – у нас и правда небольшие проблемы с деньгами...
– Хмм. Только вот что интересно! Я сейчас взяла ведомости ребят с моего отдела, и судя по ним никаких проблем нет. Храпунов получил авансом 1500$, Женя и Клава по 2600$ каждый, Саша так и вовсе 3000$! А я почему-то уже третий месяц получаю всего 1000$. Это что за индивидуальный подход к начислению?
– Нуу.. давай сейчас Кох спросим – Мейер изобразила растерянный вид и вызвала Кох.

– Что? – спросила Кох с надменным видом, войдя в кабинет.
– Возник вопрос по начислению. Всем в проектном отделе начислили нормально, а Петровой отчего-то всего 1000$ - Мейер приняла удивленный вид.
– Ааа... да просто налички не хватило, мало сняли в банке в этот раз. – не моргая соврала Кох.
– Ну вот, видишь! – улыбнулась Мейер, разведя руками – Просто не хватило налички!
– Стесняюсь спросить, если ты сняла в банке недостаточное количество денег, что на мою зарплату тебе не хватило, то сколько же ты начислила себе? – обратилась я к Кох – Может быть ты совсем без зарплаты в этом месяце? Могу я посмотреть твою ведомость?

– Давайте не будем ссориться. Это просто недоразумение. В следующем месяце мы все тебе компенсируем! – ответила мне Мейер.
– Что мешает мне компенсировать это завтра или послезавтра? Почему я должна ждать целый месяц?
– Сейчас мы сильно заняты – увиливала Мейер – Ты же видишь, к тендерам готовимся, нет времени отвлекаться на начисление. И еще у нас дебиторская задолженность значительная.
– Основная часть наших договоров по отделу проплачена декабрем, также закрывались договора в январе, феврале и марте. По закрытым договорам на данный момент фирма мне должна 15 000$ на руки. Я прекрасно знаю, что оплата прошла, мне Заказчики об этом сказали. О какой дебиторской задолженности Вы мне говорите?
– Ты извини, мы сейчас заняты! – отрезала Мейер – Будет следующая зарплата мы тебя пригласим на начисление, и все обсудим. Я понимаю, что заработная плата для работника это святое! А сейчас, извини, но ко мне скоро люди придут, надо подготовиться.

На выходе из кабинета я поймала наглую и презрительную улыбку Кох.

Видимо стрела Ивана Царевича стоимостью 15000 грина прострелила насквозь личную жабу Мейер, потому как месяц апрель был пиздецки жарким. Мейер подняла все мои проекты за прошлый год, подняла сметы на проектирование и принялась сверять по пунктам все ли я выполняю в проектах, или все-таки ее наебываю. Мейер устраивала мне допросы по каждому пункту и поясняла:
– Ты пойми, ничего личного, просто я как руководитель компании иногда должна осуществлять контроль.
– А разве похоже, чтобы я возражала? – спокойно спросила я.

Перерыв все мои проекты и не найдя существенных отличий со сметами, Мейер для закрепления своей проверки таки нашла у меня «косяк».

– Вот тут